Харитон Мамбурин – Щекотка ревности (страница 20)
Возможно, начальника Управления так и не узнали, поэтому никто, к своему глубочайшему сожалению, не застрелил пришельцев и… не застрелился сам.
Глава 9
Тротиловый эквивалент
— Добро пожаловать в капитул ордена «Взыскующих». Какая нужда привела вас сюда в этот погожий день?
— Здравствуйте, мне нужен Тарас Аврелий Эйнц.
— Хм… прошу меня извинить, но старейший паладин не принимает посетителей с улицы…
— Я Конрад Пе… Второй, король Агалорна. А еще вампир. И Блюститель. Выберите, что вам больше нравится, и позовите сюда Тараса Аврелия.
— К… ха…
Это был довольно комичный эпизод, потому что стучаться в кабинет этого самого паладина мне пришлось головой потерявшего сознание парня из приемного покоя. Чуть менее комичной была попытка найма упомянутого Тараса Аврелия Эйнца, заслуженного и старого, но еще довольно крепкого старикана, весь разговор грустно косившегося на красивый двуручный меч, присобаченный к стене. Впрочем, к концу беседы жадные взгляды на оружие уже не бросались, а сам лысеющий старикан пусть и без особого восторга, но взялся за предложенное мной задание.
А вот день уже был куда пасмурнее, когда я с отрядом стражи и двумя магами стоял посреди мостовой на улице совсем неподалеку от центра города и смотрел на то, что осталось от Тараса Аврелия Эйнца после попадания метеорита. Нога в потёртом разношенном сапоге… да и, в общем-то, всё.
— Только один разумный во всем Крейзене способен на подобное заклинание, ваше величество, — маг, замеривший парой кристаллов фон вокруг останков паладина и ямы в мостовой, был вежлив, но категоричен, — Выпускники Брайзена, даже сам ректор, никто из нас не способен выдать настолько концентрированную ману для воззвания.
— А ритуал? — поинтересовался я, напряженно размышляя.
— Ритуалом… конечно, — покивал маг, отряхивая руки, — Только он стационарен, а тут жертву нужно было держать в поле зрения. Вы, насколько я знаю, понимаете, что это значит.
Тараса как муху прихлопнул очень сильный маг. В щи сильный. Могучий как черная американская лесбиянка, подсевшая на протеин и приседания. Такие известны все наперечет, если говорить о тех, кто может на голубом глазу и незнакомом месте сотворить заклинание, сдергивающее метеорит из космоса и направляющее его точно на цель размером с вредного старого пердуна. Это — зашкаливающий уровень мощи и контроля, совершенно неподвластный человеку. Без ритуала.
Человеку. Без ритуала. А вот эльфу…
Во дворец я вернулся, полный тяжких дум. Изначальный план был хорош — я нанял Тараса, крайне уважаемого во всех слоях общества рыцаря-ветерана, чтобы он разузнал среди крейзенского дворянства очень интимную тему — а не вел ли какой-либо род летописей самостоятельно? Это более чем могло быть, только вот с позиции короля, бастарда, вампира или даже Блюстителя вызнать подобную деликатную информацию бы не получилось. Именно вердиктом Слейда летописи были запрещены, а значит, каждый род, кто осмелился их в каком-либо виде продолжать вести — был изменником.
А его — хлоп! Как муху…
Что из этого следует?
Первое: за нами следят. За мной. Магическим образом, незаметным для Блюстителя и мастера тауматургии. Отсечь слежку не выйдет, её методов, форм, заклинаний и ритуалов великое множество. Достаточно лишь сказать, что незаметно отслеживать такого как я — далеко не самое маленькое достижение. Но следят, слышат, о чем говорю, видят, что делаю.
Второе: кто-то продолжает подставлять Дианель Ерманкиил, безумную, но совершенно безобидную эльфа-библиотекаря. Относительно безобидную. Зачем? Чтобы я убился об неё или чтобы она убилась об меня? Отставить манию величия, Конрад, ты должен видеть все горизонты. Перспектива наличия второго эльфа-архимага в городе? А какой смысл? Стал бы он следить за мной и бить паладинов орбитальным мусором? Меня убить гораздо проще.
Третье: этот неизвестный «кто-то» крайне сильно заинтересован в том, чтобы правда о Слейде и всей этой истории с Орденом Летописцев не вылезла на свет.
А еще здесь каким-то боком вампиры. Непонятным, мутным, опасным и угрожающим.
Задница? Полная задница.
У Тараса Аврелия Эйнца была уникальная позиция. Паладин ордена «Взыскующих» нравился и был угоден категорически всем, кроме самых гадких низов общества. Заслуженный старпер и другие из его кружка по интересам играли очень интересную роль затычки в местных делах, верой и правдой работая как в интересах людей, так и в собственных. Но всегда верой и правдой. С годами паладин превратился в фигуру, пользующуюся доверием, и, при этом, категорически нейтральную.
Заменить мне его было некем.
Ко всему этому вчера, поздно вечером, я проник в Усыпальницу Королей, где попытался понять, есть ли место для ритуала допроса мертвеца, но в итоге, вскрыв саркофаг Слейда, узнал, что кто-то обработал останки магией, полностью затершей возможность поднять пласт памяти когда-то жившего человека. И этот «кто-то» прошелся по всем гробам Арвистеров, царствовавших после моего младшего брата.
А теперь еще и паладина прибило.
— Кто такие эти паладины?
— Отрыжки прогресса… — пробормотал я, не выходя из раздумий, — Есть, скажем, два рыцаря. Оба «сэры», у обоих домены, но один во всем соответствует высокому званию, а второй не очень. А жить надо обоим. Когда разница становится чересчур заметна, то обычного рыцаря, который почестнее, начинают просто чествовать больше. А куда больше? В вверх нельзя, будем вширь. Так и появляются ордена, тамплиеры и прочие паладины, выдвигаясь из обычной сволочи, которая всё это время стремилась на дно… Так. Стоп. Оппенгеймер, ты разговаривать научился?
— Слышь, я, конечно, тоже рыжая, но не настолько! — заявила мне задавшая ранее вопрос Алиса, лежащая, почему-то, у меня на коленях, — Давай гладь дальше, сейчас моя очередь!
— В смысле твоя? Я сюда с котом садился! — справедливо возмутился я замене толстой и пушистой тушки на худую и костлявую.
— Пф! — завозилась нетерпеливо та, — Да через тебя все прошли, включая Лэсси и Грегора. Вон Виолика сидит довольная как не знай кто. Гладь давай! Я долго ждала!
— Кто такая Лэсси? — насторожился я, понимая, что в задумчивости многое упустил.
— Как кто? — рыжая аж голову выкрутила, — Вон лежит.
У камина лежала толстая собака лабрадор. Почувствовав мой взгляд, она обернулась и дружелюбно повиляла хвостом.
Ну вот, здрасти…
Ладно, надо действовать.
— Если гору Магомету обнесли большим забором, а его при всем при этом в тюрьме заперли как вора, у него нет хода прямо, да сама гора не ходит… — забормотал я, вставая с кресла, — … значит, что мы скажем дружно? Магомет в тюрьме нашкодит. Его выгонят оттуда, он слона с собой угонит, весь забор слоном сломает, и к горе у нас он сходит…
— Чегооо⁈ — хоровой вопль со всех сторон заставил меня улыбнуться.
Первым делом я вызвал леди Миневру Синглс и Брахиуса, отдав им высочайший приказ собирать манатки. Не свои, а общие. Король изволит отбыть в летний дворец, немедля и срочно, вместе со своими гостями, а также всеми рыцарями охраны! Заодно необходимо отнести пару писем в Брайзен и дождаться немедленного ответа. Понятно? Нет? А Я, Конрад Второй, говорю, что понятно. Приступать немедленно!
Далее нужен гонец в капитул ордена Взыскующих, для обсуждения некоторых вещей с комендантом, также я планирую задать в летнем дворце бал (девчонки, отставить визг!), мне потребуются швеи, оркестр, церемониймейстер, фонды, три барда, иллюзионист, представитель рыбацкой артели…
Наведя шухер, я обратил своё внимание на возбудившихся подруг, котов и собак.
— А теперь ваш черед, дорогие мои, — осклабился я, — все дружно стиснули зубами яйца в кулак, вытащили наружу всю свою хитрожопость, и приготовились. Мы идём тащить самую большую репку в мире!
— Чегоооо?!.
Кто бы не задумал со мной играть, а со мной именно играют, не принял во внимание одну маленькую деталь. Я Блюститель. Такие как я крайне неразборчивы в средствах достижения цели. Или разборчивы, тут как посмотреть.
У нас очень богатый выбор.
Как нужно правильно смущать эльфийку-библиотекаршу? Это знание я пронес сквозь бесконечные годы своей службы, потому что без него моя жизнь была бы куда менее интересна. Хотя, возможно, именно из-за Дианель я получил психическую травму, сделавшую меня таким бабником… но не суть. Главное — что я умел к ней приставать и знал ограниченный набор реакций девушки из тех, которыми она реагирует на повседневные раздражители.
Проще говоря, оперативно воспользовавшись моим боевым табором (считать его гаремом я не собираюсь!), я ошеломил невинную голубоглазую блондинку, проведшую уже несколько вечностей между книг, а затем, вовремя подсунув угощение в виде свежего печенья (и выключив специальным жестом всю акустическую атаку от девок, детей, котов и собак), ловко уболтал её ехать с нами в летний дворец, добившись рассеянного согласия. В себя она пришла только когда я уже понес добычу из башни.
Как и всякая правоверная особь женского пола, Дианель затруднилась с выбором, когда ей нужно начинать орать, плеваться и разбрасываться заклинаниями (люди же вокруг!), так что ныть начала только будучи всунутой в карету.
Ульяна дала ей пива.
…
Ладно, не дала. Оглушила трёпом, заболтала и набухала. Причем, это, правда, виделось только со стороны, делала она это испуганно и напряженно, поглядывая на меня, как на врага народа. Не могу её за это винить. Мои планы, они такие… опасненькие.