Харитон Мамбурин – Решатель (страница 30)
Из-за компьютера меня чуть не выкинула раздраженная панда, которой, видимо, не так нравилось у меня гостить, как можно было подумать. Видимо, комбинация из пандолюбивой Эны и моих манипуляций, постоянно оставляющих медведя «на донышке», плохо сказывались на его самочувствии.
– Кончай реветь, – тихо приказал я медведю, – Исцеление не всесильно, иногда нужно просто дать время. Сейчас пойдем будить твоего приятеля.
Никакой радости в содержании огромного зверя нет. Даже сам Пангао, несмотря на свою экзотическую внешность, характер и ум, остается, всё-таки, медведем, который ест и гадит как самый настоящий медведь. Его же бессознательный коллега по необычности, будучи гораздо крупнее самого Пангао, производил не меньшее количество удобрений, которые мне приходилось закапывать. И это я молчу про то количество мяса, которое ел этот больной.
Сейчас, глубоким вечером, удивительно тихим по причине того, что я отправил Эну ночевать к брату, было самое время посмотреть, что вышло с мастиффом.
– Сядь здесь, – приказал я Пангао, указывая на землю, – Первое, что он должен будет увидеть – это тебя. Если кто-либо из вас начнет разносить мой дом, то я не посмотрю на то, что вы редкие животные.
Панда, что слегка насторожило, без возражений выполнил мое указание. Проверив себя, я шагнул к огромной горе каштаново-рыжей шерсти, а затем, положив руку на морду собакообразного чудовища, дал краткий слабый импульс Ки, нарушающий технику, сковывавшую мозг пациента. Затем вернулся к Пангао и встал рядом с ним, скрестив руки на груди.
Нужно было подождать.
Через десять минут копна меха, источающая запах огромной псины, зашевелилась. Несколько раз слабо лягнув воздух массивными лапищами, тибетское чудовище лениво и неуклюже улеглось на пузо, медленно мотая головой размером с севшую на корточки Эну. Пангао фыркнул, засопел и захрюкал, тыча меня лапой в ногу, но не сводя глаз с чудовищной псины.
– Ты что, удивлен, что он может сидеть? – недовольно спросил я, – Кстати, он понимает японский?
Панда сделала вид, что понятия не имеет. Даже лапами развёл.
Это как?
Лежащий на животе пёс, чья голова представляла из себя совершенно невыразительный ком меха,
Я обратился к нему на всех земных языках, что знал.
Пёс не прореагировал.
– Плохо, – констатировал я, обращаясь к Пангао, – Мне нужно его коснуться, чтобы проверить, как его организм ведет себя, когда хозяин в сознании. Если бы не это, то я бы просто выгнал его на улицу…
Китайский медведь грустно хрюкнул, а вот из глубин огромного пса внезапно раздалось глухое ворчание. Этот звук моментально отвлёк Пангао от его мыслей, вынудив вперевалку пойти к своему звероподобному знакомому. В следующие пять минут я был свидетелем того, как общаются панда и мастифф. Ворчание, урчание, похрюкивание… это кончилось тем, что собака с некоторым трудом взгромоздилась на свои колонноподобные ноги, а потом медленно и неуверенно подошла ко мне. Его массивная голова была на уровне моей грудной клетки.
Я стоял в ожидании. Когда мастифф замер, показал ему пустую ладонь, а затем спросил:
– Можно?
Он ткнулся мне носом в руку.
Хорошо.
Пара минут проверки, наблюдение за постепенно оживающим источником, отсчет пульса, давления, рефлексов. Отлично.
– Поздравляю, ты здоров. А теперь выметайтесь отсюда, оба.
…уходить звери не захотели. А я не захотел драться с двумя нахалами, суммарно превышающими мой вес один к семи.
Правда, ключевое слово было: «уходить».
– Теперь этот кусок меха – твой должник, – объявил я зевающему Жирному, стоящему возле пригнанного им фургона, – не знаю как, но он с тобой расплатится. Эта панда полна сюрпризов.
Сидящий перед нами на заднице Пангао торопливо грыз стебель бамбука, но против моих слов явно ничего не имел.
– Да ладно, Кирью-сан, я, как бы, обойдусь… – неожиданно застеснялся бывший сумоист, косясь на раскачивающийся фургон, в котором устраивался мастифф.
– Не советую. Он иногда может оказаться очень полезным. К тому же, Жирный, медведь старый знакомец Горо Кирью. Приятель, можно сказать.
– Оо!! А второй…?
– Про него лучше сразу забудь. Никто никакой собаки не видел.
– Хорошо, Кирью-сан. Вы с нами?
– Нет, Пангао будет показывать куда ехать, ему нужно сесть с тобой.
– Ох…
Получить в должники необычных зверей заманчиво, конечно, но сопряжено с рисками получить и их врагов, одновременно владеющих и огнестрельным оружием, и техниками. Осторожность не помешает. В любом случае, я расскажу об этом Хаттори. Может быть, бывший детектив расскажет больше о чудо-панде.
Мои мысли смешал телефонный звонок, после которого эти раздумья пришлось отбросить… как и любые другие.
Ситуация диктовала действовать немедленно.
Глава 14
Плоды победы
Сквозь прозрачные стекла аэропорта, через которых было видно взлетную полосу, на нас смотрела ночь и огни набирающегося высоту аэролайнера, уносящего Эну и Такао в Чили. Мы с Маной стояли, провожая борт, а неподалеку от нас тихо и шепотом парочка престарелых японцев обсуждали, как изменились времена с их молодости, когда молодежь себе могла позволить максимум съездить в соседний город. Огава, курящий в застекленной курилке, делал вид, что он совсем посторонний и никого тут не знает.
– Ты могла бы улететь с ними, – говорю я жене.
– Если они попадут в опасность, то вряд ли им причинят серьезный вред, – очень тихо отвечает мне девушка, стоящая со мной под руку, – Но, если я попробую их защитить, мы перестанем быть семьей.
Справедливо. Мана не умеет сдерживаться и притворяться нормальной тогда, когда ей надо
– Тогда попробуем сделать кое-что полезное здесь, – коротко киваю я, – Поехали.
Все началось несколько часов назад. На окраине нашего района был пресечен групповой конфликт с использованием оружия, в ходе которого все участники перестрелки были арестованы. Они принадлежали к двум разным конкурирующим бандам, нанятым иностранцами, а сцепились по прямому приказу заказчиков, обнаружив, что преследуют одну и ту же цель. Меня. Точнее, мою семью. Вместо того, чтобы «поделить» цели, они схватились за ножи и пистолеты.
Нелепое стечение обстоятельств или…? Спящий Лис слишком вовремя мне позвонил. Логично, я понимал, что не все русские еще убрались со следа покойной Лены, как и американцы оставили хоть кого-то для слежки за мной. В сети меня постоянно пытаются отследить, но пока безуспешно, видимо, это и стало причиной «живого» участия с их стороны. Третья сторона – местные власти, те из них, кому моя свобода уже хуже прогорклых моти. Получив такой повод, они не упустят возможности им воспользоваться.
Значит, мне нужно исчезнуть. А вот Мане…
Путь до Огасавары, особой деревни, в которой как-то лечился отец Маны, занял у нас всего час с небольшим. Знакомая старушка с удовольствием согласилась приютить девушку у себя, с неменьшим удовольствием же взяла деньги, а потом еще и забыла о том, что меня видела.
– Тебя тут найдут, понимаешь? – спросил я супругу, – Это место под наблюдением Комитета.
– Но ведь это и нужно? – улыбнулась она.
– Да, – я позволил себе скупую ответную улыбку, – На тебя тогда в обязательном порядке выйдет Икивашири, с личным разговором. Просто упомяни при нем, в любом контексте, слова «зеленый автобус». Он будет знать, что ты неприкасаема. Всё, я пошёл.
– Будь… осторожен.
– Постараюсь.
Гордиевы узлы принято рубить, но в обществе, в котором человек лишен права носить меч, всех и каждого вынуждают их развязывать. Этим занятием люди поглощены до того момента, пока не становятся совершенно бесполезны как для общества, так и для семьи.
Меня подобное не устраивает.
Первая остановка – собственный дом. Проникнуть внутрь мимо трех человек в полицейской форме, уже находящихся внутри, дополнительно заблокировать все компьютеры в подвале, забрать заранее подготовленную сумку с вещами. Для практика «пустоты» не представляет сложности, также, как и оставить записку в почтовом ящике Сенко-гуми. Затем удалиться.
Вторая остановка. Дом, арендуемый семьей де Суиньга. Хозяин, его сестры и гость как раз собирались позавтракать.
– Для вас это будет лишним, – обращаюсь я к девушкам, – Обстоятельства сложились так, что инициироваться вы будете прямо сейчас.
Испанки бледнеют, а Джакобо обеспокоенно спрашивает:
– Это опасно?
– Нет, – качаю я головой, – Для человека с приличной силой воли. Впрочем, ты сможешь помочь своим родственницам.
– И что может быть важнее, чем обучение представителей Старых родов, м? – с кислой миной спрашивает меня Ганс.
– Вы новости совсем не смотрите? – оборачиваюсь я к нему, – Ну, то есть ты?
– Местечковые дрязги меня не волнуют! – задирает нос подросток.
– А, ну хорошо, – киваю я, – Я глава крупной цифровой компании с годовым оборотом большим, чем у любого Старого рода. Это так, одно «из», так что дел, важнее Старых родов, у меня несколько. А теперь, будь добр, не мешай. Суньига сегодня придётся тяжко.
Мы впятером идем в комнату, где обычно упражняется с медным прутом Джакобо. Я сажаю парня по центру, а его нервничающих сестер по бокам от брата. Аффаузи продолжает задавать вопросы, я прошу его выйти из комнаты, но высокомерный мальчишка, вспомнивший, видимо, прошлое, не унимается. Его чувство собственной важности в очередной раз задето?