Харлан Кобен – Не говори никому. Беглец (страница 102)
Миссис Миллер, мать Джули.
Она держала перед собой тарелку, завернутую в фольгу. Опустив глаза, как будто приносила жертву на алтарь. На мгновение я растерялся, не зная, что сказать. Миссис Миллер подняла голову, и мы встретились взглядом. Совсем как два дня назад, когда я стоял перед их домом. Боль в ее глазах казалась живой, какой-то наэлектризованной. Наверное, то же самое она чувствовала и во мне.
— Я подумала… — начала она, — то есть я просто…
— Заходите, пожалуйста.
Она попыталась улыбнуться:
— Спасибо.
— Кто там? — На пороге кухни стоял мой отец.
Я попятился, и миссис Миллер показалась в дверях, все еще держа тарелку перед собой, как будто защищаясь. Глаза отца резко расширились, как будто в них что-то взорвалось.
— Какого дьявола вы тут делаете?! — Это был не голос, а свистящий шепот, полный бешенства.
Миссис Миллер опустила голову.
— Папа… — попытался вмешаться я.
Он не обратил на меня внимания.
— Я задал вопрос, Люсиль. Какого черта вам тут понадобилось?
— Папа!
Все было бесполезно. Его глаза превратились в черные блестящие точки.
— Вам нечего тут делать!
— Папа, она пришла предложить…
— Убирайтесь!
— Папа!!!
Миссис Миллер вся съежилась и отпрянула. Она сунула тарелку мне в руки.
— Я лучше пойду, Уилл.
— Нет, — сказал я. — Останьтесь.
— Мне не стоило приходить.
— Разумеется, не стоило, черт побери! — взорвался отец.
Я бросил на него уничтожающий взгляд, но он смотрел только на миссис Миллер.
— Я приношу вам свои соболезнования, — не поднимая глаз, проговорила она.
Но отец не хотел смягчаться.
— Она умерла, Люсиль. Теперь уже поздно.
Миссис Миллер кинулась прочь. Я держал в руках тарелку, изумленно глядя на отца.
— Выброси эту дрянь, — сказал он.
Я не знал, что делать. Догнать ее, извиниться? Но она уже пробежала полквартала… Отец вернулся на кухню. Я пошел за ним, швырнув тарелку на стол.
— Что все это значит?! — воскликнул я.
Он взял свой стакан:
— Я не хочу ее здесь видеть.
— Она пришла высказать соболезнования…
— Она пришла облегчить свою вину!
— Что ты имеешь в виду?
— Твоя мать умерла. Она ничего больше не может для нее сделать.
— Я не понимаю.
— Твоя мать звонила ей. Ты знаешь об этом? Вскоре после убийства. Она хотела принести соболезнования, а Люсиль послала ее к черту! И сказала, что мы вырастили убийцу — вот что она сказала! Что это наша вина…
— Папа! Это было одиннадцать лет назад.
— А ты представляешь себе, каково это было слышать твоей матери?
— Ее дочь только что убили. Она была в шоке.
— И ждала до сих пор, чтобы помириться? Что пользы теперь от этого? — Он сурово покачал головой. — Я не хочу этого слышать! А твоя мать — она уже не может…
Дверь снова открылась. Пришли тетя Сельма и дядя Мюррей — как всегда, с соболезнующими улыбками. Тетя Сельма сразу отправилась на кухню, а дядя Мюррей занялся отвалившейся стенной плиткой, которую заметил вчера. Мы прекратили разговор.
Глава 17
Специальный агент Клаудиа Фишер приняла официальный вид и решительно постучала в дверь.
— Войдите.
Она повернула дверную ручку и вошла в офис заместителя директора ФБР Джозефа Пистилло. Он руководил нью-йоркским офисом и был самым высокопоставленным сотрудником Бюро после директора в Вашингтоне.
Пистилло поднял глаза. Ему не понравилось то, что он увидел.
— Что случилось?
— Шейлу Роджерс нашли убитой, — доложила агент Фишер.
Пистилло выругался.
— Где?
— На обочине шоссе в Небраске. Без документов. Они послали ее отпечатки пальцев в информационный центр и получили ответ.
— Черт побери!
Пистилло начал грызть ногти. Клаудиа Фишер ждала.
— Мне нужно визуальное подтверждение, — наконец сказал он.
— Уже сделали.
— Что?
— Я взяла на себя смелость послать шерифу Фарроу по электронной почте фотографии Шейлы Роджерс. И она, и медэксперт подтвердили, что это та самая женщина. Рост и вес также соответствуют.
Пистилло откинулся в кресле. Он взял карандаш, поднес к глазам и принялся разглядывать. Агент Фишер стояла навытяжку. Пистилло жестом велел ей сесть.
— Родители Шейлы Роджерс проживают в Юте?
— В Айдахо.
— Не важно. Надо с ними связаться.