Харитон Мамбурин – Том первый. Грешник в сутане (страница 24)

Когда дома ей впихнули в руки бутылку с теплым виски, Эрика глотала его, как холодный чай.

Девушка не была слабачкой. Неженка бы не разодрала глотки троим людям, не проводила бы контроль над агонизирующими телами, наловившими осколков от наступательной гранаты, не была бы готова к большему. Но к тому, что она увидела в центре того острова, Хатсбург совсем не была подготовлена.

Скелеты людей, привязанные к изрезанным символами деревьям. Десятки их. Не белые, а полностью покрытые запекшейся кровью, точно также, как и вся кора несчастных растений. Черепа крупных животных, коров, баранов, собак, изрезанные знаками, расставленные в несколько рядов вокруг глубокой ямы. Когда-то глубокой, когда-то ямы. Тогда Эрика увидела холм, вырастающий из этой дыры, высокий, хоть и небольшой, но сплошь состоящий из костей, наваленных плотно и даже как-то… гармонично, что ли. Именно это её и доканало.

— Магия, Красовский. Это определенно магия. Нам надо доложить, — послышался голос барона, еле отнявшего у вампирессы на две трети пустую бутылку.

— Доложим, — согласно кивнул сидящий на табуретке русский, поглаживающий умостившую ему на коленях японку по голове, прижавшуюся к его груди и продолжающую трястись, — Только будь готов, что на нас попробуют спихнуть вину за то, что мы уделали всех местных свидетелей.

Глава 11

Рекуперация

Никогда не уважал кулачные бои. Банальная драка казалась чересчур грубой, мужицкой, низменной. С новой жизнью ощущения не изменились, но вот вездесущие камеры, дроны и наблюдение со спутников заставили меня пересмотреть свой подход. Рукопашный бой в ряде обстоятельств мог уверенно пригодиться там, где нож не достанешь, а свернуть человеку шею, если что, вполне можно. Главное — привести его в то состояние, в котором это будет удобно сделать.

От незамысловатого крюка, выполненного в замысловатый момент, Эрика отлетела, чуть не ударившись головой о батарею. Перебарывая искушение пару раз дать ей ногой под ребра, я язвительно прошелся словами по шикарной брюнетке, отскребающей себя от матов:

— Для готичной шлюшки ты неплохо машешь ногами, кровососущее. Только слабо на страшилки, да и сиськи чересчур мотаются. Может, дать тебе время их перевязать потуже?

— Я тебя сейчас урою, старик! — рыкнула вампиресса, пытаясь вскочить на ноги… и зарабатывая прямой удар пяткой в грудину, опрокинувший её назад и, всё-таки, стукнувший о батарею.

— Да тебе, смотрю, не кошмарики нужно лечить, а хотя бы тупость… — качнул головой я, делая приглашающий жест, — Вставай, убогая. Если сможешь.

Лицо брюнетки уже напоминало хорошо отбитый кусок мяса, глаза заплывали, из разбитых губ сочилась кровь. Я без всякой жалости отмолотил эту красоту, неплохо прошелся по ребрам и рукам, а один поставленный удар ногой в самом начале здорово отсушил Хатсбург бедро. Теперь ей приходилось постоянно балансировать из-за опаски, что конечность может подвести судорогой.

— Ну всё… — прошипев так, что кровь буквально брызнула изо рта, брюнетка попыталась пойти в последний и решительный, крутанувшись и вытянувшись в длинной подсечке, но я, вновь воспользовавшийся пяткой, врезал ей прямиком в голень, а затем, подшагнув, схватил за длинные густые волосы, вздёрнув повыше, чтобы удобнее было бить. Два удара в живот и наша брюнетка отваливается в глубоком нокдауне, хватая ртом воздух.

— Нет, точно надо пройтись ногами, — вслух подумал я, примеряясь, пока вампиресса, стоя на карачках, пыталась прийти в себя, — Эта корова пропустила вообще все удары…

— Стоп! Хватит! Каррамба! — поспешно выдавила из себя девушка, падая на бок.

— А, стоп-слово. Хорошо. Ну как, Эрика, полегчало?

— Нет! — сплюнув кровью, на меня посмотрели сквозь щелочку стремительно опухающего глаза, — Мне нужна была драка, гребаный русский! А ты меня в мясо изб-ил!

— Напомнить, о чем ты меня просила? — спросил я, суя уже третью початую бутылку виски в дрожащую руку вампирессы.

— Не надо… Хотя… — отпив несколько жадных глотков, избитая и пьяная девушка, помолчав, призналась, — Вроде бы полегче.

— Ну и хорошо, сейчас лед принесу.

— Но я тебе потом это припомню, Красовский. Особенно «готичную шлюху», — вяло, но злобно пригрозили мне вслед.

— Я пришлю тебе видосики! — весело откликнулся я, — Посмотришь их и примешь себя, наконец-то!

— З-заткнись! Неси лед!

Не все попадают в Инквизицию через детские дома. Кроме небольшой прослойки аристократов и потомственных инквизиторов есть еще и другие способы пополнения наших рядов. Один из не самых редких — спасенные из логовищ колдунов дети.

Ребенок далеко не так хорош для магии, как взрослый человек. В два-три раза меньше жизненной силы и крови, меньше может вытерпеть боли, зато с ним куда легче справиться. Удобнее контролировать, легче перемещать, так как у нелегальных колдунов помощников, в общем-то, нет. Еще одним немаловажным моментом считается, что дети куда сильнее и чище боятся, чем взрослые люди, а чистота и острота эмоций для магии местного мира очень важны. Поэтому, чаще всего, те, кого находят инквизиторы, уже имеют сложно поправимые проблемы с психикой.

Эрика была именно таким ребенком. Там, на архипелаге, мы проинспектировали мешки, которые пытались утащить дезертиры, покидающие поле боя, а в них оказался кокаин, принадлежавший, как раз, китайцам. Мешки пришлось вернуть, только один из них удара об землю с высоты десятка метров не особо выдержал, треснув. Часть белого порошка, при инспекции, попала вампирессе на лицо, и, как бы пошло не звучала эта шутка, заставила ту малость прибалдеть. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы полностью отбить нюх вместе с пороховыми газами от нашей стрельбы. То есть, веселая полянка с выкрашенными кровью деревьями и скелетами, а также смачной грудой костей, для брюнетки стала полным сюрпризом. Напомнившим ей о прошлом.

Сегодня, пока Няшки и Барона не было дома, она и попросила меня о жестком спарринге с полной выкладкой. Алкоголь не справлялся с воспоминаниями.

В комнату к страдалице я зашел через полчаса. Девушка, одетая в те же топик и шортики, в которых я её метелил, валялась безвольной тряпкой на кровати, сунув лицо в пакет со льдом, ранее добытый мной из холодильника. На моё появление она отреагировала глухим стоном, в котором было всё ясно без слов, но так, как я приблизился, ей пришлось пробормотать:

— Свали, Красовский. Мне и так худо.

— Ага, сейчас. Зажмурься.

— Ч-т…?

По крайней мере, спрашивала она, послушно зажмурившись, поэтому я без проблем влил ей в рот полную чашку свеженацеженной у себя крови.

— У вас вроде заживление ускоряется от такого, — буркнул я, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Там, за тонкой дощатой преградой, в воздухе повисло вымученное «спасибо».

Всё, мои обязанности сиделки выполнены «от» и «до». Здесь.

Следующую свою жертву я вытягивал за тонкую и голую ногу из-под «тойоты», в которой кицуне ковырялась с самого утра. Недовольно зарычавшей зверюшке, вновь ушедшей с головой в свою техномантию, была подсунута под нос картонная коробка свежезаваренной лапши. Японка, учуяв запах съестного, вцепилась в подношение как голодная собака, чавкая и давясь. Дождавшись, пока коробка опустеет, я подхватил недовольно вякнувшую девчонку подмышку, кивнул подросткам, бездельничавшим неподалеку, чтобы присмотрели за инструментами, а затем занес чумазую добычу домой. Объяснив девушке диспозицию, я получил бесплатного надсмотрщика за отмудоханной вампирессой, а затем, закинув домой железяки, оставшиеся после Широсаки под машиной, отправился в город.

Японка перенесла наш вояж легче всех. Барон, ушедший стучать на обнаруженное место колдовских ритуалов, явно был обескуражен как ими, так и бойней, что мы устроили ранее, хоть вида старался не показать. Про Эрику и говорить было нечего. Сейчас, пока команда была дезориентирована и приходила в себя, я пользовался моментом, чтобы потратить часть нашего общего гонорара на вещи первой необходимости… которые полагал гораздо важнее вещей первой необходимости, придуманных другими.

Для этих целей мне нужен был гид, или хотя бы тот, кто ткнет пальцем, куда идти, а где взять подобного человека я знал прекрасно. Правда, подход к этой, во всех смыслах замечательной, персоне, оказался затруднен. Препятствием стала медсестра на контрольно-пропускном входе в отделении для выздоравливающих. Худая латиноамериканка в летах, неся на своем вытянутом челе печать интеллекта и въевшейся за годы работы подозрительности, смерила меня взглядом и отрезала:

— Посещений нет!

— А это что? — поинтересовался я, указывая пальцем на тайца-подростка, идущего под руку с весело что-то рассказывающим ему стариком в пижаме.

— Вы родственник? — язвительности в голосе медсестры хватило бы даже для хозяйки преуспевающего борделя, с которой попытались расплатиться долговой распиской.

— Я коллега сестры Агнешки, — ласково улыбнулся я, — Любимый коллега. Ну, один из самых уж точно.

— Я всю жизнь прожила в Апсародае, молодой человек! — на прекрасном английском откликнулась служительница целительных сил, щуря свои глаза с таким подозрением, что улыбка, помимо моей воли, расплывалась всё шире и шире, — И уж поверьте, я могу опознать головореза с первого же взгляда! Я вас не пущу!