Харитон Мамбурин – Воин в осаде. Книга четвертая (страница 4)

– Мы не справимся, – твердо сказал я, глядя в комично расширяющиеся глаза жены. Подождав, пока изумление достигнет у Рейко пика, продолжил, – Если будем действовать так, как раньше, то не справимся. Здесь и сейчас мы с тобой должны принять решение, как действовать. И оно будет таким…

– Эй! – тут же подскочила на подушках кресла коротышка, – Это как?! «Мы» решение принимаем, но ты уже его озвучиваешь?! Нечестно!

– Придумаешь лучше – сделаем по-твоему, – щедро пообещал я, тут же закручивая интригу, – Но спорю, что когда ты услышишь, что я имею в виду, то полезешь целоваться и обниматься.

– Это я в любом случае сделаю, – слегка сварливо ответила супруга, не сводя с меня настороженного взгляда, – Но все равно, ты нечестно… сформулировал!

– В вашей стране принято, что жена занимается домашним хозяйством, так? – резко перешел я к сути дела. Вопрос вызвал у Рейко моментальную смену настроения – она помрачнела, насупилась, затем нехотя кивнула.

– Да, – тон коротышки буквально выцвел, она выталкивала из себя слово за словом, – В любой знатной семье муж занимается делами и воинами, а жена особняком и детьми.

Девушка продолжала мрачнеть. Она уже продолжительное время готовилась стать главой рода, ради чего работала и училась днем и ночью. Потом, из-за нескольких допущенных ошибок, решила, что будет правильнее, если я женюсь на ней вместо того, чтобы стать регентом Иеками. Так и случилось. Темы распределения обязанностей мы избегали все недели полета, вообще стараясь не поднимать напрягающих вопросов, а тут раз, внезапно, и прорезалось. Разумеется, что её радикально не устраивало положение «обычной» жены, но сказанное сгоряча слово, а затем и свадьба под волосатой лапой бога, поставили чугунную точку над любыми возможными подвижками. Сейчас Рейко преисполнилась подозрениями, тотчас забыв о всех других новостях. Император, китайцы и прочая фигня вылетели у нее из головы.

Встав, я сделал десяток шагов в угол полузабитого склада, извлекая оттуда столик на колесах, на котором была расстелена карта Камикочи. Его я и установил между нашими креслами, взяв в руки карандаш. Аккуратно обвел жирной линией всю внутреннюю часть долины, оставив снаружи лишь нитки перевалов, да один из самых густых лесов. Супруга молча наблюдала за моими манипуляциями с поджатыми губами и тревогой на лице.

– Вот это, – постучал я карандашом по обведенной территории, – Наш дом. Им будешь заниматься ты.

Наверное, мне никогда в жизни не приестся смотреть на живую мимику Рейко. На этой круглой мордашке можно было прочесть весь мыслительный процесс осознания и обработки информации. Иногда он был мучительный, иногда чересчур серьезный, но вот сейчас… Наблюдать за тем, как серые глазки коротышки вновь пытаются нарушить законы анатомии было редкостным удовольствием, от чего я даже начал улыбаться.

– Что? Кто? Как?! – зафырчала, ерзая, Рейко, – Ты… погоди… что?! Как?! Почему?!

– Всё просто, госпожа Эмберхарт, – скучным кислым тоном произнес я, – Мы вдвоем просто не справимся со всем объемом предполагаемой работы. У нас лишь три месяца, чтобы установить свою власть, параллельно готовя Хагонэ к приёму 11-и тысяч наших одноклассников и сверстников, учившихся ранее на Гаккошиме. Не стоит забывать про преподавательский состав с семьями и целый клан кицуне, который приведет сюда Ирукаи Сай. Ни Алистер Эмберхарт, ни Рейко Эмберхарт не справятся с таким объемом работ. У нас, несмотря на поддержку Соранеко, нет авторитета, нет солдат, нет ничего, чем мы можем подкрепить собственную власть. Кроме одного.

– Чего именно?! – рявкнула выведенная из равновесия жена, потрескивая разрядами электричества.

– Авторитарный беспредел Иеками, – улыбнулся я, глядя в преисполняющиеся пониманием глаза любимой женщины, – Там, где не справимся мы, великолепно подойдешь ты.

Глава 2

Когда-то, четыре сотни лет назад, Хагонэ был огромным монастырем, прибежищем сохеев, воинствующих монахов. В нем тренировали поколения умелых бойцов, одинаково ловко управляющихся с луком и нагинатой, конными и пешими. Три хабитата Камикочи снабжали сохеев провизией и новобранцами, окрестные лорды щедро платили золотом за отряды, способные сражаться одинаково эффективно в горах, лесу и на равнине, но… всему рано или поздно приходит конец. Тогдашнему императору было не по душе, что в его стране свили гнезда множество сообществ и культов, часть из которых располагает собственными вооруженными силами тревожно высокого уровня.

Монахи-воины, лишенные поставок продовольствия из хабитатов, встали перед выбором – склониться перед волей монарха или поднять восстание. Они склонились, разошлись в разные стороны, растворились в населении острова, оставив после себя почти опустевший город-монастырь, с кузницами, лесопилками, рудными шахтами и множеством другого полезного скарба. Почти… потому что остались мастера, ковавшие им нагинаты, вырезавшие луки, шьющие одежду, остались работники, пленники и их дети. Кроме того, начавшие снова отправлять провизию хабитаты также щедро делились своими жителями, решившими сменить место жительства. Так родился тихий и сонный Хагонэ, разжиревшая за четыреста лет мира крепость, отличающаяся от хабитатов лишь звонов многочисленных кузниц да тем, что вместо привычной всему миру полусферы была выполнена в виде широкоступенчатой пирамиды.

Сегодня, 5 сентября 3284 года, покою и миру пришёл конец.

Раньше я мог лишь подозревать, что Иеками Рейко… как бы это сказать? Сдерживается. Будучи воспитанной, если это слово вообще можно применить, в роду самых одиозных, вспыльчивых, непоследовательных и заносчивых японских аристократов, пребывавших в опале все 600 лет собственной истории, Иеками Рейко представляла из себя просто образец адекватности, тишины и здравомыслия. Живая, улыбчивая, позитивная, она была похожа на остальных членов своей семьи меньше, чем мой не совсем живой конь-химера на меня.

Однако, кровь, как известно, не водица.

Перед нами стоял выбор – посвятить оставшиеся 15-16 часов до прибытия в Камикочи планированию либо… наконец-то устроить себе первую брачную ночь. Рейко категорично выбрала второе.

Сейчас, глядя на нее, я понимал, что выбор этот был очень разумным, правильным и взвешенным решением. Невозможно планировать хаос. Моя же жена собиралась устроить именно его. Или, как она небрежно заявила – «буду импровизировать».

…забыв добавить: «в духе Иеками».

Началось все с того, что огромная тень «Клаузера» вопреки всем нормативам, предписаниям и актам о полетах, зависла над центральным дворцовым комплексом бывшего монастыря. Колосс величественно выплыл из-за горы, заслоняя садящееся солнце и бросая свою тень на весь город, а затем просто замер на месте. За прошедший час паникующее население города разделилось на несколько фракций – небольшая часть горожан подалась в бегство, большая боязливо выглядывала из-под крыш домов, а наиболее смелые, отважные и дурные начали скапливаться на центральной внутренней площади дворцового комплекса, оживленно делая то, что обычно делают такие люди в каждой непонятной ситуации – глазеть, шуметь и делиться мнениями.

По команде Рейко, капитан снизил дирижабль, выпуская десантную платформу на тросах. На платформе нас было всего шестеро – я, Рейко, Соранеко-но-ками со своим верховным жрецом, да Эдна с Камиллой, обряженные по случаю в кимоно, в качестве свиты. Наша же с женой одежда коренным образом различалась. В то время, как бывшая Иеками была при полном японском параде и даже слегка накрашенная, я щеголял своим вырвиглазно-красным костюмом, очками, тростью и сигаретой в зубах, озадаченный выглядеть чуждо и незаинтересованно. Толпа внизу, разохавшаяся при виде гигантского дымчатого кота, задумчиво смотрящего куда-то вдаль, не знала, что её ждет.

Когда до плит площади оставался с десяток метров, с Рейко произошли изменения, которые я уловил, даже глядя на коротко стриженый затылок жены. Сначала мне, пребывающему в эйфорически легком настроении, показалось, что жена надулась от важности, став этаким полутораметровым колобком, который сейчас кого-нибудь на что-нибудь спровоцирует, дабы шарахнуть впоследствии молнией для устрашения. Но… я ошибался.

Рейко не надулась, а преисполнилась. Неумолимой, угрожающей силы, делающей из грудастой малышки смертельно опасное существо… нет, не существо. Стихию. Дернулся не только я, рядом стоящий Дзюбей тихо утробно завыл, под испуганное чертыхание своего жреца.

Когда она сошла с платформы, стоящие в первых рядах люди уже вовсю пятились назад, толкая стоящих позади несмотря на то, что от Рейко до них было более десятка метров. Не обращая ни на кого внимания, она взошла по ступеням главного комплекса, остановившись в центре, перед огромными древними воротами. Несколько непонятных личностей испуганного вида нырнули в эти ворота, быстренько их притворив и освобождая место. Рейко подождала молча, пока мы занимали свои места по бокам от нее. А затем проговорила:

– Подойдите!

Наверное те, кто был в передних рядах, не особо хотели подходить, задетые аурой бывшей Иеками, но их никто не собирался спрашивать. В Японии давным-давно уже не было войн, а в тех старых конфликтах не использовались воздушные бомбардировщики. Когда первый испуг прошел, жителями глубинки овладело любопытство и возмущение. Толпа, в которую все продолжали пребывать люди, хлынула на просторную площадь бывшего монастыря…