Харитон Мамбурин – Упрямый доходяга. Книга вторая (страница 4)
– Я чисть! – тут же отозвалась Эльма, красуясь застрявшим на голове свитером.
Оставалось лишь вздохнуть, да помочь девчонке одолеть коварный предмет одежды. Еще одна моя головная боль. Найти приемную семью девочке-человеку
– Мы к Хориону? – поинтересовалась мелюзга, хватая с тумбочки два своих пистолета, – На Карусе?
– Оба ответа утвердительные, – нахлобучил я ей на голову шляпу, – Вперед!
Кроме совершенно бесстыднейшего грабежа местных аборигенов на дикую уйму боеприпасов, позволившую мне взять «эксперта огнестрельного оружия», я оказался гордым владельцем котенка шкрасса, подаренного мне неким замечательным индивидуумом по имени Жариз Карз. Спустя четыре месяца выкармливания, выхаживания и бесхитростных тренировок, я получил полноценное ездовое животное… как я надеялся.
На самом деле… нет.
Карус встретил нас недовольным протяжным шипением, тут же начав тыкаться своей огромной манульей мордой в поисках чего-нибудь вкусного. Причем этого самого вкусного ему предполагалось хотя бы два-три килограмма, дабы меховое чудовище смогло бы оценить подношение. Шкрасс, несмотря на свою вопиющую молодость, был велик, чрезвычайно мохнат и без меры прожорлив, частенько отказываясь поднимать свой зад без взятки. Зато он обладал парой внушительных преимуществ – подчинялся только мне, а заодно был куда менее миролюбив, чем его обычные родственники.
Одному из умников клана Карз лет десять назад пришла в голову мысль: «А что будет, если мы возьмем мирных и искусственно созданных кошек, да и поселим в дикую местность? А то, понимаешь, эти химеры такие большие и страшные, а всё, что, по сути, могут – так это бегать по прямой, отращивать шерсть, да жрать в три горла раз в две недели. Непорядок». Ну и воплотил этот умник свои идеи на практике, поселив несколько сотен совершенно неприспособленных к самостоятельной жизни шкрассов в дикую местность. Карус был наиболее вменяемым результатом этого довольно прямолинейного эксперимента по встраиванию манулов в экосистему, но его вменяемость была совершенно недостаточной, за что он и достался некоему гному на бедность.
Проще говоря, шкрассы, как химеры, были именно транспортом – неприхотливым, чрезвычайно покладистым, без меры выносливым. Однако, будучи голодными, коты зверели, быстро и решительно определяя все живое в свой рацион, набивали брюхо, а затем спали с чистой совестью. Созданные как симбионты с цивилизацией, способной их регулярно удовлетворять молоком и мясом, шкрассы совершенно никоим образом не предназначались для самостоятельной жизни. Но, благодаря набору генов от предков и собственным статям, вполне смогли устроиться… заметно потеряв в кротости и толерантности. Провал смелого начинания был в том, что котята от одичавших манулов чаще всего полностью утрачивали полезнейшее свойство породы – они начинали питаться ежедневно, что делало их совершенно непригодными для езды на хоть сколько-нибудь большие расстояния.
В общем, Каруса легко было счесть полудиким, хотя лично я и Эльма считали его просто хитрожопым.
В очередной раз привычно пригрозив пушистому гиганту, что построю у него на спине дом, в котором буду жить долго и счастливо, я заставил кота подняться для оседлывания. Эльма тем временем суетилась в передней части манула, пытаясь избежать ленивых тычков огромной лапой. Если со мной шкрасс хоть как-то считался, то сероволосую малышку воспринимал то ли мышью, то ли запасом пищи на самый крайний случай.
– Дядя Магнус, а зачем мы поедем драться с чудовищем? – тут же озадачило меня вопросом неприкаянное дитя, залезшее на сопящего манула и уцепившееся мне за пояс.
– Это сложно объяснить, Эльма… – протянул я, направляя Каруса на дорогу, – Скажем так… помнишь, как тебя хотели украсть?
– Да… – тут же скуксилась девочка, которую я отбил у «неизвестных» похитителей буквально на третий день пребывания в Аркуате. Тут же подоспевшая стража города не дала даже посмотреть лица у замаскированных бандюг, но от кого они были, я узнал довольно быстро.
– А когда нам дом подожгли? – продолжал оптимистично я.
– Да… – уже почти прошипела малютка, злобно ерзая сзади.
– А когда в тебя камнем кинули?
– Помню! – тон невинной двенадцатилетней девочки приобрел кровожадные нотки.
– Вот чудовище тем нехорошим людям и принадлежит, – смутно обозначил я перспективы, – Имеют они с него прибыль и влияние, чем бессовестно пользуются. А мы чудовище убьем, а сами уедем отсюда, злобно хихикая.
– А почему его, а не их самих? – потребовал социальной справедливости похищенный, подожженный и ударенный камнем ребенок, довольно успешно овладевший небольшими, но очень злыми дамскими пистолетиками.
– Потому что их слишком много, – посетовал я, сражаясь с Карусом за право выбирать, в какую сторону поворачивать. Коту больше нравилась дорога, по которой местный простолюдин гнал маленькую отару животных, напоминающих бегемотиков. Убедив шкрасса в том, что музыку заказывает хозяин, я продолжил, – Мы можем лишь сделать гадость, Эльма. Правда, очень большую. Или просто уехать.
– Тогда гадость! – вердикт девочки был бескомпромиссен. Я уже пару недель как опасался, не стала ли она слишком самостоятельной для жизни на какой-нибудь ферме. Уж больно местное общество хорошо поднимает стрессоустойчивость, а авторитетом становится лишь тот, кого нельзя пристрелить. Какой-нибудь добрый фермер, пожелавший бы приютить сероглазую малютку, уже не имел шансов стать для нее авторитетом.
– Заметано! – с этими словами я слегка щелкнул поводьями, ускоряя колоссального мохнатого котенка, вновь завертевшего башкой в поисках приключений.
Глава 2 Гордыня и преувеличение
– Господа, дамы, – формальным кивком поприветствовал я присутствующих, – Рад вас всех видеть.
– Взаимно, господин Магнус, – взял слово сидящий во главе стола улыбчивый эльф среднего возраста и, что характерно, единственный, кто не соврал. Еще пятерым, находящимся в комнате, видеть меня бы хотелось исключительно в гробу. Ну, кроме, возможно, Хориона. Пацан с черными кругами под глазами и ясно различимым тремором рук вполне бы сам желал оказаться в уютном деревянном ящике, чтобы выспаться, ну или умереть. Он сейчас ненавидел вообще всё, что движется, и упрекать его было сложно.
– Итак, господин Жариз, – сразу взял я быка за рога, обращаясь к хозяину кабинета, – Все наши договоренности в силе?
– Боюсь, что нет, господин Криггс, – развел руками Жариз Карз, вызывая изумление не только во мне, но и в других достойных эльфах, забубнивших нечто возмущенное, – …однако, это не касается вашего сафари на Каингорна. Присаживайтесь, я обрисую вам предпосылки изменений. Хартила ил Шаадора уже вызывают по магоскопу, он будет с нами на связи в течение часа.
– Э? – умудренно промычал я, садясь за стол.
Короткая церемония прощания отменялась.
Изначальный план действий был прост и удобен. Замочив некую зверушку, я отправлялся в «свободное плавание» по городам и весям Союза Равных с целью обретения репутации, а также симулируя поведение самого обычного Должника, ищущего счастья в жизни и ихорных чудовищ. Единственным нюансом, как-то ограничивающим мою свободу, были маршруты, не пользующиеся среди основной массы кидов Эласты популярностью. Использование этих маршрутов должно было принести мне профита и много-много положительной репутации на местности. Как агента Куатры и Механика, меня бы снабдили списком контактных лиц, через которых я мог сливать информацию и получать задания с гонорарами. Несложная и эффективная схема, рассчитанная года на три, что вполне гармонично сочеталась с моими собственными интересами.
И вот, что-то пошло не так.
Скрестивший пальцы рук Жариз начал рассказывать, а я – бороться с удержанием собственной нижней челюсти на полагающемся ей месте.
Через пару суток после того, как я успешно доставил Хориона в Аркуат, весь континент, а то и мир, сотрясла новость о невероятном и беспрецедентном событии – Должники, мстящие за несправедливое обращение и погромы, загнали целый поезд, заправленный отравляющим газом, на вокзал Векину, одного из крупнейших свободных портов Эласты. В результате этой акции погибло более пяти тысяч разумных, большая часть которых относилась к службам атакованного ранее одной известной пираткой порта. Резонанс, вызванный подобным событием, обрел чудовищный размах и последствия.
Точнее, их просто не сумели затормозить. Обладающие властью, влиянием и деньгами разумные довольно быстро получили доступ к реальному положению дел – атака была произведена с помощью вещества, авторство которого безусловно принадлежало печально знаменитому Алхимику с Касдамского архипелага. Узнать, что поезд был захвачен его дочерью в одной из конечных точек маршрута, городке под названием Урфинорк, этим самым влиятельным разумным никакого труда не составило. Только вот предотвратить распространяющуюся со скоростью десяти пожаров информацию они уже были не в состоянии.
Эласту, а частично и весь мир, захлестнула волна кидофобии.
– Восемнадцать кидов линчеваны разгневанной толпой, – развел руками Жариз, глядя на все-таки отвесившего челюсть меня, – Девять известнейших покинули Эласту. Еще около тридцати… просто пропали. За вами идёт охота, господин Магнус. Даже скажу больше – она уже пришла сюда. Клан Эрвос, в лице его представительницы, Элкатаны Эрвос, позавчера начал распространять по Аркуату информацию, что вы были в Урфинорке одновременно с Авророй Аддамс, а значит, более чем все остальные киды можете иметь отношение к «Расплате» Векину.