Харитон Мамбурин – Учитель (страница 25)

- Невозможно…

- Еще как возможно, - скривился я, - Мы говорим о «Митсубе», джи-сан. У корпорации есть арендованные плодородные территории, более чем пригодные для выращивания нужной таким как мы пищи… В общем, не суть. Проще говоря, Специальный Комитет хотели заменить на форму частной военной компании, в которой половина будущего контингента будет базирована не в Японии, а вторая половина будет бороться с преступностью… голыми руками. Еда и насилие, старик, две составляющие бытия. А ты прекрасно знаешь, на что сейчас готово правительство…

- О чем это вы? – прищурился отец.

- Потом расскажу, ото-сан, - сгладил острый вопрос я, снова обращаясь к деду, - Герр Крейн представлял не только германский Комитет, но и интересы каких-то других… игроков, но я в это вдаваться не стал. Против кого бы не шла игра, мы бы точно проиграли. Мне объяснили, что будет, если создадим прецендент, который невозможно замять. Для целей Сакаки… плевать, всего японского отделения, я подходил идеально. Мне всего лишь требовалось сделать громкое заявление, спустив всех собак на «Митсубу»…

- Ты понимаешь, чем ты…

- Дослушай.

Никто не посвящал меня во все детали, но понять, что должно произойти было можно. Найти другого обиженного «Митсубой» человека организаторам было бы несложно, но я был удобен своей определенной известностью, а мне этот шаг был выгоден из-за того, что мы попали теперь под серьезную защиту. Люди Комитета ждут движения агентов «Митсубы», которой срочно, кровь из носу надо, чтобы я выступил с опровержением. Поймав их на попытке принуждения, Комитет получит шикарный старт для компании дискредитации, одновременно с этим пригасив любые ходящие в правительстве разговоры о смелых экспериментах с такими как мы. Что, уважаемый дед, нужно нам всем.

- Но ты хоть понимаешь, что сыграл против своей страны с чужестранцами? – спустя десяток минут обдумывания, медленно спросил дед. Отец хотел прокомментировать, но неожиданно зазвонивший мобильный телефон отвлек его от разговора.

- Мне не простят такого показа грязного белья, - кивнул я, - но трогать побоятся. День-два и полетят головы, оджи-сан. Много голов.

- А Хиро ведь тебе говорил…, - после долгой паузы выдохнул дед, рассматривать мать, вцепившуюся мне в локоть, - Говорил же, что…

Шум с улицы нас отвлек. Выглянув в окна, мы увидели, как несколько автоматчиков, одетых в черную городскую броню, «пакуют» четырех «костюмов», выскочивших из машины прямо у нашего крыльца. Скрутив брыкающихся и что-то орущих людей, их запихали в оперативно подъехавший фургон без маркировок и через минуту улица приобрела прежний вид.

- Меня убедила перспектива…, - пробормотал я, - Того, что подобное могло бы случиться через пару дней у твоего додзё, старик. Только увозили бы не вот этих троглодитов, а тебя и твоих учеников.

- Я еще узнаю на эту тему…, - попытался пробурчать Горо, но в очередной раз его прервали – в кухню заскочил спешно собирающийся и уже одетый по рабочему отец с необычайно серьезной физиономией.

- Мне начальство звонило, - выдохнул Харуо, пытаясь попасть рукой в рукав пиджака, - Старик, Акира все правильно говорил! Я сейчас еду такое же интервью давать, как родитель пострадавшего! Волна поднимается!

- Дорогой, я с тобой! – Ацуко, хромая, стартанула с места, едва не снеся по дороге деда, - Оджи-сан, оставляю детей на вас!

- Что?! – обомлел дед.

- А что? – подумав, среагировал я, - Неплохо. В кои-то веки этот медведь посидит с внуками как человек, а не как приходящая гора бурчания и ворчания. К тому же, у меня есть вопросы… только, пожалуй, отзвонюсь инспектору.

Тот оперативно среагировал, и к моменту, когда оба представителя семьи Кирью были готовы к выезду, их уже ждала машина с охраной. Раз – и в доме остаются три подростка и один огромный старик, бурчащий о том, что согласия он на это не давал. Он, к тому же, попытался вообще уединиться со мной и поговорить по душам, но этого я ему не позволил, намекнув, что на сегодня серьезных разговоров хватит. И что вообще, если он будет относиться к обычным внукам как к пустому месту, то это кончится плохо, больно и трагично, возможно не только для него, но и для его несчастного додзё. Устыдившись (?), человек-гора пробурчал, что полно дел и хлопот, которые его закрутили и вообще…

Понимающе кивнув, я пошёл потрошить домашние запасы саке для гостя и доделывать ужин. Позже, уже достаточно глубоко ночью, отца и мать привезут домой, причем родительница будет щеголять закрытой в гипс ступней – таз, что Ацуко уронила себе на ногу, умудрился что-то в той ноге слегка сломать. В результате были нападки на деда, совместное распитие саке, успокаивание подвыпившей матери, укладывание спать старшего родственника…

В общем, вечер прошёл нескучно и продуктивно. О том, что представители Комитета задержали аж три группы подозрительных лиц, пытавшихся прорваться к дому Кирью, мы услышим только утром.

Остальные новости я узнал уже после школы.

Грехи сильных – замалчиваются до определенного момента. Чаще всего, он не наступает никогда, особенно если мы говорим о такой огромной структуре как «Митсуба», но даже если у колосса стальные, а не глиняные ноги, определенное усилие, приложенное в одну точку, способно его пошатнуть. Такое усилие и было совершено с совершенно небольшой, можно сказать, незначительной помощью семейства Кирью. Мы были одними из десятков «муравьев», кропотливо собранных Комитетом и ему сочувствующими. Последнее, конечно, делали из собственной выгоды, но кому это интересно? Головы, как и обещал инспектор Сакаки, полетели, и продолжали лететь, радуя обильным урожаем многочисленных зрителей.

Я говорю сейчас отнюдь не о корпорации, а о тех, кто лоббировал её интересы в правлении. Речи даже велись о полной подаче в отставку всего правительства, но вроде бы, от такого поворота событий премьер-министр смог удержать нацию, попутно подняв в четыре раза бюджет СБОП. Мрачно сверлящий взглядом камеру комиссар Соцуюки, управляющий этим расстрельным взводом на выезде, пообещал Японии, что его люди будут спать по четыре часа в сутки, но порядок в стране будет восстановлен в самые скорые сроки. Ему было сложно не поверить.

Отец готовился бегать по судам, возле дома паслись якудза, ученики Джигокукен и наблюдатели от Комитета, а все Кирью страдали, но сугубо по внутренним проблемам – лишенная возможности свободно перемещаться мать отчаянно скучала. А как известно: если женщина скучает - то страдают все вокруг.

Мы с Такао были назначены мамоносителями, сестра – удаленным роботом-манипулятором, а дальше всё закрутилось. Ацуко, коварно манипулируя временем, позволила всем троим сделать уроки, но ничего более – ей постоянно куда-то было нужно, обязательно что-то надо было делать, в итоге мы по очереди бегали по дому, таская с собой хрупкую родительницу на руках. Ужин готовили аж вчетвером, где матриарх семейства Кирью с редким талантом превращала совершенно несложную кулинарию в сумбурный бардак, полный сталкивающихся детей, облитой маслом дочери, уронившего маму сына (оба были перехвачены в полете мной), пригоревшей рыбы и пролитого ананасового сока, который никто пить не собирался.

Безумие этой женщины прекратил вернувшийся домой с гостем отец, приведший с собой гостя в виде старшего инспектора Сакаки Эйчиро. Старик, поклонившись, парой фраз объяснил нам, что волноваться теперь уже не о чем и он всё расскажет подробнее, но Акиру-куна ждёт машина. С ним хотят поговорить те, кто помог этой крайне сложной ситуации стать попроще, а сам Сакаки с радостью ответит на все имеющиеся у семейства вопросы. Клятвенно заверив Ацуко, что мне угрожает максимум понос после ужина в ресторане, хитрый старик заставил мать выдохнуть литров пятьдесят спёртого воздуха и, наконец-то, успокоиться.

А я, переодевшись, сел в ожидающую машину и отправился по приглашению.

Меня ожидали в приватном кабинете ресторана, предназначенном для частных вечеринок. В комнате, выполненной на западный манер, то есть со столом и стульями, собрались те, кто являлся организаторами съемок в аквапарке, включая и Сахарову-старшую. Еще присутствовало несколько незнакомых мне человек в деловых костюмах и… женщина, которую я ни разу не видел вживую, но тут же узнал. Высокая, красивая, с холодным и отстраненным выражением лица, напоминающего кукольную маску.

Шираиши Айка, руководитель токийского отдела по делам несовершеннолетних. Специальный Комитет.

Все эти люди сидели за столом и вели культурную беседу. Фуршет начался явно не пять минут назад, однако, на моё прибытие среагировали все. Со своего места поднялся герр Крейн, немец, с которого всё и началось в аквапарке, закатив короткую речь на своем жестком и гортанном как подошва бомжа японском. Он поблагодарил меня за визит, а затем принялся объяснять ситуации, в которых оказалось как правительство, так и руководство «Митсубы». Во многом они перекликались…

Окольными путями немцем было озвучено, что все намеки на попытку провести в Японии масштабный социальный эксперимент…, присутствуют. Операция едва не увенчалась успехом, будучи прерванной инициативой членов Специального Комитета, не погнушавшихся обратиться за помощью к коллегам. Очень яркий прецендент, совершенно не в духе японцев, но, к нашему всеобщему счастью, нашлись люди, поставившие практичную сторону вопроса превыше национальной гордости. Причем, не просто так: найти тех, кто захочет (увидит смысл) выступить против Митсубы – делом было далеко не одного дня.