Харлан Кобен – Мальчик из леса (страница 55)
— Подождете секунду? — попросила Саттон. — Я посмотрю точное время последнего сообщения.
— Да, конечно.
После недолгой паузы Саттон сказала:
— Час сорок восемь ночи.
— Что он сказал?
— Что ему пора.
— И все?
— Ага. «Пора бежать». Вот и все.
— Ты не знаешь, где он может быть?
— Нет, извините. Но уверена, что волноваться не о чем. Могу спросить у Тревора, Райана и других ребят.
— Спасибо, было бы здорово.
— Вот только… — начала Саттон.
— Да?
— Ну, я не хочу, чтобы вы волновались, но обычно он шлет мне кучу сообщений. То есть мы все постоянно переписываемся. В групповых беседах, в «Snapchat», эсэмэсками, как угодно. Не припомню такого, чтобы утром он со мной не связался.
Делия схватилась за грудь:
— Ты ему написала?
— Одно сообщение. Он не ответил. Попробовать снова?
— Да, попробуй, пожалуйста.
— Если что-нибудь узнаю, тут же сообщу.
Делия взглянула на Хестер. Та беззвучно произнесла слово «Наоми». Делия кивнула.
— Скажи, Крах дружит с Наоми Пайн? — (Молчание.) — Саттон?
— Почему вы спрашиваете про Наоми?
Делия снова взглянула на Хестер. Хестер пожала плечами.
— Ну, она пропала…
— И вы думаете, что Крах с ней? — спросила Саттон с явным недоверием в голосе.
— Не знаю. Просто спрашиваю. Они друзья?
— Нет, миссис Мейнард. Не хочу показаться вредной, но Крах и Наоми вращаются в совершенно разных кругах.
— И он тем не менее подговорил Наоми участвовать в том челлендже, верно?
— У меня начинается урок. Если Крах выйдет на связь, я тут же дам вам знать.
Саттон отключилась.
— Это подружка Краха? — спросила Хестер.
— Время от времени. Саттон, наверное, самая популярная девочка в школе.
— А Крах — один из самых популярных мальчиков, — сказала Хестер.
— Да.
— А что, если популярному мальчику вдруг понравилась девочка-пария?
— Похоже на сюжет дрянного ромкома для подростков. — Делия пожала плечами. — Разумеется, так бывает и в жизни.
— Может, все его издевательства…
— Мой сын над ней не издевался.
— Называйте как хотите. Может, все это сродни поведению малыша в песочнице, дергающего малышку за косички, чтобы показать, что он к ней неравнодушен.
Делии это не понравилось.
— Из таких малышей обычно получаются социопаты.
— Что на этих записях, Делия?
Сменив тему разговора, Хестер застала Делию Мейнард врасплох. Разумеется, так и было задумано. Хестер изучала ее лицо, искала на нем какую-нибудь подсказку. Ей показалось, что она что-то увидела, но стопроцентной уверенности не было. Хестер уже очень давно участвовала в допросах и прекрасно умела распознавать ложь. Но полной уверенности у нее не было. Полная уверенность — удел глупцов.
— Ничего особенного, — сказала Делия.
— В таком случае свяжитесь с ФБР.
— У нас нет такой возможности.
— Иными словами, вам есть что скрывать. Извините, но я человек прямолинейный, поэтому буду говорить начистоту. Я думаю, вы лжете. Что еще хуже, вы лжете не кому-то, а мне. Поэтому давайте все проясним. Мне плевать, что вы скрываете и что запечатлено на этих записях. Не забывайте, что я ваш адвокат. Мне можно все рассказать. Никто ничего не узнает.
— Никогда? — Делия безрадостно улыбнулась.
— Никогда.
— Ни при каких условиях?
— Ни при каких условиях.
Делия прошлась по комнате, выглянула в окно. Вид был потрясающий, но сейчас Делия Мейнард, похоже, не находила в нем ни радости, ни успокоения.
— Я говорила, что на днях смотрела вашу передачу. С Саулом Штраусом.
— И что?
— Штраус начал рассуждать на тему «что, если бы вы могли остановить Гитлера». И вы его осадили.
— Ну конечно, — сказала Хестер. — Это же бред восьмидесятого уровня.
— Итак, чисто гипотетически, если бы я владела информацией, способной остановить Гитлера…
— Ох, я вас умоляю…
— …и сообщила ее вам в рамках адвокатской тайны…
— Раскрою ли я эту тайну? — спросила Хестер. — Нет.
— Даже если из-за вашего молчания Гитлер придет к власти?
— Да, но это лишь предположение. К тому же глупое, — сказала Хестер. — Углубляться не буду, но вы, наверное, читали о парадоксе Гитлера? Перескажу вкратце: если вернуться в прошлое и убить Гитлера во младенчестве, эффект будет такой, что изменится все на свете. Родятся совершенно другие люди, а не мы с вами. Но глупость не в этом. Глупость в том, что я не умею путешествовать во времени — ни в прошлое, ни в будущее. Будущее — это лишь догадки. Никто не знает, каким оно будет. Но одно могу сказать наверняка: я никому не выдам ваш секрет, каким бы страшным он ни был. Ни при каких условиях. Потому что я не знаю, действительно ли он остановит следующего Гитлера. К тому же я не уверена, что следующего Гитлера нужно остановить. Допустим, я помешала Гитлеру прийти к власти и его место занял еще больший психопат — после того, как немецкие ученые придумали атомную бомбу. Все обернулось бы еще хуже. Понимаете, о чем я?
— Понимаю, — сказала Делия. — Слишком много переменных. Не допустив одного кровопролития, мы провоцируем другое, еще более страшное.
— Вот именно. По долгу службы мне довелось выслушать немало жутких признаний. Ужасных, чудовищных… — Хестер на мгновение закрыла глаза. — И если бы я нарушила клятву, не исключено, что мир сделался бы лучше. Но только на микроскопическом уровне. Например, для какой-нибудь семьи восторжествовала бы справедливость. Или я предотвратила бы очередную трагедию. Но в конце концов я вынуждена верить в систему правосудия, хоть в ней и полно изъянов.
Делия медленно кивнула: