Харитон Мамбурин – Шлепок гнева (страница 41)
— А где я потом такого барабанщика достану? — недоуменно спросила демонетка, отхлебнув чаю из своей кружки, — К тому же ты говорил, что в церкви нельзя.
Гм, и почему в данный момент я подумал о том, что к имеющимся у меня на попечении двум невинным простофилям, а именно Тарасовой и Мыши, внезапно присоединилась и третья?
Угу. Невинный демон в церкви, толкающий концерты, проповеди и желающий анала. Эх Конрад, Конрад, тебе точно не стоило становиться детективом. Не твоё это.
— Они хотят говорить с тобой, Конрад Арвистер! — внезапно выдала Виолика, чуть не поперхнувшись чаем, — Мертвые!
— Не вовремя, — посмурнел я, — Видишь ли, дорогая, я сегодня не просто так пришёл. Не за разговорами. Я останусь тут и буду охранять тебя.
— Мне что-то угрожает? — напряглась девушка так, что я аж ногой почувствовал.
— Да. Твоя мама. Она тебе вовсе не мама, но уж точно тебе угрожает.
Она опешила. Огромные глаза стали еще больше, а чашка, выпав из рук, таки окатила мой изорванный костюм своим сладким содержимым. Ну…
— Как… не… мама? — пробормотала Виолика с видом потерянного ребенка.
— Так. Она не полуэльфийка, а чистокровный человек. Её уши были изменены хирургически, операцией, — со вздохом, поведал я, — И ты не её дочь, а…
— Сосуд для демона, которого собираются использовать… как бомбу? — казалось, что демонетка даже не понимает смысла произнесенных ей самой слов, — Да? Конрад? Они говорят…
— Всё верно. Какие у тебя интересные мертвецы. Особенно меня интригует «старая сука»… — пробормотал я, ощущая, как буквально тону в этой абсурдной истории, набитой совершенно безумными взаимосвязями и совпадениями.
— Сейчас я попрошу ребят нас посторожить, ты поговоришь с мертвыми, а потом… — обалдело мотающая головой Радиган собралась, а её взор блеснул нешуточной злобой, — А потом ты мне расскажешь про «маму».
Демоница была взбешена. Недостаточно, чтобы продемонстрировать это зеленой братве, что неподалеку от церкви дула пиво вместе с неформалами и парочкой верующих из клуба, но лицемеркой её считать я бы поостерегся. Мило попросив зубастых последователей и получив их согласный рев, а также кучу вопросов типа «кто эта падла, которая на нашу Виолику пасть раскрыла?», девушка запустила знакомых внутрь, а сама потащила меня в свою спальню.
— Они снова всю энергию потратят, — вздохнула она, усаживаясь на кровать, — но поговорить очень хотят. Жалко. Они умные. Советуют.
— Это не опасно? — на всякий случай уточнил я.
— Нет, — качнула головой монашка, — Только не слушай их всех. Сосредотачивайся на том, кто говорит то, что нужно — тебе и ему будет легче. Меньше энергии уйдет.
— Ладно, я готов. Что делать?
— Ничего, — Виолика положила пальцы мне на виски, — Они сами.
Голову кольнуло острой, но моментально испарившейся болью, после чего сознание вылетело из тела, как будто бы ему дали хорошего пинка. Я оказался в копии бывшей комнаты пастора, залитой едва заметным зеленоватым туманом, плюс не содержащей в себе признаков своего тела, либо тушки демонетки. Вместо них кровать окружала толпа дохлых разумных.
Ну как толпа… морд двадцать, находящихся в разных стадиях разложения, прямо как в дешевом ужастике. Нет, в дорогом, тут же поправился я, оценивая, что на каждой немертвой роже было вполне эмоциональное выражение. Никаких тупых вытаращенных глаз, слюней, требований отдать мозги…
— ЫыЫ! — тупо вытаращил глаза ближайший мертвец в пенсне, пуская тягучую струйку слюны, — Мозгиии…
Уть…
— Прекрати! Шутник сраный! — тут же от души долбанула его по голове… ну да, Роксолана. Еще одной здоровенной орочьей бабки с настолько волосатыми лапищами мироздание бы нам завезти не посмело, — Упырь! Ты с нами⁈
Легендарная ведьма выглядела почти как живая, только неживая. Кожа бледная, болотистая, губы толстые печально повисли, кудряшки волосявые на предплечьях почти расправились… да и глаза, маленькие и черные, отнюдь не блестят жизнью. Но это была точно она.
«Старая сука», да…?
— С вами, с вами… — пробурчал я, оглядывая подбирающихся ко мне мертвецов, — Рассказывайте!
Вот это я зря сказал. Совсем зря.
Они заорали хором! Полнейшую бессмыслицу, причем, еще и продолжая ко мне тянуться! Без протянутых рук, чисто своими противными мордами, но при этом вопя как потерпевшие!
— … ихо! Тихо! — на периферии слышались вопли орчихи, — У-ырь! На мне! Фокус на меня! Идиот! Время!!
—!'%-мя! — матерно отозвался ей какой-то гоблин-матрос, — Пошла в жопу, сука!
Ну уж нет.
Сосредоточившись на старой заразе, я получил какой-то аналог туннельного зрения, соединивший нас так, что гомон других трупов тут же пропал, а их страшные рожи превратились в едва заметное краем глаза мельтешение на краю.
— Ты не совсем безнадежен, кровосос! — фыркнула дохлая ведьма, — Это радует! А теперь давай к делу! Я знаю, что тебя интересуют канадианцы и книга мертвых, Блюститель. О них мне известно многое, почти всё, чай не один год с ними шашни крутила. Но! Мне требуется от тебя услуга. Даешь слово помочь бабушке Роксолане — та рассказывает всё, что твоей душеньке угодно. Совсем все.
— Да лучше других спрошу! — выдал я ей свою лучшую улыбку.
Та поперхнулась, но тут же выдала свою, как бы не еще более гнусную, чем у меня.
— А спроси! Только они в книге варятся куда дольше меня, да и срать хотели на то, что происходит здесь и сейчас! Слышал, что они тебе визжали? Каждый своё дерьмо бормотал! У нас тут далеко не все сохранили разум. Но у тебя, случайно, времечко не поджимает? А то мало ли, сколько недель уйдет на то, чтобы всех опросить. Да и захотим мы еще раз на тебя всю энергию тратить? Или нам лучше с Виоличкой и бесплатно? Это я настояла, упырь, чтобы мы пообщались! Я!
Демоны Иерихона, а бабка права.
— А еще, если ты не расслышал, меня зовут Роксолана! — толстая старая орчиха подбоченилась, — Та самая Роксолана!
Интересно орки пляшут, по четыре штуки в ряд…
— Аа… — протянул я, — Ну если ты та самая легендарная покойная ведьма Роксолана, то давай выслушаем твое предложение!
— Слышь, шутник, — глаз призрака дернулся, — Побольше уважения!
— Слышь, старушка, — ответ родился сам собой, — Я, может быть, еще твою прабабку у шатра натягивал за чашку кумыса и баранью ногу, так что не надо тут. Время — деньги!
— От сучёнок… уел, — раздосадовано признала ведьма, — Аж трижды. Ладно, слушай…
Предложение у ведьмы не изобиловало оригинальностью — найти одного типа, избить, связать, продержать несколько дней впроголодь, но без особых повреждений. Дождаться, пока к нему прибегут её коты, уйти, а через часок вернуться и отпустить. Мелочи, любая банда бы за такое взялась, лишь положи им на стол пару сотен талеров. Виолика бы легко справилась…
— Не легко, парень. Я говорю о мастере тауматургии. Тут орки Виолички не справятся, а вот упырь вполне, — еще раз доказала ведьма факт, что она
— Тауматургия? — пренебрежительно ухмыльнулся я, — тауматурга я скручу запросто, мастер он там или не мастер. Было дело…
— Тогда давай заключим сделку, и я начну рассказывать! — каркнула орчиха, — Времени мало!
— Давай!
Ну разумеется, я легко дал слово, что найду и задержу нужного разумного до тех пор, пока коты ведьмы Роксоланы не появятся рядом с ним, а затем буду удерживать несколько дней. Как будто это представляет хоть какую-то сложность, учитывая, что у мертвой ведьмы вообще не может быть имущество, но даже если бы магический ритуал контракта думал бы иначе, то уже тех, что надо котов у ведьмы точно не было. Те коты — уже мои коты!
Ах магия, беспощадная ты сука!
Как я тебя люблю. Сейчас.
Книга оказалась краеугольным камнем всего. Вообще всего. И вся. Некромантический гримуар, который притащили канадиумцам рэтчеды, обладал жуткой, безбашенной, захватывающей воображение силой — он хранил в себе полные слепки памяти разумных, связанных с этой книгой мертвых. Не души, нет, но всё, что представляло из себя разумное существо… минус улетевшая по своим делам, чистая как попка младенца душонка. Можно сказать, что он хранил призраков.
Само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим, хотя, безусловно, и достойным звания и умений гроссмейстера некромантии, только вот это было еще не всё. Подобные слепки, будучи почти «живыми», в той же мере страдали от Апатии, как и вся остальная нежить, так что судьба воспоминаний, сожранных книгой, должна была быть печальна и грустна.
Но… не была. Мертвецы, включая саму Роксолану, были
Ох и них…
— Смекаешь, упырёк? — сладко заулыбалась орчиха, упирая руки в бока, — Если правильно всё обделаешь, то тебя в жопу будут до гланд целовать… а если неправильно, то и вырвут их через ту же жопу. Только мне этого не надо, я за Виоличку сердцем болею, хорошая она у нас, а ты ей, вроде как, помогаешь. Так что думай, как дело с книжкой обстряпать.
Книга не была артефактом невероятной мощи и силы, она была кое-чем похуже — экспериментом, прототипом. Рабочим, но не до конца отлаженным инструментом. Здесь и таилась одна небольшая проблема, коснувшаяся как Виолики, так и канадианцев — вступить в контакт с мертвецами было легче легкого, а вот потом выйти из него…