Харитон Мамбурин – Вера в ствол (страница 44)
Но это будет потом. Пока они плывут домой, закончив свой первый серьезный заказ, поставив точку в долгой, мутной и неприятной истории, оборвав цепь последствий до того, как она сумела по ним хлестнуть.
Эпилог
Апсародай, Город Греха, в очередной раз успокаивался после того, как его взбаламутили любители бинтуронгов. Поиски прекратились, пункт приема и анализа закрылся. На этот раз жадные любители денег остались ни с чем, приз оказался недосягаем, вместо него старательные поисковики и ловкие прохиндеи унесли домой… просто кошачьего медведя.
Ирония любит этот город. Она таится в тенях под светом неоновых ламп, она улыбается из лужи только что пролитой крови, пока убийца удаляется, ругаясь на жалкие монеты, найденные в чужом кармане. Ирония здесь везде, тесно переплетаясь с прозаикой самой простой и лаконичной веры на свете. Какой? Той, который лежит в основе всей человеческой цивилизации.
Философия обезьяны, когда-то взявшей в руки палку.
Философия человека, преданного богом и поднявшего из-за этого руку на собственного брата.
Философия личности, ставящей свое благо прежде всего.
Апсародай честен в своем бесконечном лицемерии, лжи и кровожадности. Он предлагает осмелившемуся вступить в него человеку простой выбор: бежать в ложь так называемой цивилизации… или возвыситься, доверяя исключительно себе. Хотя, знаете, на доверии многое не построишь, в отличие от веры. Та куда более ликвидный актив, особенно если основана не на каких-то абстрактных принципах, а на надежных законах физики и химии. Курок, боек, удар, капсюль. Детонация, направленный взрыв, толкающий вперед комочек свинца. Он попадает в плоть, нарушая её гармонию, он защищает тебя и твои интересы. Надежно, качественно, без обмана. Вот, что прячется за очень тонкой мишурой жемчужины Басолана. Вера, являющаяся истиной для всего человечества.
В комнате, в которой сейчас проходило одно совсем небольшое собрание, истин и правил Апсародая была очень высокая концентрация. За одним столом сидели трое, всего трое людей.
Вэнь Чжаолун, главный представитель Триад в городе. Сухой, подтянутый, очень похожий на средней руки бизнесмена, погруженного в бумаги и расчеты, но с неуместно длинным «хвостом» волос, заплетенных тонким кожаным ремешком. Этот достойнейший джентльмен известен под прозвищем «Шепот» — как тот, кто ни разу в жизни не повысил голос.
Кси Тинг, женщина, похожая на обычную, ничем не примечательную китайскую торговку. Полненькая, с простецким плоским лицом, беззаботно курящая одну сигарету за другой. Намеком, что она здесь оказалась неспроста, как раз служит её вредная дымная привычка, на которую не обращает внимания Шепот, один из самых влиятельных людей Среднего Апсародая.
Третьим является консильери семьи Конти, Джузеппе Карузо, по прозвищу «Рыбак». Этот полный невысокий человек с удивительно густыми седыми волосами и в костюме за несколько десятков тысяч долларов, проявляет куда большее недовольство густыми клубами дыма, но держит его при себе. За этим столом он находится… в не самых выгодных для себя условиях.
Тем не менее, напряжение на встрече отсутствует как факт. Все трое далеко неординарные люди, которых за этот стол привели обстоятельства. Успешно преодоленные обстоятельства. Этого никто не отрицал.
— Несмотря на некоторые ваши действия, сеньор Карузо… — негромкий голос Шепота, казалось, впечатывался в саму реальность этой небольшой комнаты, — … я подтверждаю, что у моей организации нет никаких претензий к вашей… организации. Личных тоже нет. По текущему вопросу, который мы сейчас и… закрываем.
— Отвечаю вам тем же, господин Шепот, — Рыбак несколько напряжен, но вежливо кивает в ответ, — У нас нет никаких вопросов по итогам… случившегося.
Все трое кристально четко уверены: Фабио Конти
Ситуация была непонятной и странной, но только для руководства. Подчиненные могли увидеть другую картину, с совершенно нежелательными последствиями. Поэтому было принято решение закрыть дело, пусть и ценой жизни Фабио Конти.
— Что насчет
— «Ваших» людей? — с заметной иронией приподнял бровь итальянец.
— На тот момент — да, — простецки кивнула ему китаянка, — Мальчики и девочки ведь отработали свои… тридцать тысяч, не так ли?
— Допустим, что будет, если я скажу, что у меня остались к ним вопросы? — Джузеппе позволил себе небольшую усмешку, — Сейчас же они уже… не ваши?
Не то чтобы он хотел спасти племянника, послав опытного наемника и сменив программу пластической хирургии, он спасал своё собственное лицо. Доказывал семье, что ставит её превыше всего. Если бы Фабио смог уйти, сидящие с ним в комнате люди бы точно не слишком огорчились, эту информацию для широких масс было бы легко замять. Человек исчез, какие вопросы? Однако, сопляки, уже пару раз поставившие его, Джузеппе Карузо, в не самое лучшее положение, вцепились в чуть ли не бесплатную жертву как бульдоги.
— Он мало предложил. Они согласились, тут был повод это сделать. Их сделка с сокровищами психа Ди Вайна была вещью в себе.
— Он слил им торговца оружием в Саттахипе. Две трети наемников Апсародая бы очистили закрома тайца, а затем, плюнув на заказ, искали бы, как попасть домой. Они же вооружились и пошли дальше.
— Сбитый дрон. Любой разумный человек, получающий пищу с ножа, ушёл бы, обнаружив такую переменную в своей операции. Они — нет.
— Они даже выяснили, что операция по смене внешности будет очень короткой. Проигнорировали прямой намек, что Карузо нужно, чтобы они убили другого человека. Никто бы не стал предъявлять претензий за такую ошибку. Но… нет.
— Лучшие из лучших отступили бы, узнав, что на единственную дорогу выворачивает грузовик со спецназом. Рыбаку стоило очень многого это организовать. Однако, эти идиоты… подорвали полицию, догнали Ягненка с прикрытием, разобрали это самое прикрытие, а затем, пристрелив его как свинью, раздели и наделали снимков, чтобы он, Джузеппе Карузо, был точно уверен, что заказ выполнен.
Это было неестественно. Они действовали как профессионалы, которым было запрещено отступать.
Это вызывало вопросы, которые Джузеппе Карузо хотел задать. Был вправе задать.
— Контракт закрыт, оплата получена, — невозмутимо пожала плечами старая китаянка, — Но я…
— Значит…? — перебил её Рыбак, слегка надавливая.
— Мы бы рекомендовали, — подал голос Шепот, — Ограничиться достигнутым, сеньор Карузо.
Джузеппе чуть не поперхнулся. Такую «рекомендацию» можно было трактовать… очень широко.
— Дело вовсе не в этих мальчиках и девочках, господин Пескаторе, — назвала его прозвище на итальянском старая китайская ведьма, — Если они пропадут, то ничего не случится. На их место придут другие, такие же мальчики и девочки, к которым у вас не будет вопросов. Но, их забавный домик на храмовой площади… там может кто-то остаться. Выживший. Затаивший на вас, а может и на нас, обиду. Вы хотите иметь дело с
Консильере невольно сглотнул. Он, при разговоре мано-о-мано довольно серьезно воспринял слова здоровенного черноволосого бугая, но они были чересчур туманны. Здесь и сейчас ему в лицо очень серьезные люди намекают, что никто тогда не хвалился, не пытался произвести на него впечатление. Что эти «мальчики и девочки» — пусть и расходный материал, но зато бесконечный.
Тогда всё сходится. «Храмовые наемники» действительно храмовые. Именно поэтому, приняв заказ, они сделали всё, чтобы убить Фабио. Фанатично и безжалостно. Может быть, не потому что это их кодекс или нечто такое, а потому что их блондинистый главарь сам предложил это консильери… важно ли? Нет. Важно то, что дон Конти ему не простит, если Пескаторе доставит еще проблем по этой теме.
Это того не стоит.
— Я склонен прислушаться к вашим рекомендациям, уважаемые. Самым внимательным образом.
— Мы очень рады, что этот вопрос теперь позади нас, сеньор Карузо. Не выпить ли нам по этому поводу чаю?
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.