Харитон Мамбурин – Том первый. Грешник в сутане (страница 17)

— Пьотр, мы на острове… — снисходительно посмотрела на меня вампиресса, — Зачем нам машина?

— А в чем ты собираешься возить оружие, посылки, пленных, трупы? — удивленно моргнул я.

— К-какие трупы? — невесть с чего перепугалась Широсаки.

— Которые мы убьем, — пояснил вновь доставший гранату из кармана Гритт, — Их же надо будет иногда вывозить, чтобы спрятать. Либо наоборот, показать. Ты же не будешь ходить по городу с отрезанной головой в пластиковом пакете?

Худенькая молодая японка, вытянувшись, замерла, прижав руки к груди и отчаянно часто моргая. Кажется, она усваивала концепцию, которую бы не хотела понять никогда, выглядя при этом чрезвычайно жалобно. От этой картины даже брюнетка рассмеялась, внезапно сгребая итальянскую азиатку за плечи и прижимая к себе.

— Ну точно выдра, — поделилась наблюдением с нами вампиресса.

Кажется, атмосфера в отряде вновь восстановилась до дружелюбной. Однако, спустя минут десять ничегонеделания, когда мы уже собирались загружаться в кладовку спать, от Юки раздался вопрос, вызвавший небольшое изумление всех троих.

— А почему эти священники нас так ждали? — тихо спросила блондинистая японка, топавшая впереди вереницы идущих спать, — Что такого особенного в инквизиторах?

— Ничего, — ответил ей Гритт, на чьем лице, кроме усталости, было также написано некое разочарование, возможно, от так и не появившейся монашки-польки, — Кроме магии. Ты, наверное, не знаешь, но именно магия помогла Инквизиции стать одной из самых влиятельных организаций в мире, с самыми лояльными и преданными членами. Используя твою кровь, кожу, ногти, волосы, или личные предметы, маг способен найти тебя даже на краю света. Поэтому мы не станем ради прибыли подвергать опасности секреты союзников.

— Но у этой монеты есть и другая сторона, — упав на тонкий новый матрас и заложив руки за голову, проговорил я, — Если о агентах не заботиться, не учитывать их интересы, ограничивать и запрещать, то такой человек придёт к начальству со стволом, чтобы выбить ему мозги. Так что наша навязанная лояльность всегда хорошо окупается.

Гритт не все сказал Юки. Колдовство действительно было прекрасным гарантом лояльности агентов, но ритуал нельзя было создать на коленке или на заднем сидении автомобиля, кроме того, он выдавал определенную погрешность. Эти «мелочи» и служили для меня аргументом, когда в молодости я рванул бы в Апсародай, если б наши пути с Инквизицией разошлись. В этом городе можно долго бегать от ищеек, периодически их отстреливая и волнуя местную общественность. Вполне веселое окончание неудавшейся жизни… которое меня миновало.

С этими мыслями я и заснул.

Следующие несколько дней были однообразны — мы мотались по городу, ища мебель, кровати и разные принадлежности для жилья, подешевле и подоступнее. Бюджет кашлял и плакал, рыдал при виде цен на холодильники, облегченно вздыхал, расплатившись за четыре металлические койки с пружинным основанием, а затем чуть не помер, когда нам доставили умирающий рыдван под видом японского пикапа «Тойота».

Появление этого ржавого остова моментально преобразило Широсаки Юки. Из веселой эмоциональной девчонки, стрекочущей то там, то тут, японка преобразилась в куда большего вампира, чем была Эрика Хатсбург. Сосредоточенная и деловитая, измазанная пылью, грязью, маслом и черте знает чем еще, наша Няшка минимум три раза в день остервенело пыталась высосать из нас остатки денег на ремонт доставшегося нам реликта.

«Вы не понимаете! Это же Тойота Стаут восемьдесят второго!», — изрекала она, делала круглые глаза и странные жесты руками, — «Она же вечная! Её надо срочно отремонтировать!»

«Да она и так ездила!», — возмущалась Эрика, но была погребена не просто под градом терминов, а еще и утащена к самой машине, откуда с трудом вырвалась, едва пережив без повреждений пятнадцатиминутную прожарку на солнце.

После этого, кажется, она начала даже немного побаиваться японку, ковыряющуюся в старой рухляди и забывшую про такие мелочи как вода и пища.

На пятый день, когда наше логово уже приобрело очертание жилого помещения, способного далеко оставить за собой как лачугу в деревне, так и номер отеля, я, поднимающийся наверх с парой пакетов продуктов, встретил у дверей квартиры сестру Агнешку, которой как раз открывал полуголый по пояс Марий. Ухмыльнувшись своим мыслям, я поприветствовал гостью, но та не стала отвечать ни мне, ни барону. Вместо этого, католичка щедро кашлянула Гритту на грудь кровью, а затем, завалившись на бок, попробовала сломать себе шею на ступеньках, заодно сбив и меня. Поймав её ценой одного из пакетов, я оценил мертвенно-бледное лицо девушки и её намокшую от крови рясу.

Кажется, свидание блондина откладывается.

Глава 8

Воинствующий атеизм

— Вы ублюдки! Сволочи! — слюна, брызгавшая изо рта раненного человека, падала около моих запыленных ботинок, — Мрази! У нас там дети и женщины! Слышите⁈ Дети и женщины! Им нужны лекарства!!

Пуля сорок пятого калибра, попавшая в плечо этому тайцу-полукровке, дел натворила немало. Суставную сумку разворотило, конечность держалась только на мясе. Впрочем, в отличие от двух других бандитов, помогавших украсть фургон сестры Агнешки, этот тип был еще жив, но не очень рад этому. Парни, сопровождавшие этого коренастого полукровку, уже перешагнувшего порог в сорок лет, определенно были его родственниками, поэтому их смерть его сильно огорчала. Обоих убил Гритт, сняв одного из своего «глока», пока мы преследовали фургон с воришками, а второму, затеявшему пострелять в нас из открытой задней двери грузовичка, досталось сначала брошенной блондином монтировкой, а затем мы попросту переехали выпавшее тело. Мне же досталось сделать только один меткий выстрел в это самое плечо, благодаря которому грабитель выронил ствол, позволив сидящему за рулем заложнику затормозить.

Даже за город не успели выехать.

— Жадные уроды! — на довольно неплохом английском продолжал хрипеть мужик, пытаясь зажать здоровенную рану на плече, — Бесчувственные упыри!

— Он правду говорит, Мигель? — с интересом бросил я через плечо, — У них там дети?

— Конечно, — севший у колеса мексиканец в окровавленной рубахе, постоянно сплевывая сквозь прорехи в выбитых зубах, выглядел неважно, но говорить это ему почти не мешало, — Дети, женщины… даже немного стариков. Их там целая деревня. Только вот почему-то они своих больных не везут в Апсародай. Всего полтора часа ходу. Эй, ублюдок! Почему не везете-то?

— Пошёл ты! — с ненавистью выплюнул раненный, вертясь на месте и посматривая на нас с бессильной ненавистью, — Пошли вы все!

На Басолане множество деревень, в которых народ веками занят своей нелегкой трудовой жизнью. Тайцы там живут трудолюбивые, но бедные. Таким с удовольствием помогают храмы в обмен на влияние, контроль, продукты. В том числе помогают и медикаментами. Но также есть и не очень трудолюбивые тайцы, сбегающие с основного острова на один из сотен мелких, окружающих Басолан. Они ловят рыбу, возят контрабанду, воруют, грабят… выживают как могут. А чтобы выживать было комфортнее, то и дело находят себе где-нибудь молодую тайку, которую тащат к себе на остров, чтобы она убирала, готовила, грела постель. Разумеется, от таких дел рождаются и дети, проживающие в беззаконной зоне, на что и упирает этот раненный господин.

Везти заболевших детей или уведенных откуда-то баб в Апсародай эти тайцы не могут и не хотят, да и сами не отличаются хорошим здоровьем. Вот и решили выставить монашек на груз медикаментов, предназначенных для других поселений. Отрихтовали сестру Агнешку прутьями арматуры, взяли Мигеля в заложники, да уехали. Только вот полька оказалась крепким орешком и добралась до нас.

— Понятно, — кивнул я, а затем, выпрямившись и шагнув вперед, схватил недовольно заоравшего человека за пропитанную потом рубашку, проворачивая его так, чтобы он оказался ко мне спиной.

— Ты чего? — не понял моих телодвижений Марий.

— Рану видишь? — буднично спросил я его, беря шею неудавшегося грабителя в захват, — Такое не штопается. Его либо срочно в больницу, где он проведет пару-тройку недель до допроса в полиции, либо кончать прямо сейчас. А лишних патронов у меня нет.

Человек коротко и отчаянно заорал, но это не помогло, шею я ему, всё-таки, свернул. Мигель, тяжело сглотнув, начал креститься, отвернувшись, а Гритт, засопев, отвернулся к машине.

— Поехали.

Неизвестно что сделала Юки с рыдваном, уже просуществовавшим на этом свете полста лет, но машина сегодня показала себя прекрасно. Завелась сразу же, скорость держала хорошо, двигатель не чихал и не кашлял. Ехали мы назад пусть и не быстро, из-за фургона с Мигелем, но вполне комфортно и хорошо. Солнце жарило вовсю, немногочисленные прохожие шли по своим делам, а вот барон хмурился и морщился так, что захотелось его утешить.

— Они же сказали, просто арматурой отлупцевали девчонку, — подал голос сидящий за рулем я, — Сломали, видимо, пару ребер. Встанет, никуда не денется.

— Меня не это волнует, — тут же откликнулся блондин, — Просто ты кончил этого идиота, даже не посовещавшись со мной.

— Опа… косяк.

Я никогда не был силен в извинениях, даже узнал об их существовании лишь после десяти лет своей первой жизни, но тут и ситуация была для меня, гм, нестандартная. Пока собирался с мыслями, хоть и обозначив свою промашку, последовал новый вопрос от нашего аристократа.