Харлан Кобен – Не говори никому. Беглец (страница 46)
Так говорилось в сообщении. Даже не добавлено «возможной» или «вероятной» слежки. Похоже, отправитель был точно уверен, что слежка неизбежна. Я обдумывал это на ходу. Невозможно. Любой хвост потерял бы меня после того, что случилось сегодня.
Тип с газетой не мог проследить за мной. Во всяком случае, не представляю себе, как бы он это сделал.
А не могли они перехватить сообщение?
Каким образом? Я стер его. Я даже не пользовался своим компьютером.
Я перешел улицу Вашингтон-сквер-вест и вдруг, уже шагнув на тротуар, ощутил на плече чью-то ладонь. Сначала прикосновение было мягким, будто ко мне, шутя, подкрался старый друг. Я обернулся и успел с удивлением осознать, что меня остановил азиат с выбеленными волосами.
Потом он стиснул мое плечо.
Глава 31
Его пальцы впились в плечевой сустав, как копья.
Боль — безумная боль — охватила левую сторону тела. Ноги подогнулись. Я попытался закричать или вырваться, но не смог даже шевельнуться. К нам, маневрируя, подъехал белый фургон. Скользнув, открылась боковая дверь. Азиат передвинул пальцы с плеча на шею и сжал ее с двух сторон. У меня глаза на лоб полезли. Другой рукой похититель что-то такое сотворил с моей спиной, отчего я сложился пополам, а затем почувствовал, как меня запихивают в машину.
Из фургона показались чьи-то руки, втянувшие меня внутрь. Я рухнул на металлический пол. Никаких сидений. Дверь закрылась. Фургон снова влился в поток машин.
Все похищение — с мгновения, когда я ощутил руку на плече, до момента, когда тронулся фургон, — заняло секунд пять.
Пистолет!
Я попытался залезть в карман, когда кто-то наступил мне на спину. Руки тоже прижали, а секунду спустя левую пристегнули наручниками к выступу на полу и рывком перевернули меня на спину, чуть не выдернув плечо из сустава. Я увидел, что похитителей двое: белые, лет тридцати. Я хорошо разглядел обоих. Слишком хорошо: при случае я мог бы их легко опознать, и они не могли не понимать этого.
Плохой знак.
Вторую руку тоже приковали, и я оказался растянут на полу как цыпленок. Похитители сели мне на ноги. Теперь я потерял всякую возможность сопротивляться.
— Чего вы хотите? — спросил я.
Никто не ответил. Фургон притормозил на углу, качок-азиат скользнул внутрь, и мы снова тронулись. Он наклонился, рассматривая меня с легким любопытством.
— Что вы делали в парке? — осведомился азиат.
Странно, я ожидал какого-нибудь рычания, угроз, а этот тип говорил мягким и высоким, похожим на детский, голоском.
— Кто вы? — спросил я.
Он двинул меня кулаком в живот. Да так здорово, что я готов был поклясться: костяшки его пальцев пробили меня насквозь и коснулись пола. Я хотел откатиться или хотя бы свернуться в клубок, но с прикованными руками и двумя головорезами на ногах об этом не могло быть и речи. Воздуха. Хоть немного воздуха. Меня сейчас стошнит.
Все предосторожности — сообщения без подписи, предостережения, слова, известные только нам, — вдруг обрели смысл. Элизабет боялась. У меня не было ответов на все вопросы, да, честно говоря, ни на один не было. Я понял только, что за ее шифровками стоял страх. Страх быть пойманной.
Пойманной вот этими самыми людьми.
Я задыхался, каждая клеточка моего тела вопила: «Воздуха!» Наконец азиат кивнул остальным, и они освободили мне ноги. Я тут же подтянул колени к груди и попытался хоть немного вздохнуть, извиваясь, будто эпилептик. Постепенно это удалось. Азиат опустился на колени. Я не мигая смотрел ему в глаза. Во всяком случае, старался. Впечатление было, словно в ответ на меня глядит не человек и даже не животное, а нечто неодушевленное. Если бы у офисной мебели были глаза, она бы смотрела именно так.
И все-таки я не моргнул.
Мой мучитель тоже был молод, лет двадцати, максимум — двадцати пяти. Приложив два пальца к внутренней стороне моей руки, прямо над локтем, он вновь спросил своим мелодичным голоском:
— Что вы делали в парке?
— Мне нравится там гулять, — ответил я.
Его пальцы прошили мою плоть и впились прямо в нервный узел. Я взвыл, глаза снова выкатились. Я и не знал, что бывает такая боль. Она пронзала все тело. Задергавшись, как рыба на крючке, я попытался лягнуть азиата ногой. Не вышло: ноги валялись на полу как две резиновые ленты. Опять перехватило дыхание.
Он не отстанет.
Я ожидал, когда похититель уберет руку или хотя бы ослабит хватку. Он и не собирался. Изо рта вырвалось короткое, тихое повизгивание. Азиат скучающе смотрел на мои мучения.
Фургон ехал. Я пытался ослабить боль, разбить ее на интервалы. Не получалось. Нужна передышка, хотя бы на секунду. Освободит же он меня когда-нибудь! Но азиат сидел как каменный и смотрел в никуда своими пустыми глазами. В голове застучал пульс, горло сжалось. Я не смог бы ответить на его вопрос, даже если бы захотел. И он это знал.
Прекратить боль. Единственное, о чем я мог думать. Любой ценой прекратить боль. Все мое существо, казалось, сфокусировалось на нервном узле чуть повыше локтя. Тело горело огнем, пульс в голове стучал все громче.
За секунду до того, как мой мозг, казалось, взорвется, он ослабил хватку. Я снова застонал, на этот раз облегченно. Увы, передышка оказалась короткой. Рука похитителя поползла к низу живота и там остановилась.
— Что вы делали в парке?
Я лихорадочно попытался изобрести какое-нибудь более или менее правдоподобное вранье и не успел. Глубоко запуская руку, азиат нажал мне на живот, и боль вернулась, став еще сильнее. Его пальцы вонзились в печень как штыки, я безвольно извивался на полу. Рот распахнулся в беззвучном крике, голова моталась взад-вперед. Во время одного из этих вынужденных кивков я увидел затылок водителя. Фургон как раз остановился, видимо на светофоре, шофер глядел на дорогу прямо перед собой. А потом все случилось очень быстро.
Я увидел, как водитель повернул голову, словно услышал шум. Только поздно: что-то стукнуло его слева, и он рухнул как подкошенный. Передняя дверь открылась.
— Руки вверх, быстро!
Я увидел пистолеты. Два. Нацеленные внутрь фургона. Азиат убрал пальцы. Я остался лежать без движения.
За дулами пистолетов я смог рассмотреть знакомые лица и чуть не заорал от радости.
Тайриз и Брутус.
Один из белых шевельнулся. Тайриз не раздумывая выстрелил. Грудная клетка его жертвы будто взорвалась. Человек упал на спину с открытыми глазами. Мертв. Никаких сомнений. Впереди, приходя в себя, застонал водитель. Брутус, не оборачиваясь, двинул его локтем в лицо. Водитель тут же затих снова.
Оставшийся белый поднял руки вверх. Мой восточный палач даже не изменил выражения лица и глядел на все происходящее как бы издалека, не поднимая и не опуская рук. Брутус сел на место водителя и включил зажигание. Тайриз направил пистолет прямо на азиата.
— Снимите с него наручники, — приказал он.
Белый посмотрел на азиата. Тот кивнул. Белый освободил меня. Я попытался сесть. Ощущение было такое, словно внутри у меня что-то разбилось и острые осколки вонзились во внутренности.
— Все нормально? — спросил Тайриз.
Я ухитрился кивнуть.
— Укокошить их?
Я повернулся к белому:
— Кто вас нанял?
Белый опять взглянул на азиата. Я сделал то же самое.
— Кто вас нанял? — повторил я ему свой вопрос.
Азиат наконец улыбнулся, что, впрочем, не изменило выражения его глаз. И снова все случилось очень быстро.
Я не успел заметить, когда «желтый Терминатор» поднял руки. Лишь ощутил, как он схватил меня за шкирку и кинул прямо на Тайриза. Я взвился в воздух, отчаянно лягаясь ногами, будто это могло остановить мое тело. Тайриз осознал, что происходит, но отодвинуться уже не смог. Я приземлился прямо на него и попытался как можно скорей откатиться в сторону. Но к тому времени, как мы распутались, азиат уже испарился, скрывшись через боковую дверь.
— Чертов Брюс Ли, весь на стероидах, — сказал Тайриз.
Я снова кивнул.
Водитель опять завозился. Брутус занес кулак, однако Тайриз остановил его.
— Эти двое не знают ни хрена, — сказал он мне.
— Я понял.
— Пришить их или пусть гуляют?
Как будто это было одно и то же, вроде как монетку кинуть.
— Пусть гуляют, — решил я.
Брутус доехал до безлюдного квартала, видимо, где-то в Бронксе, я точно не знаю. Оставшийся в живых белый выскочил сам, второго, вместе с водителем, выволок Брутус и бросил у обочины, как старый хлам. Мы двинулись дальше. Несколько минут все молчали.
Тайриз закинул руки за голову и развалился на сиденье.