Харлан Эллисон – От глупости и смерти (страница 60)

Когда он во второй раз позвал Крис, девушка облизнула уголки губ, а ее щека непроизвольно дернулась. Руди с глухим стуком поставил свой брезентовый мешок на землю.

– Позовите Крис, – сказал он с нетерпением в голосе.

Блондинка повернулась и ушла обратно в темный коридор ужасного старого дома. Руди остался стоять перед открытой дверью, и внезапно, как будто блондинка служила барьером, который сломался с ее уходом, резко, как удар по лицу, на него обрушилась стена терпкого запаха. Марихуана.

Он невольно вздохнул, и голова закружилась. Он сделал шаг назад, вышел к последним лучам солнца, исчезавшего за многоквартирным домом. Но лучи вскоре погасли, в голове по-прежнему гудело, и он двинулся вперед, волоча мешок за собой.

Руди не помнил, как захлопнул входную дверь, но когда некоторое время спустя оглянулся, дверь за его спиной уже оказалась закрыта.

Он нашел Крис на третьем этаже на полу, около темной стены чулана. Левой рукой она гладила выцветшего розового тряпичного кролика, правую прижимала ко рту, ее мизинец был изогнут, кольцо-держатель косяка на большом пальце наполовину заволокло дымом от последней затяжки. В чулане смешивалось множество запахов: грязных потных носков, пахнувших едко, как тушенка, флисовых курток, заплесневелых от сырости и дождя, старой швабры, покрытой затвердевшим слоем пыли, и все это перебивал запах травы, на которую она подсела давным-давно, и которая не отпускала ее. Да уж, мило, очень мило.

– Крис?

Она медленно подняла голову и увидела его. Спустя какое-то время, когда ей удалось сфокусировать взгляд и понять, кто перед ней, Крис расплакалась.

– Уходи.

В прозрачной тишине скрипучего дома, во мраке над головой Руди внезапно услышал яростные хлопки кожистых крыльев, но через секунду все стихло.

Руди присел на корточки перед ней, грудь сдавило, словно сердце стало в два раза больше. Ему отчаянно хотелось поговорить с ней, чтобы она услышала его.

– Крис… пожалуйста…

Она снова повернула голову. Рука, которая гладила кролика, неуклюже попыталась ударить его, но промахнулась.

На мгновение Руди готов был поклясться, что услышал, как кто-то считал тяжелые золотые слитки здесь же, на третьем этаже, где-то справа по коридору. Но когда он обернулся и выглянул из чулана, пытаясь сосредоточиться на услышанном звуке, в доме снова стало тихо.

Крис постаралась заползти поглубже в чулан и предприняла попытку улыбнуться.

Руди снова развернулся и двинулся за ней на четвереньках.

– Кролик, – лениво пробормотала она. – Ты раздавил кролика.

Он посмотрел вниз, его правое колено упиралось в мягкую голову розового кролика из свалявшегося меха. Он вытащил его из-под колена и швырнул в угол чулана.

Она с отвращением посмотрела на него.

– Руди, ты совсем не изменился. Уходи.

– Я демобилизовался, Крис, – мягко сказал Руди. – По состоянию здоровья. Я хочу, чтобы ты вернулась, Крис. Пожалуйста.

Она не стала слушать его, только отползла подальше в чулан и закрыла глаза. Он несколько раз пошевелил губами, словно пытался вспомнить слова, которые уже произнес, но не издал ни звука, а вместо этого закурил сигарету и сел в дверном проеме чулана. Курил и ждал, когда она вернется к нему. После того, как его призвали, он восемь месяцев ждал, что она вернется, а она написала ему: «Руди, я буду жить с Джоной на Холме».

Послышался тихий звук, как будто что-то крошечное притаилось во мраке на самых верхних ступенях лестницы, ведущей со второго этажа. Оно захихикало, и этот смех напоминал переливы стеклянного клавесина. Руди знал, что хихикали над ним, но с того места, где он сидел, не мог ничего предпринять.

Крис открыла глаза и с неприязнью уставилась на него.

– Зачем ты пришел сюда?

– Потому что мы должны пожениться.

– Проваливай.

– Крис, я люблю тебя. Пожалуйста.

Она пнула его ногой. Совсем не больно, но настроена она была решительно. Он медленно выбрался из чулана.

Джона был в гостиной внизу. Блондинка, открывшая дверь, пыталась стащить с него штаны. Он отрицательно мотал головой и пытался отогнать ее слабой рукой. Проигрыватель на самодельном книжном стеллаже из досок и кирпичей играл «The Big Bright Green Pleasure Machine» Саймона и Гарфункеля.

– Плавится, – тихо пробормотал Джона. – Плавится, – повторил он и указал на большое мутное зеркало над каминной полкой.

Камин был завален обгоревшими коробками из-под молока, обертками от конфет, андеграундными газетами и наполнителем для кошачьих туалетов. Зеркало было темным и холодным.

– Плавится! – внезапно закричал Джона, закрывая глаза.

– Вот дерьмо! – сказала блондинка. Она наконец сдалась, бросила его и направилась к Руди.

– Что с ним такое? – спросил Руди.

– Опять слетел с катушек. Сколько же с ним бывает мороки!

– Да, но что с ним случилось?

Она пожала плечами.

– Он видит, как его лицо плавится. По крайней мере, говорит так.

– Он сидит на марихуане?

Блондинка внезапно бросила на него недоверчивый взгляд.

– Мари… Эй, ты кто такой?

– Друг Крис.

Блондинка еще мгновение разглядывала его, но затем опустила плечи и расслабилась, судя по всему, приняв его за своего.

– Я уж подумала, мало ли кто сюда зашел. Вдруг полиция. Понимаешь?

За спиной у нее висел постер с картой Средиземья. В том месте, где на него каждое утро падали лучи солнца, выгорела длинная полоска. Руди смущенно огляделся. Он не знал, что ему делать.

– Я собирался жениться на Крис Восемь месяцев назад, – сказал он.

– Хочешь трахнуться? – спросила блондинка. – Когда у Джоны приход, он отрубается. А я все утро и весь день пила кока-колу и сейчас так возбуждена.

Еще одна пластинка упала на диск, Стиви Уандер задул в свою губную гармошку и запел «I Was Born to Love Her».

– Мы с Крис были помолвлены, – с грустью сказал Руди. – Собирались пожениться после того, как я пройду курс молодого бойца. Но она решила перебраться сюда, к Джоне, и я не хотел давить на нее. Поэтому подождал восемь месяцев, но теперь демобилизовался.

– Так ты хочешь или нет?

Все случилось под обеденным столом. Она положила под спину атласную подушечку, на которой было написано: «Сувенир с Ниагарского водопада. Нью-Йорк».

Когда Руди вернулся в гостиную, Джона сидел на диване и читал «Игру в бисер» Гессе.

– Джона? – спросил Руди.

Джона поднял глаза. Руди он узнал не сразу, а потом все-таки похлопал по дивану рядом с собой. Руди подошел к нему и сел.

– Привет, Руди, как дела?

– Я был в армии.

– Ого!

– Да. И это было ужасно.

– Ну ты с этим завязал? Окончательно?

Руди кивнул.

– Угу. По состоянию здоровья.

– Вот и славно.

Какое-то время они сидели молча, потом Джона кивнул и пробормотал себе под нос:

– Ты не очень устал.