Харлан Эллисон – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 8 (страница 39)

— Но, конечно, вы не можете верить в такие вещи? — выразил я свой протест. — Я имею в виду, что я намерен писать о таких книгах так, как будто в них есть что-то чертовски загадочное и чудовищное — мне придется это делать, иначе я никогда не смогу продать их, — но сам я не могу поверить во всё это.

Кроу рассмеялся надо мной, довольно беззлобно.

— Не можете? Если бы вы видели то, что видел я, или прошли через то, через что прошёл я, поверьте, вы бы не пребывали в таком шоке, мистер Доусон. О, да, я верю в такие вещи. Я верю в призраков и фей, вурдалаков и джиннов, в определённый мифологический «реквизит», а также в существование Атлантиды, Р'льеха и Г'харна.

— Но, конечно, нет ни одного реального доказательства в пользу каких-либо вещей или мест, которые вы упомянули? — возразил я. — Где, например, можно встретить призрака?

Кроу на мгновение задумался, и я почувствовал, что одержал крупную победу. Я просто не мог взять в толк, что этот явно умный человек искренне верил в сверхъестественное. Но затем, вопреки тому, что я посчитал вопросом без ответа, он сказал:

— Вы ставите меня в положение священника, который однажды сообщил маленькому ребёнку о существовании всемогущего вездесущего бога, а ребёнок попросил предъявить ему этого бога. Нет, я не могу показать вам призрака, по крайней мере, без особых усилий, но я могу показать вам его проявление.

— О, ну же, мистер Кроу, вы…

— Нет, серьёзно, — прервал он меня. — Слушайте!

Кроу приложил палец к губам, обозначив молчание, и мы сели на кресла.

Дождь за окном прекратился, и лишь тиканье больших часов и случайные капли, падающие с черепичной крыши, нарушали тишину. Затем до моих ушей донёсся вполне реальный, долгий звук, похожий на скрип деревьев от сильного ветра.

— Вы слышали? — Кроу улыбнулся.

— Да, — ответил я. — Я слышал этот скрип несколько раз, пока мы обсуждали книги. Ваш чердак построен из сырой древесины.

— У этого дома очень необычные балки, — заметил Кроу. — Тиковое дерево, высушенное задолго до постройки. И тик не скрипит!

Он усмехнулся, очевидно, ему нравилось последнее слово.

Я пожал плечами.

— Тогда это дерево, которое раскачивается на ветру.

— Верно, это дерево, но оно скрипит не из-за ветра. Мы бы услышали шум ветра в таком случае. Нет, это была ветка «дуба Билли», протестующая против его веса.

Кроу подошёл к окну, задёрнутому шторами и наклонил голову в сторону сада.

— Вы пропустили нашего Билли, когда писали свою книгу про ведьм, — сказал он. — Уильям «Билли» Фоварг, обвинённый в колдовстве, был повешен на этом дереве в 1675 году толпой обезумевших от страха крестьян. Он ожидал суда, но после «линчевания» крестьяне заявили, что они набросились на Билли, потому что он начал читать ужасное заклинание, и в небе стали появляться странные фигуры, так что крестьяне просто вздёрнули Билли, чтобы предотвратить дальнейшее развитие событий…

— Понятно, — начал я. — Значит, скрип издаёт ветвь, на которой Билли был повешен, и она всё ещё скрипит из-за тяжести человека через двести восемьдесят лет после повешения?

Я вложил в свой ответ как можно больше сарказма.

Кроу был совершенно невозмутим.

— Именно так, — ответил он. — Этот скрип так сильно действовал на нервы предыдущему владельцу дома, что, в конце концов, он продал этот дом мне. Он чуть с ума не сошёл, пытаясь обнаружить источник звука.

Я сразу заметил ошибку Кроу. Что-то из сказанного им показалось мне не совсем верным.

— А! — я поднял палец. — Вот тут ваша история превращается в сказку, мистер Кроу. Конечно, прежний владелец дома отследил бы источник звука и нашёл бы этот дуб!

Я принял молчание Кроу за признание моей сообразительности, встал с кресла и быстро подошёл к зашторенному окну, возле которого он стоял. Когда я это сделал, скрип дерева в саду раздался снова, уже громче.

— Это ветер в ветвях дуба, мистер Кроу, — заверил я его, — и ничего больше.

Когда жуткие звуки снова донеслись из-за окна, я раздвинул шторы и всмотрелся в ночь.

Затем я сделал быстрый шаг назад, говоря себе, что мне, должно быть, что-то мерещится. Но в том-то и дело, что я ничего не увидел. Мои мысли внезапно закружились; но после минутного раздумья меня затрясло от смеха. Хитрый дьявол Кроу. Он действительно заставил меня поверить в сказки! Я повернулся к нему в неожиданном гневе и увидел, что Кроу всё ещё улыбается.

— Значит, это всё-таки балки? — выпалил я, мой голос немного дрогнул.

Кроу продолжал улыбаться.

— Нет, не балки, — сказал он. — Именно это чуть не свело с ума того беднягу, о котором я вам рассказывал. Видите ли, когда семьдесят лет назад строили этот дом, дуб, на котором повесили Билли, срубили, чтобы его корни не мешали фундаменту…

Артур Кларк

СРЕДИ МРАЧНЫХ ГОР

или, От Лавкрафта к Ликоку[29]

Arthur C. Clarke. «At the Mountains of Murkiness», 1940. Рассказ из цикла «Мифы Ктулху. Свободные продолжения». Юмор. Пародия на «Хребты Безумия» Г. Ф. Лавкрафта.

Артур Ч. Кларк когда-то был простым поклонником фантастики, как вы и я. Он тоже наслаждался книгами великих писателей, прежде чем стать одним из них. Возможный способ доставить великим удовольствие — пошутить над ними. Данный рассказ, «Среди Мрачных гор», доказывает это. Он является одной из классических подделок под Лавкрафта. Как и следовало ожидать от Кларка, рассказ хорошо написан и вызывает нужные эмоции. Надо признать, что это характерно для юмора поклонников фантастики, тогда и сейчас, опирающегося в основном на метод безумного повествования. Возьмите привычную схему, в данном случае, Лавкрафтовской истории, затем добавьте несколько глупых слов в ключевых эпизодах.

Но это далеко не единственное «Лавкрафтовское» произведение в списке сочинений Кларка. Разве вы не заметили, как «2001: Космическая Одиссея» отражает Лавкрафтовские темы? В этом романе исследователи находят часть циклопической каменной кладки в отдалённом месте (не менее чем на Луне), и это открытие, которое считается слишком потрясающим по важности, чтобы сообщать о нём человечеству, постепенно приводит к пониманию нашего происхождения в результате работы продвинутой инопланетной расы, тех, кто оставил Монолит(ы) в качестве своей визитной карточки.

После недавней смерти профессора Натти[31] в психиатрической больнице Скраггема[32] я остался единственным выжившим участником злополучной экспедиции в Антарктику, которую он возглавлял всего пять лет назад. Подлинная история этой экспедиции до сих пор была неизвестна, и только сообщение о том, что предпринимается ещё одна попытка исследовать нечестивые тайны горы Морг, побудило меня написать это предупреждение, даже рискуя разрушить то здравомыслие, которым я ещё обладаю.

Именно в начале лета 1940 года наша экспедиция, спонсируемая «Почтенной компанией картофелечисток» из Особняков Мёрфи в Лондонском Сити, прибыла к пустынным берегам Земли Лимбургера[33]. Мы были оснащены самолётами, радиостанциями, моторными санями и всем необходимым для работы и комфорта, и каждый из нас испытывал желание немедленно приступить к работе — даже доктор Сламп[34], профессор заразных неврозов.

Я отчётливо помню тот день, когда мы отправились в горы. Полярное солнце низко сияло над ледяными полями, а наша вереница саней отправилась вглубь материка. Вскоре мы потеряли из виду море, хотя всё ещё поддерживали радиосвязь с базой, и вскоре мы оказались в районах, в которых ещё не бывал ни один человек и, я надеюсь, никогда не побывает. Побережье и так казалось безжизненным и унылым, но снежная и ледяная пустыня, через которую мы проезжали, представляла собой кошмар из зазубренных, замёрзших шпилей и бездонных расщелин. По мере того, как мы продвигались вперёд, каждого из нас охватывало смутное недомогание. Ощущение тревоги и странного беспокойства у членов нашей экспедиции, видимо, исходило от самих скал и утёсов, погребённых под вековым покровом льда. Это было сродни чувству, которое можно испытать, войдя в заброшенное здание, где давным-давно произошёл какой-то ужас, о котором все забыли.

На четвёртый день мы увидели горы, до которых оставалось ещё много миль. Когда в конце дня мы разбили лагерь, между нами и ближайшими вершинами было всего двадцать миль, и не раз ночью нас будили внезапные толчки земли и отдалённый грохот всё ещё действующих вулканов.

Нам потребовалось два дня, чтобы преодолеть оставшиеся двадцать миль, так как эту местность занимали страшные пропасти и жутковатые скалы, напоминающие скорее искажённые области Луны, чем какую-либо часть нашего мира. Затем, однако, подземные толчки ослабли, и мы с новыми силами двинулись вперёд. Вскоре мы оказались в узкой долине, ведущей прямо к горам, до которых теперь оставалось четыре или пять миль. Я быстро шагал во главе группы, как вдруг раздался громкий треск, сопровождаемый сильным сотрясением земли, и почва прямо передо мной исчезла из виду. К своему ужасу, я обнаружил, что стою на краю страшного обрыва и смотрю вниз в пропасть глубиной в тысячи футов, наполненную паром, дымом сотни гейзеров и бурлящих лавовых бассейнов. Конечно, подумал я, безумный араб Абдул Гашиш[35] наверняка имел в виду подобное место, когда писал об адской долине Упадуп[36] в той страшной и запрещённой книге «Пентехникон»[37].