Харитон Мамбурин – Том первый. Грешник в сутане (страница 4)
— Зачем? — удивился я, подтягивая к себе оставшуюся папку.
Почитать мне не дали.
— Уходите, Красовский. Капайте кровью где-нибудь в другом месте. Желательно, прямо по дороге в Россию.
— Так точно, сэр!
Глава 2
Судьба отщепенцев
Надпись, выполненная большими металлическими буквами, была на стене чуть выше ряда портретов, висящих тесным, но полным величия, рядком. Еще ниже располагался весьма широколицый, но очень суровый господин, сверлящий нас четверых, сидящих перед ним за большим Т-образным столом, тяжелым взглядом. Мне и гадать не нужно было о том, что этот господин прямой кандидат на позирование для очередного портрета, ибо латинское выражение, обозначающее «Благо душ есть высший закон», было девизом всей Священной Инквизиции. Нас, скромных курсантов-выпускников, не успевших друг друга даже рассмотреть, как следует, удостоил чести приема очень высокопоставленный инквизитор из «генерального штаба».
Разговор шёл на английском языке.
— Прежде чем я приступлю к объяснениям, господа… и дама, — низкий, хорошо поставленный баритон наполнил собой роскошный кабинет, — Хочу вам напомнить, что вариантов отказаться у вас уже нет. Их и не предполагалось. Судя по выражению вашего лица, барон Гритт, вы единственный, для кого мои слова являются сюрпризом. Учитывая, что вы должны будете возглавить эту группу, я потрачу своё время на объяснение истин… очевидных всем, кроме вас.
Сидящий возле меня ровесник, выглядящий как чистый, дистиллированный ариец высшей пробы, лишь нервно сглотнул, слегка сжав кулаки. До этого его блондинистая нордическая физиономия лишь слегка искажалась от удивления.
— Вы четверо… — продолжил неназвавшийся человек во главе стола, — … весьма талантливые личности, неоднократно поражавшие, приятно поражавшие, наших инструкторов. Тем не менее, каждый из вас несет в себе изъян, делающий вас непригодными для службы в Инквизиции. Присутствующего здесь барона Мария Гритта должны были казнить за измену и ересь вместе с остальными членами его рода. Мисс Эрика Хатсбург сама знает, почему ей была уготована смертная казнь…
Роскошная бледная деваха, обряженная натуральной готкой, имела чрезвычайно ладное тело и совершенно неподвижное остренькое личико, на котором выделялись большие черные глаза и накрашенные черной же помадой губы. На слова инквизитора она даже не моргнула, очень успешно отыгрывая что-то… неживое.
— Что касается вас, господин Красовский, и вас, мистер Ликенбаум, — расцепив пальцы рук, человек слегка развёл ладони в стороны, — Пренебрежение авторитетами и законами общества является для вас не досадной особенностью, а краеугольным камнем мировоззрения. Исполненные приказы об вашей ликвидации рано или поздно попали бы мне на стол. Думаю, вы согласны с такой точкой зрения?
Я переглянулся с невысоким коренастым парнем, который, за исключением носа-картошки, мог похвастать еще злобно-ехидным оскалом удивительно белых зубов, да почти коричневой шевелюрой, в которой тут и там пестрели клоки отчаянно-рыжих волос. Да, моего поля ягода, чувствуется бунтарь и непоседа. Такого строем ходить не научишь. Впрочем, меня никогда не волновал печальный конец, скорее то веселье, что можно устроить до него. Даже несмотря на образовавшиеся страхи повторного младенчества.
— Итак, вы не подходите ни одному из наших департаментов, проектов и даже специальных отрядов, — продолжил господин, вновь сцепляя руки, — Ни «compelle intrare», ни даже «cogere ergo est benignum» не смогут стать лозунгами, под которыми вы, четверо сможете выступить.
Проще говоря, от нас четверых отказываются все. Дознаватели, принудители, ликвидаторы. Неважно, какая из многочисленных рук Инквизиции в теме, никому не нужны такие как мы. Отбросы, отщепенцы, лишнее звено. Но… мы же не обычные отбракованные недоделки, не так ли?
— Я рад, что вы чувствуете себя так свободно, господин Красовский, но попрошу больше не тратить моё время, — в ответ на мою тираду, вызвавшую ухмылку пестрого соседа, сообщил большой и важный господин, усилив давление взглядом, — Для вас предполагается особое задание, в идеале даже создание отдельного тайного департамента, под совершенно особенным лозунгом…
«Необходимое зло». Как интересно. Заткнувшись, я приготовился крайне внимательным образом слушать этого прекрасного важного господина, игнорируя как нервное ерзание блондина, так и беспокойного пестрого соседа. Готическая девушка же сидела, продолжая успешно не подавать признаки жизни.
Итак, упрощая для наших юных умов, Инквизиция занимается поддержанием баланса в мире. Она нещадно выпалывает тех, кто этот баланс нарушает, то есть балуется нелицензированной магией и, в редких случаях, использует свои расовые преимущества над другими. Не то чтобы этих преимуществ было много, но одним из них является, как раз, магия. Оборотни прирожденные шаманы, альвы великолепные ритуалисты, вампиры специалисты по колдовству, люди… среди обычных человеков больше всего популярно ведьмовство.
Как только кто-то где-то начинает использовать магию без разрешения, появляемся мы, уничтожая вредителя. Однако, здесь есть нюанс — каждое аутодафе проводится после расследования, сбора доказательств, определения вины. Кроме того, все оперативные группы инквизиторов расово сегрегированы в виду культурных противоречий и особенностей. Проще говоря, вампиры охотятся на вампиров, оборотни на оборотней, а у альвов вообще закрытая территория, на которую другие расы просто не допускаются. Однако, не в этом суть. Суть в процессе.
Закон суров, но это закон. Перед тем, как из мрака появятся молчаливые ребята в черном, которые изрешетят вас из автоматов, взорвут гранатами или сожгут напалмом, судья обязательно вынесет приговор. Может, вы его не услышите, но это совсем неважно, Священная Инквизиция стоит над всеми.
Именно этой слабостью организации и воспользовался барон Адольф Гритт, занимавший довольно чувствительный пост в разведке организации. Этот человек талантливо и аккуратно собрал целый ковен ученых-тауматургов, пытаясь разработать средство для продления человеческой жизни. Пользуясь своим положением и доступом к секретным сведениям, барон успешно снабжал свой ковен ингредиентами, пленниками и знаниями на протяжении одиннадцати лет. У него был доступ как к архивам магического толка, так и к медицинским картам будущих жертв, что предоставляло широчайшие возможности… и тягчайшие последствия, когда гада взяли за химок.
По укладам Инквизиции, за столь вопиющее преступление, род барона Гритта был стерт с лица земли. Его дальние и ближние родственники поголовно казнены… исключая третьего сына, воспитывавшегося с младых ногтей как будущего агента в отрыве от семьи.
— Вашим местом назначения будет Тайланд, остров Басолан, — сухо продолжал инквизитор, — На нем располагается довольно крупный город, о котором вы, наверное, уже слышали. Апсародай. Вы будете оперировать в нем и из него…
Я не смог удержать удивленного присвиста. Апсародай!
Сердце Беззакония, Наемничий Рай, Адская Дыра. У «города прекрасных муз» была сотня названий, и каждое из них настоятельно рекомендовало приличным людям воздержаться от посещения этого злачного места. Неприличным тоже, можете мне поверить. Апсародаю было плевать на толщину твоего кошелька, если ты сам из себя ничего не представлял, и за тобой никто не стоял. Это место служило интересам каждой крупной преступной организации мира, представляя из себя крупнейший хаб контрабанды и нелегальной торговли в регионе.
Здесь можно было купить мальчика, девочку, обезьянку, продать страну, обменять тонну кокаина на акции крупнейшей компании, приобрести любое гражданство, заручиться поддержкой звена ударных вертолетов, сочинить революцию или создать религиозное движение. Апсародай предоставлял любые возможности, мог помочь воплотить самые безумные мечты, но далеко не каждому. Даже в Инквизиции уровень случайных смертей среди агентов был рекордным в этом гнезде порока. По всей планете.
— Вижу, Петр Васильевич, — внезапно заговорил хозяин кабинета, — Вы весьма довольны. Это радует.
— Я не зря был хорошим мальчиком на протяжении целых восемнадцати лет! — не убирая с лица дурацкую улыбку, поделился я с этим замечательным человеком, — Это как будто подарок на все дни рождения сразу!
Меня, разумеется, тут же решили осадить, но нахмурившегося инквизитора прервал короткий, легкий, дробный стук в дверь, после которого в кабинет заглянула взлохмаченная голова неопознанного мной с налету существа.
— Простите за вторжение! — пискнула голова на хорошем английском, — Я только…
…и её прервали тоже. От моего вихрастого и пестрого соседа внезапно раздался короткий взбешенный рык, с которым тот подскочил со стула, скалясь как безумец. Его взгляд, моментально зафиксировавшийся на пришедшем существе, совершенно потерял осмысленность. Больше, правда, ничего он сделать не успел. Грянул выстрел, парень вздрогнул, получая дырку в грудине, а затем, сразу, вздрогнул еще раз, куда сильнее, выпустив короткий фонтан крови из раны. Его глаза, продолжающие выражать лютое бешенство, закатились, и, коротко захрипев, он упал как подрубленное дерево.