Харитон Мамбурин – Шлепок гнева (страница 28)
Через час с небольшим я с котами стоял перед хорошо знакомой мне квартирой Виолики Радиган, медленно обтекая с собственной тупости. Что мешало спросить имя «стриженого»⁈ Что мешало спросить имя «блондинки»⁈ Не трахал же этот жирдяй её безымянную!!!
Я нашел след канадиумцев.
«Седой стриженый» — пастор, блондинка — мать Виолики! Вот кто обнес тайник Роксоланы! А затем, спустя год, они вернулись из-за проблем с гримуаром чернокнижника, видимо, в поисках преемника ведьмы, который мог поселиться на её месте! Вот почему Эммануил Заккери был «бешеным»! Его клюют в мозг мертвецы!
— У тебя осталось двенадцать часов, — сообщила застывшему на лестничной клетке мне дохлая Роксолана. Сейчас, чтобы расположить правильно весьма немалых размеров призрака, коты были вынуждены спуститься на площадку ниже, поэтому выглядывающая снизу орчиха не выглядела такой уж угрожающей, а скорее напоминала сварливую соседку.
— Ага, спасибо, — растерянно кивнул я глюкограмме, думая о том, как сейчас буду нестись назад к братьям-оркам и выбивать из них всё и даже больше. Видимо, даже подраться придётся, рассеянно подумал я, уверенный, что те бандюги-орки нашли себе теплого чайку, и вернулись.
В этот момент за моей спиной щелкнул замок двери.
— Мужчина, вы к кому? — поинтересовалась фигуристая и высокая блондинка, выбирающаяся из квартиры с двумя большими чемоданами, — Отойдите от лифта, пожа… луй… кхх…
Договорить она не успела, так как уже была страстно и бескомпромиссно прижата мной к стене.
— Здрааааавствуйте, — протянул я, еле удерживая кровожадную дрожь в голосе, — А я к вам, госпожа Радиган!
…и сбросил иллюзию, демонстрируя блондинке всю силу, мощь и величие полноценного вампирского оскала.
— Блюститель Конрад Арвистер, вы арестованы!
Это не сколько для души, сколько для дела. Я в мирах Пара бывал нечасто, но впечатление они оставляют неизгладимое. Эти примитивные механики обожают копаться в своих телах и экспериментировать над ними, так что полый зуб с ядом или иной дрянью у агента любого уровня — дело, считай, обязательное. Тут их было даже два. Когда блондинка, скривившись, чем-то в меня плюнула, только уклониться успел, а вот потом уже челюсть нижнюю у неё зафиксировал, попутно несильно ударив лбом в её лобик. Отыграв затылком о стенку, мамаша Виолики стала «вне покрытия сети», а я бросился в квартиру.
Там было пусто.
Метнувшись назад, я открыл бессознательной блондинке её орколюбивую пасть, подвергая органолептике внутреннюю полость рта. Анализ увенчался успехом, нашёл три фальшивых зуба и аккуратно вшитую под языком маленькую капсулу, удалив это всё с помощью когтей. Затем, втащив чемоданы и саму горе-мамашу в квартиру, запустил котов и закрыл дверь. Считая секунды, быстро раздел блондинку, немало подивившись на стати, которым бы позавидовала и двадцатипятилетняя, принялся осматривать её дальше.
Под грудью, на локтевом сгибе, за ухом, в интимном месте, в соседнем проходе. Везде были какие-то крохотные капсулы с жидким или порошкообразным содержимым, которые я удалил. Затем, тщательно ощупав голову и уши, снова нашёл немного нового, хоть и совсем неожиданного. Коты наблюдали, отираясь возле чемоданов, как будто в них валерьянка.
Женщина застонала, приходя в себя, от чего пришлось прибегнуть к крайним мерам. Не являясь спецом по всем этим шпионским делам, я вполне отдавал себе отчет, что мог что-то упустить или до чего-то не добраться, поэтому попросту впился ей зубами в шею, начав перекачивать кровь в себя. Её срочно нужно в Управление на допрос, причем так, чтобы не было и шанса очнутся до момента, когда её ощупают уже профессионально!
Такое везение упускать было нельзя!
— Ты нашел книги.
Знакомый голос, раздавшийся прямо за спиной, едва не заставил меня захлебнуться. Всё-таки, процесс поглощения живой крови очень сильно… увлекает. Оторвавшись от вновь вырубившейся, теперь уже капитально, женщины, я посмотрел сплошным четырехэтажным матом на призрак Роксоланы, висящей над чемоданами.
— Но не все, — резюмировала запись легендарной орчихи, превращая светлейший момент в чернейшую ночь, — Одной не хватает. Книги мертвых. Нужно найти. У тебя… сутки.
Так, отлично, в чемоданах книги. Надо их домой, а бабу в Управление. У меня снова есть время. Даже запас крови пополнил! Даже наводки есть! Денек-то налаживается!
Если не считать туманных воспоминаний и чувств долбанной блондинки, размывающих сейчас моё критическое мышление. Кто сказал «надо было отсосать и сплюнуть»⁈ Какая сволочь это сказала?!!
Да, надо было. Идите вы лесом. Вам не понять чувств нервничающего вампира, на которого валится как из ведра, причем всего подряд.
Ладно, справимся, не впервой. В Копенгагене было и похуже. Там на нас с Эльдингером свалился молодой и дурной полуангел, плотно сидящий на героине и желающий убить Гитлера.
Только я сделал шаг на выход из квартиры, желая оббежать соседей в поисках домашнего телефона, как приступ острой головной боли шарахнул по темечку, заставляя припасть на одно колено. Вслед за болью пришёл потусторонний вопль, ударивший по разуму как кувалдой:
— «КОНРАД!»
— «КОННН-РАД!!»
— «Слышу!!», — проорал я мысленно, — «Сбавь силу, дура! Всю кровь свою просадишь!»
— «СЛЫШИШЬ!» — обрадовалась дура по имени Алиса, в первый раз использующая ментальную связь, — «ХОРОШО! КОНРАД! АННИКА В БЕДЕ! ЗА НЕЙ ГОНЯТСЯ! КРЫСЫ ЕЁ УВИДЕЛИ!»
— «Говори меньше! Говори, где она!», — точно дура, сейчас в ноль потратится.
— «…ОНИ БЕГУТ НА СЕВЕ…»
Что за долбанная везуха-невезуха. Совсем недалеко от меня. Девчонка перестает орать мне в мозг, видимо, откат от буквального пережигания крови при общении через техногенный город её догоняет, а вот что делать мне?
Думай, Конрад, думай.
Ладно, пойдем проверенным путем.
—
Обескровленная блондинка и чемоданы едут на мне до девятого этажа. Там я сдираю когтями замок с люка, ведущего на крышу, перетаскиваю наверх трофеи, загоняю котов. Выдавливаю из себя немного крови и, отчаянно торопясь, рисую на голом тощем пузе блондинки несколько знаков ритуала, погружающего в долгий и нездоровый сон. Оркофилка и паршивая мать никак на это не реагирует, её ни для кого нет, что есть хорошо.
— Охранять… — цежу я котам, — Охранять, пока не вернусь. Гоняйте или атакуйте любого, кто приблизится, кроме знакомых, понятно⁈
На всё про всё у меня уходит две минуты, которые я собираюсь компенсировать, занявшись идиотским вредительством.
Спрыгнув как дурак с крыши солдатиком вниз, я вцепился полностью выдвинутыми когтями руки в облицовку стены, а затем поехал вниз, вовсю портя общедомовое имущество, с пылью, крошками и мелкими камешками, барабанящими по шляпе. Это Миша Пересветов, бедолага, которого я выпил в молодости, фильм какой-то смотрел. Очень ему ярко в голову сцена запала, от чего и мне досталась в высоком качестве и хорошо сдобренная эмоциями. Бедолаге это казалось очень крутым… На самом деле — нет. Львиная доля всех этих супергероев, волшебников, монстров и сверхлюдей запросто бы померла от одного скромного снайпера с винтовкой некрупного калибра.
Приземлившись, я рванул с низкого старта с максимальной скоростью. Улицы, дороги, прохожие, все тут же смешалось в калейдоскопе плотной городской застройки.
Анника Скорчвуд не заслуживает спасения. Эта простая и, в общем-то, очевидная мысль в себе даже негатива не несет. Безответственная, безалаберная, не могущая взять себя под контроль. Настоящая головная боль. Только с одним маленьким нюансом.
Скорчвуды могли если не купаться в роскоши, то жить где-то очень близко к этому состоянию, Шпильке стоило только пойти туда, куда идет каждая вторая гоблинша и каждая четвертая полуэльфийка. В шлюхи. Магнум Мундус с его пресыщенными эльфами встретил бы полукровку-иллинари с распростертыми объятиями. За каждую ночь ей бы отвешивали золотые империалы, да и не по одному. Она могла бы себе позволить персонального менеджера, который бы выдавливал из толпящихся клиентов все соки…
Но она, эта маленькая неудачница, любящая ходить по дому в чем придётся, даже мысли о подобном не допускала ни разу. Вы, конечно, можете спросить: «Конрад, а твое какое дело? Почему ты в это лезешь? Зачем? Она — просто придаток к лысому здоровяку, охраняющему твой дом и поддерживающему в нем порядок. Придаток неудобный. Если она исчезнет, Шеггарт всё равно никуда от тебя не денется. Он мямля и затворник, которому некуда деваться»
Да, вы совершенно правы. Только я, Конрад Арвистер, вампир, бессмертный. У меня нет потребностей, из которых вы, смертные, придумавшие здравый смысл, сделали культ жизни, зовёте базой. Там, где вы выживаете, существуете, цепляетесь за эту жизнь, я прохожу свободно и легко, не замечая ваших трудностей.
Это заставляет изобретать свои.
За Шпилькой, удирающей на своих двоих, гнались четыре одетых в черную кожу полугоблина на вертких легких мотороллерах. Скорость высокую они поддерживать не могли, но у неё на хвосте висели с редким умением, разгоняя прохожих воплями, матом и гудками своих смешных недоциклов. Малявка удирала, стараясь держаться оживленных улиц, чем и тормозила продвижение идущих по её следу разумных — тем приходилось маневрировать и тормозить, чтобы не вмазаться в какого-нибудь прохожего.