Харитон Мамбурин – Псалом дробовика (страница 11)
— У нас свой дед есть, — кивнув на меня, вампиресса вернулась к расчесыванию Нормы, — В нормальной обертке. Позову вот лучше его. В зоопарк.
— У нас есть свой зоопарк дома… — хмыкнул я, вызывая обиженное пыхтение от сидящей на колене Юки. Пришлось её гладить наравне с бинтуронгом. Японка ерзала. Видимо, то, что с ней проделала недавно Эрика, еще не совсем прошло. Что было довольно странно, потому как оборотни…
— Я не хочу говорить на эту тему! — надулась Юки, отбиваясь от соседки по колену, решившей узнать, что такого хорошего в банановом мороженном.
— Психосоматика, — с важным видом пояснил оправившийся от побоев альв, — Кстати, сейчас приедет заказанный мной аэрогриль. Никто не хочет попробовать?
Захотели, безусловно, все, на что и рассчитывал хитрый подземник, ненавидящий работать иначе, чем за компьютером. Я с Широсаки пошёл за мясом, Гритт принялся готовить маринад, Эрика развлекать разговорами самого отшельника, а Норму, чтобы та не скучала, отрядили купать Соню, что, неожиданно, вылилось в комедийно-эротическое шоу, записанное на видео.
Вышел очень неплохой и очень мирный вечер, наполненный почти семейной атмосферой, дополненный внезапным, но довольно приятным событием. Мне позвонил равви Фридман, вызвав на короткий разговор, а когда я пришёл в его синагогу, старый еврей слегка стесненным тоном признался, что допустил ошибку в своих расчетах.
— Дела, мой юный друг, пошли совершенно не так, как планировались, поэтому зверю, которого вы держите у себя… предпочтительно больше не существовать, — смотрел он на меня сквозь толстые стекла своих очков, — Я вовсе не утверждаю, что его нужно лишить жизни и избавиться от тела, хотя это, безусловно, было бы надежнее, но удовлетворюсь тем, если он больше нигде не покажется. Вы можете это организовать?
— Мы можем оставить его себе, — подумав, принял я решение за всех под кивки старика, — А вот увозить бинтуронга из Тайланда было бы плохой идеей. Можете немного прояснить ситуацию?
— Да. Немного, — согласился раввин, — Та организация, что была заинтересована в звере… её поглотила другая, более мощная. Агрессивный рейдерский захват, молодой человек. Исследования засекречены. Боюсь, моих ресурсов не хватит, чтобы провести с ними плодотворные переговоры. Риски слишком велики, а других интересантов в звере нет. Кроме того, получив доступ к исследованиям, они смогут повторить результат, следовательно будут заинтересованы не в получении этого бинтуронга, а в его ликвидации. Понимаете меня?
Я его понял.
Домой вернулся с благими вестями. Не то чтобы кто-то в команде вообще воспринимал Соню временным гостем, так что к новости о том, что она теперь полноценно наш медведь, отнеслись почти с восторгом. Альв пытался бурчать и фальшивить, но у него не вышло, именно в этот момент он и кормил Соню неудачно запеченным полусырым мясом.
Более того, Хатсбург развела большую активность, заявив, что зверю требуется какая-то природа, да и нашему Алебастру она тоже не помешает. Под это дело решили пустить единственный доступный ресурс — простаивающую башню с колоколом. Там, по мнению размечтавшейся вампирессы, можно было разбить небольшой вертикальный садик, облагородить внешними горшками с ползучими растениями, провесить на бойницах решетки. Последнее бы не помешало использовать вышку как снайперскую позицию, зато листва бы послужила отличной маскировкой.
— Вот тогда вы с Юки этим и займетесь, — определил виновниц будущей реновации барон, — Ты любишь всё покупать, а наша легкая лисица будет это всё устанавливать!
— Женщины будут работать⁈ — возмутилась брюнетка.
— Женщины будут наводить красоту и пользу! — сурово кивнул барон, — Пока мужчины будут работать!
— Тогда годится, — тут же согласились с ним, — Бегать по жаре и искать колдунов — так себе занятие.
Чудесный и мирный день продлился часов до трех ночи. Мы поиграли в настолки, пошутили, поучили Норму играть в техасский холдем, а затем расползлись по комнатам, не выпив ни капли алкоголя. Умиротворения и без того было достаточно. В кои-то веки не нужно было куда-то бежать, тренироваться в подводных работах, рисковать за гроши, охотиться за колдуном и кардиналом. Проблемы если и были, то именно к нам они на сегодня не имели отношения.
Однако, когда я уже валялся в постели, просматривая любимые сайты с мемами, кое-кто решил вторгнуться на мою территорию. Это была Эрика Хатсбург собственной персоной, с влажными после душа волосами и всего лишь одним полотенцем на теле. Не очень большим полотенцем, я бы сказал. Даже очень небольшим.
Плюхнувшись задом на кровать, и показав тем самым куда больше, чем позволяют приличия, Эрика уставилась на меня непонятным взглядом. Отложив смартфон, я вопросительно приподнял бровь.
— Сколько человек ты сегодня убил, Петр Красовский? — задала почти неодетая женщина необычный вопрос.
— Четверых… или семерых, — честно ответил я, моргнув, — Не помню.
— Четверых или семерых… — задумчиво пробормотала она в ответ, слегка кивнув себе, как бы в подтверждение слов, — А… за всю жизнь? Ну, в смысле сколько себя помнишь? Как думаешь?
— Я прикрою глаза, ты меня сильно отвлекаешь, — вздохнул я, — Но, если усну, не буди, это гораздо сложнее, чем считать овец!
В ответ меня пихнули рукой в живот, чуть не оголив свою грудь. К счастью, та была слишком большой, и вся оголиться не успела.
— Не могу тебе ответить на этот вопрос, честно… — спустя несколько минут усилий, ответил я, разводя ладонями в стороны, — Давай так. Уберем из уравнения тех, кого я убил бомбами, либо обрушением здания, также тех, на кого ставил эфирные мины, затем все нечеловеческих существ, не уверен в степени их разумности, забудем про две шахты, которые пришлось завалить и… исключим, пожалуй, китайцев. Я реально в них путаюсь. Получится ну… полторы-две тысячи, не больше.
Пару минут Эрика молчала.
— Полторы-две? — хрипло переспросила она.
— Видишь, как сложно посчитать, — вздохнул я, — Но на такие вопросы отвечают либо «много», либо точно. Ты спрашивала, чтобы услышать «точно». Я старался. А, стоп, еще есть и эта жизнь. Ну тут человек пятьдесят… вроде бы.
— Пятьдесят, Красовский, это на пятнадцать серийных убийц наберется, — тяжело посмотрела на меня вампиресса, — Или на две полноценные карьеры киллера. А тебе девятнадцать месяц назад стукнуло.
— Эрика, ты — красивая голая женщина в моей постели, — ухмыльнулся я, — Таким обычно врут напропалую, чтобы понравиться. Особенно в девятнадцать лет. Я тебя ставлю выше этой прозаики, но, должен заметить, что моё терпение небезгранично. Твоей чести ничего не угрожает, но вот вылететь отсюда с пинком под задницу вполне можно. Шансы растут буквально на глазах.
Это было очень
Я не был ни тем, ни другим.
Вместо ответа, брюнетка, как-то обреченно вздохнув, полезла на кровать целиком, ложась рядом со мной и чуть ли не насильно умащивая свою влажную голову у меня на плече. Поерзав и устроившись, она оправила полотенце, которое героически продолжало выполнять свою нелегкую роль, а затем, уведомив меня о своем благопристойном виде, продолжила этот весьма странный разговор в задумчивом тоне:
— Когда мы только познакомились, я подумала, что ты неприлично удачливый мерзкий старый головорез, наслаждающийся новой жизнью. Отымевший кучу молодых девок, лишивший их покоя, а затем выкинувший из своей койки. Еще и везучий, потому что, вместо того, чтобы ходить строем где-нибудь в Антарктиде, поставлен в самое бандитское место планеты обучать молодняк. Я знала, что ты нам нужен, мне нужен, что мы подохнем здесь без тебя, но каждый день себе твердила о том, что ты — всего лишь бандит, которому навязали сосунков.
— Не вижу никаких ошибок в твоих выводах, — улыбнулся я, рассматривая потолок. Последнее действовало на меня успокаивающе.
— Так и есть, — женская головка на моем плече слегка кивнула, — Ты оказался даже хуже. Настолько хуже, что у меня в мозгах не укладывается. Я бы никогда не смогла бы вообразить, что человек, с утра отнявший семь жизней, может спокойно прийти домой, спокойно сидеть со всеми за столом, перешучиваться, подтрунивать… заботиться. Что он будет искренне рад тому, что здоровенная зверюга теперь висит на нашей шее. Что он посадит себе на колено взрослую девицу и будет гладить её по голове совсем не за тем, чтобы вскоре опустить эту девицу ртом на свой член. А нормально… знаешь? Просто из заботы, из… семейных отношений. Да и сейчас, знаешь, что я поняла?
— Что? — мои версии тут точно никак не играли роль.
— Что если бы ты реально меня полуголую выставил из комнаты, да еще и с пинком, то я бы не обиделась, Петр, — очень серьезно произнесла Эрика, — Даже не сумела бы, потому что заслужила. Потому что, когда я валялась вот на этой кровати пьянющая и просила меня погладить, ты меня погладил. Дал то, что было нужно. Заботился. Проявлял себя. Сдерживал. Ладно бы со мной, но мы все наблюдали за тобой. Делились выводами. Ты нормален, ужасно нормален. Ты не угрожаешь старухам на рынке, не наставляешь пистолет на тех, кто тебе не нравится, не насилуешь, не грабишь, не убиваешь. Ты даже не дед. Даже не убийца… в том плане, в котором привыкли думать об этом слове мы, жители этого мира. Ты убиваешь легко и естественно, но только если есть повод.