18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Харлан Кобен – Мальчик из леса (страница 26)

18

Уайлд бесшумно подошел к Бернарду Пайну сзади:

— Что стряслось?

Пайн вздрогнул и обернулся. Интересно, подумал Уайлд, как он узнал про это место? Хотя не такой уж это секрет. Все знают, куда ехать, если нужно связаться с отшельником.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал Пайн.

Уайлд ждал.

— Она снова пропала, — продолжил Пайн. — Наоми. И на этот раз она не пустилась в бега.

— В полицию обращались?

— Да.

— И что?

— Сами как думаете? — Пайн закатил глаза.

Разумеется, полицейские решили, что Наоми опять сбежала. Когда всплыл обман с челленджем, объяснил Пайн, школьные хулиганы взялись за нее с удвоенной силой и Наоми совсем отчаялась. А в полиции к ней относятся как к мальчику, который кричал «Волки!», хоть она и девочка.

— Я вам заплачу, — сказал Пайн. — Слышал, что… — Он умолк.

— Что вы слышали?

— Что вы таким занимаетесь. Что вы опытный следователь, или как это называется.

Это, пожалуй, было преувеличение. Когда-то Уайлд работал в охранной фирме «КРУ», занимался персональной защитой граждан США за границей. Из-за специфических навыков — и еще из-за отсутствия свидетельства о рождении — Уайлду поручали самые деликатные вопросы, требовавшие максимальной секретности. Заработав достаточно денег, Уайлд отошел от дел, но остался негласным партнером фирмы: официально сместился в сумеречную зону под названием «консультационные услуги».

— Она не сбежала, — повторил Пайн.

Язык у него заплетался. Судя по виду, Пайн уже успел пропустить стакан-другой после трудового дня: глаза красные, рубашка измята, галстук ослаблен.

— Почему вы так решили?

Поразмыслив, Пайн ответил:

— Если я сошлюсь на отцовское чутье, вы, наверное, не поверите?

— Ни на йоту.

— Ее похитили.

— Кто?

— Понятия не имею.

— Как насчет признаков нечестной игры?

— Нечестной игры? — Пайн нахмурился. — Вы что, серьезно?

— Вы говорите, ее похитили. У вас есть какие-то доказательства?

— У меня есть отсутствие доказательств.

— То есть?

— Ну, Наоми здесь нет. — Бернард Пайн развел руками и как-то странно улыбнулся. — Она отсутствует.

— Вряд ли я могу вам помочь.

— Потому что мне нечем доказать, что ее похитили?

Пайн, пошатываясь, направился к Уайлду. Чуть быстрее, чем нужно, — словно собирался напасть. Уайлд сделал шаг назад. Пайн остановился и миролюбиво поднял руки:

— Послушайте, Уайлд, или как вас там. Черт, пусть будет по-вашему. Допустим, Наоми сбежала. Если это так, она сейчас совсем одна. — Он обвел руками лес, словно его дочь пряталась где-то здесь. — Ее довели эти неандертальцы из школы. Теперь ей грустно, страшно, и… и ее нужно найти.

Уайлд нехотя признал, что в этих словах есть крупица здравого смысла.

— Ну так поможете мне? Нет, не мне. Забудем про меня. Вы видели Наоми. Скажу вот что: вы ей понравились. Поможете ей?

Уайлд протянул руку:

— Дайте ключи от машины.

— Что?

— Я отвезу вас домой. По дороге расскажете все, что вам известно.

Глава тринадцатая

Хестер пыталась сосредоточиться, но волновалась, будто школьница.

В гостях у передачи «Краймштейн и криминал» был знаменитый активист и адвокат Саул Штраус. Темой нынешней передачи, как и почти всех передач последнего времени, была возмутительная президентская кампания Расти Эггерса, гуру телевизионных ток-шоу и человека с сомнительным прошлым.

Хестер подводила программу к рекламной паузе, но думала лишь об эсэмэске, которую только что прислал Орен Кармайкл:

Знаю, ты в эфире. Когда закончишь, можно заехать на разговор?

Она, волнуясь — блин, старовата она для таких волнений, — ответила утвердительно и добавила, что сообщит имя Орена на проходную и что он может приезжать в любое время. Чуть не поставила в конце текста эмодзи — сердечко или смайлик, — но здравый смысл подсказал не делать этого.

Однако чуть не поставила.

Во время рекламы Хестер прочла на телесуфлере краткую биографию Саула Штрауса: сын губернатора Вермонта, республиканца старой закалки, служил в армии, окончил Брауновский университет, преподавал в юридической школе Колумбийского университета, пахал без продыху, был рьяным защитником сирых и убогих, спасал природу, боролся за права животных… Короче, если видел какое-нибудь душераздирающее дело, тут же окунался в него с головй.

— Давайте проясним ситуацию, — без обиняков сказала Хестер. — Вы подали в суд на продюсеров «Расти-шоу», но не на самого Расти Эггерса, правильно?

На ее взгляд, Саулу Штраусу было слегка за шестьдесят. Вид у него был как у типичного преподавателя-гуманитария: длинные седые волосы, собранные в конский хвост, нарядная фланелевая рубашка под выцветшей вельветовой курткой апельсинового цвета (завершающим штрихом были заплатки на рукавах), растительность на лице (где-то между модной и сектантской), на шее — цепочка с очками для чтения. Несмотря на одежду, Хестер понимала: перед ней несгибаемый морской пехотинец с железной волей.

— Именно так. Я представляю одного из рекламодателей «Расти-шоу», и мой клиент не без оснований полагает, что ему продали услугу ненадлежащего качества.

— Что за рекламодатель?

Штраус положил ладони на стол. Руки у него были огромные, толстые, пальцы как сардельки. Когда он приходил на передачу в прошлый раз, Хестер во время разговора положила руку ему на предплечье. Всего лишь на секунду. Тогда ей показалось, что это не предплечье, а мраморная глыба.

— Мы попросили судью не разглашать имя моего клиента.

— Но это иск по поводу мошенничества?

— Да.

— Поясните.

— Если вкратце, мы полагаем, что организаторы «Расти-шоу» ввели в заблуждение моего клиента и других рекламодателей, преднамеренно скрывая информацию, способную навредить публичному образу бренда.

— Какую информацию?

— Пока что мы не знаем, какую именно.

— Тогда на чем основан иск?

— Мой клиент без всякой задней мысли связал название своей фирмы с именем Расти Эггерса и его телевизионной программой. Мы считаем, что в этот момент и телевизионная компания, и Дэш Мейнард…

— Дэш Мейнард — то есть продюсер «Расти-шоу»?

— Он не только продюсер. — Саул Штраус усмехнулся. — Эти двое — давние друзья. Мейнард создал это шоу — как создал всю эту фальшивую сущность, известную нам под именем Расти Эггерса.

Хестер подумала, не стоит ли развить тему фальшивой сущности, но решила воздержаться.