Харитон Мамбурин – Поцелуй скуки (страница 28)
— Блюститель Старри, эльф…, — угрожающе процедила, наполняя свои слова инфернальными шепотами, она, складывая руки на груди и раскрывая за спиной свои черные крылья, — Верни мне моих людей. Или я разозлюсь.
Глава 13
Паутина блефа
— Дамы, господа… — я с ухмылкой выполнил полупоклон, проводя рукой в приглашающем жесте, — Добро пожаловать в Пандемониум!
Идущие за мной фигуры с надетыми на лица черно-белыми масками никак не отреагировали на шутку, а двинулись вперед, чуть ли не сохраняя строй. Но одна осталась. Высокая стройная женщина, наряженная как последняя шлюха, но с куда более изысканным вкусом. Черная кожа, черные волосы, черные глаза. Всё остальное — снежно белое.
— Скучный домен, — легкая хрипотца в голосе Малиции осталась такой же, как и при жизни, — Как называются смертные, что потребляются здесь? Христи… ане?
— Именно так. Только не обижай местного хозяина, дорогая. Я бы на твоем месте не стал бы его недооценивать. Идём?
— Веди меня, Конрад. Но не смей быть скучным.
Эти черные губы чуть-чуть не улыбнулись.
Жизнь, смерть… Для абсолютного большинства смертных — это всё. Они дышат, едят, пьют, просыпаются, испражняются, суетятся, но когда приходит конец, то они прекращают быть. Становятся кормом богов или демонов, получают очищение души, затем их Искра находит себе нового носителя, и процедура повторяется. Такие, как Малиция — вышли из этого нудного и бессмысленного цикла. Возможно даже хлопнув дверью.
Правда, об этом мало кто знает и еще меньше тех, кто помнит. Некромант, конечно, мог вдоволь полазить в моей голове, но я далеко не все тайны ношу с собой… и в голове. Душа же для повелителей смерти — потёмки.
— Мы договорились, — бросаю я, шагая рядом с временно мертвой женщиной, — Ты рассказываешь мне, что происходит там, а я развлекаю тебя здесь.
— Погоди, — останавливается она, стремительно оборачиваясь, — Ждем.
— Ждем? — приподнимаю бровь я.
— Да.
Стоять посреди адского города, обманчиво пустынного на вид, нашей процессии приходится недолго, минуты две. Нас нагоняют трое разумных, каждый из которых мне знаком. Демоница из банка, что направила меня сюда в первый раз, и её сопровождение — два полугоблина, связанных родственными узами.
Скорчвуды.
При виде меня выражения на ошарашенных лицах Шпильки и Шегги чудесным образом преображаются в смесь облегчения и гнева. С удовлетворением замечаю, что они целы и здоровы. Хорошо.
— Вы — молчите, — повелительно указывает пальцем на подошедшую троицу Архивариус, — Мы — говорим.
Этого достаточно, тем более что говорить придётся не о погоде. Мертвая эльфийка, принявшая в себя дикую ярость гибельных заклятий некроманта, начинает мне рассказывать о том, что происходит в месте, которое мы совсем недавно покинули.
Предыстория нашего же здесь появления скучна и прозаична. Я поднялся на лифте, зашел в кабинет Малиции, приблизился к ней, исторг из себя чудовищную магию, ждавшую своего часа. Магия драматично впилась в белое тело прекрасной женщины и… убила её, разумеется. Нафиг. Мертвая же Малиция мне задумчиво кивнула и сказала, что нам нужно покинуть этот план. И вот мы в Пандемониуме, куда притащили и Скорчвудов. Прозаично, глупо и неинтересно. Ах да, ну, за исключением того, что мы, когда попали сюда, открыли крошечную щелочку в Нижний мир, который и выжрал из меня всю остававшуюся магию зачарований, клятв и прочей мути. Практически счастливый конец. Прозаика.
Куда интереснее было то, что происходило сейчас в столице Срединных миров.
Первым можно было назвать собачью свалку вокруг бездыханного тела Мэрвина Данделиона. Как оказалось, этот юный похотливый эльф считался основным ключом, с помощью которого можно претворить вырванные у меня знания о Матери-Магии в жизнь… не считая Малиции, но вот на последнюю рычагов влияния у многочисленных
В общем, долго ли коротко, в высоких кабинетах шла война, остервенелая и братоубийственная. Доставались пачки компромата, в ход шли угрозы, шантаж, предложения и воззвания. Поднимались старые долги. Никто не понимал, как вывести бедолагу Мэрвина из комы, но все были заняты попытками забрать его себе. Адамаса тоже привлекли к этому процессу, из-за чего Советник полностью упустил блицкриг Старри, превратившей Магнум Мундус в горящий во время потопа бордель.
Теперь к веселью присоединилась сотня вампиров во главе с Королем, которые пришли за мной. То есть, обладающие полностью легитимным правом находиться там, где они находятся.
Эльфам нужен я и знания в моей голове, либо гримуаре, о котором они не знают.
Вампирам нужен их отступник-Блюститель, бросивший тень на всех, буквально подставивший всю расу ложными сведениями об оружии массового поражения.
Закрывшейся в тюрьме Старри, играющей с городом в горящий бордель, нужны Скорчвуды, которые вот, глазками лупают и ёжатся, пытаясь отодвинуться от самой несчастной на свете демоницы, которая явно сюда сбежала на постоянное место жительства, после того как переправила обычных смертных в Ад.
Еще есть сидящие под землей Мундуса люди и их неживой предводитель, которые, разумеется, тоже действуют, так как Малиция — мертва. Было бы наивно думать, что они станут упускать такой великолепный момент. Хотя, кто их знает? Не думаю, что они меня тогда
— Не имеет значения, — отрывисто бросает идущая рядом со мной женщина, — Я бы на твоем месте больше беспокоилась за то, что случится, если неживой возьмет под контроль Короля.
— Тот таскает с собой один весьма неудобный и острый предмет, — отмахиваюсь я, — Поднявшего Меч невозможно контролировать. Иначе бы мы никогда…
Разеваю рот, остановившись так, как будто бы врезался в стену. В голове вспыхивают крайне неприятные догадки, версии и теории.
— Малиция, — спрашиваю я, — Как он мог дожить до нашего времени?
— Ты прекрасно знаешь, что никак, — черные глаза с черного лица, сияя радужками предельно-белой чистоты, смотрят на меня как на причудливого зверька, — Некротическая энергия сродни энтропии, она не знает пощады. Либо тварь, что нашёл ты под землей, нашла для себя иной уровень существования, либо мы имеем дело с тварью, что лежала в забытье столетиями, ожидая своего часа.
— А если… — хриплю я, — Он хранил себя в гримуаре? Переписывал себя, обнуляя воспоминания? Откатывал Апатию, попросту стирая себе память?
— Это возможно, — Архивариус задумалась на мгновение, — Омерзительно, но возможно… технически. Я не вижу способов проделать эту процедуру без посторонней помощи.
— Я тоже, — лгу я, отчаянно желая, чтобы мои подозрения не подтвердились, — Я тоже…
Если они подтвердятся, то я буду самым большим ослом во всех Срединных мирах. Это страшнее, чем даже конец света.
— Идем, Конрад. Настала твоя очередь. Рассказывай мне про это место.
///
Шеггард Скорчвуд сидел у себя дома и пил чай. В принципе, это было единственное занятие, позволяющее полутроллю сохранить хоть какой-то рассудок, потому что все его мысли, кроме того, чтобы осторожно держать горячую чашку, были посвящены одному — убийству Конрада Арвистера.
Проклятый вампир в своем уродливом фиолетовом халате сидел в двух метрах от Шегги, удерживая на коленях радостно ерзающую там Мыш, и при этом еще и шутливо собачился со второй дочерью, ревниво напрыгивавшей на них обоих. Его вид, такой домашний и беззаботный, был совершенно невыносим для лысого здоровяка, которому, вместе с сестрой, пришлось пережить очень многое за последние дни.
Причем тут дни. Даже здесь и сейчас.
Здесь…?
В Аду.
Все перемешалось в лысой голове добряка Шегги, парня, который просто хотел сидеть дома и заниматься любимым делом. Только вот ему это было не суждено. Когда они с сестрой, которая сейчас плачет в ванной, решили взять свои жизни в свои руки… им нагрузили вдобавок такого, что воспоминания о том, как они с Анникой, когда-то, в подмерзшей канаве, наполовину заполненной зловонной жижей, давились еще живой и дёргающейся крысой… кажутся почти домашними и теплыми.
Ад был всегда рядом. Они просто его не видели.
Их взяли тогда легче легкого, просто магией, о которой выходцы Омниполиса не знали ничего. Сгрузили в мобиль как две перетянутых колбасы, обыскали, не найдя ничего кроме нескольких ножей. Закрыли глаза, куда-то отвезли, где-то закрыли. Несколько минут и… снова магия.
Шегги отхлебнул, чувствуя, что не ощущает температуры чая. Он не помнил, что с ними делали, о чем спрашивали, что хотели, помнил лишь, когда на него накатывали новые волны одурманивающих заклинаний. В отличие от его сестры, с ним не церемонились, перемешивая сознание как чересчур густую похлебку. Ей немного повезло, Анника, будучи наполовину иллинари, да еще и девчонкой, вызывала у следователей хоть какой-то пиетет. Это, правда, не сильно помогало.
Они не запомнили ничего. Просто в какой-то момент раздалось несколько всхлипов и шлепков тел об пол, потом их с сестрой накачали чем-то, проясняющим сознание, куда-то повели… недолго. Самым ясным воспоминанием бывшего столяра стала улыбка увидевшего их Конрада под небом Ада.
И самым худшим.
З’Враас стал переломной точкой для обоих Скорчвудов, но в записной книжке Арвистера, бывшего короля и настоящего Блюстителя, это достижение не значило ничего. Легкая встряска, чтобы привести мозги двух шалопаев в норму. Он их по-прежнему берег. Своеобразно сдав их эльфам, он позволил своим… питомцам выжить. Бессмысленным, бесполезным, ничего не умеющим, ни к чему не приспособленным питомцам.