Харитон Мамбурин – Выход воспрещен (страница 33)
— А что она делает-то, Нина Валерьевна?! — не выдержал я.
— Излучает продукты твоего подсознания вовне, Витенька, — устало улыбнулась женщина, — А оно у тебя, видимо из-за многих лет в социальном карантине, очень недружелюбное к окружающим. Работает это так…
Работало оно так: товарищ Изотов работает с паяльником, он сосредоточен, внимателен, умен, быстр и боится обжечь себя к такой-то матери. Рядом находится неизвестный человек, наблюдающий за работой. Он в безопасности, потому что товарищ Изотов сосредоточен, а человек держит его в поле зрения. Но если Витя расслаблен, думает о чем-то своем, а человек испытывает по отношению к Вите какие-то эмоции, то формируется канал связи. И через этот канал от задумчивого Изотова в мозг человека начинают транслироваться разные обрывочные пакеты информации, воспринимаемые уже подсознанием пациента (реципиента/жертвы), которые его мозг пытается «дорисовать». Проще говоря, всё происходит неосознанно — человек даёт моей способности подсознательное «добро», а та в ответ начинает пихать его разной хтонью, пока его мозг не скомпилирует полученный результат в нечто крайне близкое к смертному ужасу, на который организм жертвы реагирует именно идеально. То есть — впадает в оцепенение, пытается спастись бегством или атакует.
Конечно, это только первоначальная гипотеза, энергично заключает повеселевшая женщина, перебирая листки с рапортами «добровольцев», на которых в изобилии написано «жуткие лица, страшные рожи, морды чудовищ, ощущение смертельной угрозы, неотвратимое нападение, желание убить». Всё это подошьют в очередную папку с пометкой «Симулянта».
— То есть, пока прохожему на меня плевать, — уныло подытожил я, — Всё нормально, да? А как только у человека появляется со мной личная связь, то я по этому «каналу» непроизвольно начинаю накачивать его кошмарами?!
— Ну, думаю, всё несколько иначе, Вить, — дала мне надежду товарищ Молоко, тут же её разбив — Пока ты сосредоточен, поток информационного излучения от тебя слишком мал и… как бы это выразиться… разобщен. Подознание реципиента его фильтрует и стирает, как школьник смахивает тряпкой с доски каракули, написанные мелом. Но как только ты слегка отпускаешь бразды правления своей субъективной реальностью…
— Здравствуй жопа, Новый Год.
— Ненаучно, но в целом верно, — улыбнулась тётенька, — Поэтому мы с тобой поступим так. КАПНИМ ты носишь 24 часа в сутки, снимая только на тренировке. Без вариантов. Учишься своему переходу состояний. Только в своей комнате и только пока там никого нет, кроме Юли. Она «призрак», поэтому твоя экспатия на ней не сработает. А костюм носишь постоянно, понял, Виктор?
— Не понял, — офигел я, — Почему именно ему?
— Потому что дальнейшие тесты мы не можем проводить, пока ты в образе тумана уязвим перед открытыми пространствами, — твердо сказала товарищ Молоко, стуча ручкой о стол с серьезным видом, — У меня есть уверенная теория, что в образе тумана твоя экспатия станет на порядок эффективнее, но проверить на добровольцах мы это не сможем. Майору Окалине придётся взять тебя на задержание особо опасных преступников, чтобы мы могли проверить эту способность, так как потенциально она… летальна. Видишь взаимосвязь?
— Вижу, — убито признался я, с тоской мысленно приветствуя новую жизнь в КАПНИМ-е.
Две бесполезные, даже вредные способности. Вторая жизнь прекрасна и удивительна, товарищ Симулянт!
Глава 14. Почем опиум для народа?
Если кто-то думает, что жизнь с безэмоциональным призраком является сплошным комфортом, где тишина, покой и благодать буквально навалены на каждую горизонтальную поверхность, то этот кто-то очень сильно ошибается!
— Иди ты нафиг, Палатенцо! — гавкнул я, выметаясь из комнаты в свой законный субботний выходной, который мне с 7 утра пытались похерить. Очень эффективно пытались, нужно добавить. Сложно быть неэффективной, если ты левитирующий неуязвимый шокер, которому не нужно спать!
Злопыхая, я добрался до лифта, возле которого и увидел знакомую фигуру в клетчатых шерстяных штанах.
— Привет, Вадим, — поздоровался я с носителем штанов, не поднимая глаз от ярких квадратов на толстой ткани.
— Привет, Вить, — мягкий баритон Юсупова слегка приглушил пылающие во мне эмоции, — Наверх?
— Ага.
И даже не скажешь с сарказмом, что мы на нижнем этаже, отсюда только наверх. Но вообще парень хороший и вежливый, собирается стать писателем, много читает.
— …вот достало меня это Палатенцо, сил моих нет, — жаловался я попутчику, — Летает, бубнит, током бьется. Даже нафиг не пошлешь, потому что ей всё по барабану! А знаешь, как часто у нас телефон дребезжит? Постоянно! Ей названивают круглые сутки!
С тех пор, как меня выпустили из лаборатории, Юленька уронила планку. Не сама, конечно, а под влиянием Нины Валерьевны, но мне от этого было не легче. Отдыхал я на парах, а вот приходя домой, начинал вкалывать как последний цуцик. Превратись, превратись, теперь снова, но при включенной вытяжке. Удерживай форму, теперь идём в большую комнату, теперь удерживай форму при обеих открытых спальнях! Все мои вопли о том, что это неимоверно трудно, успешно игнорировались!
Сам понимал, что надо, еще как надо, потому как способностями надо владеть, чтобы не стать таким как тот же Вадим, внимательно слушающий мои жалобы. Ему тоже нелегко приходится на его тренировках, где парня специально выводят из себя в наглухо укрепленной камере. Ему после этого приходится еще и повреждения залечивать, которые он сам себе и наносит. Но одно дело тренировки, а другое дело жить в таком режиме, причем, когда Палатенцо от меня отставало, оно начинало заниматься своими делами: бесконечные переговоры по телефону, репетиция роли (монотонный голос бубнит один и тот же текст раз за разом), срочные вызовы (вывозы) этой полупрозрачной белой заразы куда-то в Стакомск, где она будет болтаться на воздусях, восхищая нужных товарищей или там октябрят каких!
Тихо читать и учиться? Этим она теперь занимается, когда я сплю.
— Кто такая Па… полотенце, а, Изотов? — ледяной знакомый голос выморозил каждый волосок на моей заднице, когда я, увлеченный разговором, влекся уже мимо проходной на свежий воздух.
Правда, раздражения скопилось уже достаточно, а раз Вадим испуганной стокилограммовой мышью проворно ушуршал вперед…
— Ваша ненаглядная доченька, товарищ майор, — заворчал я, разворачивая к стоящей около слегка напряженной бабы Цао Окалины старшей, — Вы к ней? Родительский визит? Отлично. Уговорите её сбавить обороты, иначе я за себя не отвечаю!
— И что ты ей сделаешь? — с откровенным ехидством спросила меня валькирия, даже теряя часть гранитномордости своего совершенного лица в ожидании ответа.
— Паспорт обоссу! — спокойно и вдумчиво выдал я давно заготовленный ультиматум, а затем, насладившись в секунду выражением лица непосредственного начальника (а мы не на службе!), гордо вышел победителем из здания.
Передо мной лежал целый Стакомск, а впереди была еще почти целая суббота, которую я мог провести так, как душе угодно. Хотя нет, кто меня с Коморской выпустит вне режима? Ладно, хоть по парку прогуляюсь.
Этим планам не суждено было сбыться. Внизу, прямо у ступенек основного здания общаги, неприкаянно мучилась удивительно одетая Цао Янлинь. На смуглом коричневом теле девушки болтался легкий белый сарафан до колен (у меня нервно дёрнулся измученный обилием белого глаз), а на недовольном челе прекрасной китаянки шёл какой-то не особо приятный ей мыслительный процесс. Увидев меня, Янлинь неожиданно широко раскрыла глаза и замерла, правда, быстро оттаяв и начав делать руками подзывающие жесты. Причем даже улыбнулась, чего я от нее никогда еще не видел. Приятная улыбка, правда кривенькая такая. Сразу видно, не привыкла она к такому мимическому упражнению. Тоже этим похвастаться не могу.
Как говорится: если знакомая женщина тебе улыбается, то ей от тебя что-то нужно.
— Идём со мной! — тут же потребовали от меня, вцепившись в локоть, — Мне нужен проводник! И носить!
«А мне нужно знать, что за компьютеры стоят у тебя в боковых комнатах и чему ты можешь меня научить», — цинично подумал я, отвечая девушке согласием. Почему бы не помочь? Планов-то никаких, я просто хочу вырваться из круга вечного стресса, в котором меня бьют током, засасывают в вытяжку, заставляют зубрить как проклятого, а еще и просыпаться от кошмаров. Причем, разных! В ранних версиях меня просто сдувает ветром, в поздних — расстреливают за то, что перепугал насмерть детский сад, куда случайно занесло. Ветром.
Кроме того, если мои подозрения верны и Янлинь шарит в компьютерах, то она становится бесценной знакомой. Я, в отличие от обычных наивных студентов, хорошо поживший циник, понимающий, что программа ВУЗ-а дает крайне мало знаний по определенным актуальным специальностям. То есть, те языки программирования, что мы начнем изучать на следующем курсе, уже считаются отсталыми в широких масштабах прогрессивного чебуречества. Знакомство с практикующим топтателем кнопок, который сможет мне популярно объяснить, как эффективно использовать мой домашний компьютер, какие языки и среды сейчас актуальны — очень важно. А как с Цао-младшей поговорить, когда мы только трахаемся наедине? И, самое главное, что ей предложить? Как заинтересовать? Сексом, что ли? Не смешите мою прическу, она сегодня и так топорщится на удивление разнообразно.