Харитон Мамбурин – По сложной прямой (страница 35)
Я сразу понял, что происходит. Так мудохают в трех случаях: в случае измены, в случае дико серьезного косяка и, если джентльмен даму опозорил. Учитывая, что еще вчера они курлыкали, возникает вопрос — ну какие серьезные косяки могут быть у студентов? Правильно, никаких. Измена тоже исключается, потому что у рыжих хоть души и нет, но и ресурсы небезграничные, от чего Димон наших энергичных «чистых» давно и прочно ссыт (особенно на фоне Салиновского, не умеющего держать язык за зубами). Теперь мы видим стаю наблюдающих лахудр, видим Расстогина, видим бешеную Смолову.
Вывод прост: парень всего-навсего поджидал свою девушку у проходной с цветами, чем и спалил всю глубину глубин их отношений перед женской фракцией «Жасминной тени». Нет, наша общага та еще деревня, но тут нужно понимать, что между потрахушками и вечерним последним бутербродом, что, в принципе, дело-то житейское, и БУКЕТОМ — дистанция опупеть какая. Как Марианская впадина.
То есть, проще говоря, Дима спалился перед серпентарием, чем поставил под угрозу Дашкино бытиё. За что сейчас отлучался от тела, от души, от любви и от, конечно же, лишних трат на Смолову, чему был рад меркантильный я.
— Где моё? — поинтересовался я у мужика с пулеметом, явно расстроенного происходящим у его места несения службы.
— Слышь, уйми их! — последовала обоснованная, в принципе, просьба.
— Ты бы мне переданное отдал, да я бы пошёл? — последовала реакция не желающего влипать в чужие отношения меня.
— Приходите позже, сейчас несущий вахту военнослужащий Советского Союза слегка занят творящимися беспорядками, — уклончиво и слегка грубо поведал мне боевой вахтёр.
Занят он особо не был, зато был на нервах, чему было простое объяснение: это с моей точки зрения одна некрасивая дура хлестала уже почти кончившимся веником другого дурака, а вот с точки зрения адекватного человека — тут буйствовали неосапианты. И пулемет, бронежилет, а, может быть, даже броневик, всё это могло оказаться категорически недостаточным! Поэтому слышь ты, умник… помоги!
Следующим предложением я целиком и полностью удовлетворил служивого, и тот, нырнув в каморку, появился оттуда с моим пакетом, который я и взял в левую руку. А в правую я взял Дмитрия Расстогина, тут же принявшись с ним отступать в сторону общежития, где в наличии была Цао Сюин, за которой вполне можно было спрятаться. В целом, на этот моменте история могла бы кончиться, но, как я неоднократно упоминал, Смолова Дарья была удивительно некрасивой для неосапиантки. И поэтому упускать исконно женского права «я не договорила!!» она не стала, погнавшись за мной с тем же ободранным веником!
Смех трёх гиен, раздававшийся нам вслед, ситуацию не украсил, но прозвучал удивительно органично для всей этой трагикомедии.
Дашка, и так будучи запыхавшейся, быстро поняла, что догнать меня не сможет, от чего и начала орать вслед нашей уходящей под крыло хмурой бабы Цао двойке разные обидные вещи. В основном Расстогину. И наорала, в целом, кроме обычных «придурков», «тормозов» и «идиотов» такую страшную вещь как «мы расстаемся!». Чем и перевела мою нетяжелую ношу в разряд брошенных мужиков.
И теперь секите фишку — а кто это у нас тут есть? А кто это не может бросить брошенного товарища на произвол судьбы? А кому теперь придётся выслушивать сопли и слезы рыжего балбеса?
Правильно. Вите.
Нет, для меня, конечно, вся эта ситуация смех и грех, да и вообще на половом органе вращал все эти мелочи, но вокруг-то молодые люди! Они в отношениях-то раза четыре от силы бывали! Для них это все трагедия!
Да и мужская солидарность — одна из немногих вещей, которые с возрастом не отмирают.
В общем, пришлось побыть жилеткой, а когда Димон усосал извлеченную из заначки бутылку водки — то даже проникнуться искренним сочувствием к рыжему. Для меня это при известных фактах было бы практически невозможно, но горюющий Ромео не держал долго камень запазухой, а вывалил основную причину своей скорби — у Дашки нашей, как оказалось, есть большой и красивый талант. При всех своих неказистых внешних данных и тяжелом характере, Смолова, как оказалось, была чрезвычайно легка… на оргазм. Буквально потыкай пальцем и всё, ей уже конь чаю несет.
Кто скажет, что это ерунда — кидайте в него камни. Брешет, сволочь.
В общем, кроме этого, ничего интересного не было, просто мне пришлось два часа сидеть и блеять о том, какие у рыжего годы, что он себе еще найдет, что в море полно рыбы, что привет Паша, нет, я не пил твою водку, только он её пил, всё, давайте, я пошёл.
Два часа в минус.
Технически, мне оставалось пройти один коридор, вызвать лифт, спуститься на два этажа ниже, зайти к себе домой и выдохнуть. Практически? У лифта меня поджидала Цао Янлинь, которая без лишних слов полезла целоваться и лапать меня за разные места, попутно заталкивая в лифт.
Здесь стоит отметить, что я к ней до этого момента не лез и ничем ни на что не намекал, даже учитывая, что уже «последних раз» у нас было аж два. Так сказать, уважал решение девушки изо всех сил, несмотря на воздержание и личные соблазны. Однако, если тебе, особенно после такого дня, всё само идёт в руки, то надо быть последним дебилом, чтобы сопротивляться. Так что я поддался! Еще как поддался!
Дело едва не дошло до греха в самой кабинке лифта, но мы как-то умудрились удержаться, поднявшись на первый этаж, где до квартиры Янлинь оставалось сделать лишь полтора десятка шагов. Стоит ли говорить, что я уже был не в том состоянии, чтобы считать шаги? Наверное, стоит, потому что дальше случилось нечто неожиданное — поддавшись на нетерпеливые, страстные и такие знакомые пихания китайскими руками, я оказался в комнате, куда, по всем канонам, должна была запрыгнуть сама юная китаянка, причем, не побоюсь этой инсинуации — прямо на меня. А потом, ну… да. Интим. Много и разного.
Однако, на этот раз, запихав меня в комнату, тяжело дышащая Цао-младшая, сверкая безумными глазами… взяла и захлопнула дверь, закрывая ее перед моим носом!!
Я часто что-то в этой жизни (да и в прошлой) не понимал, но так не понимать, как следующие пять секунд после этого жеста — я никогда не понимал!
—
Картина, представшая моим глазам, была тревожной. Ничего такого в самой этой квартире не было, просто она оказалась принадлежащей не Янлинь, а, скорее всего, откровенно пустующей. Слишком все было шаблонно и стандартно, от простыней, до покрывал, разве что какие-то пухлые белые мешки, стоящие вдоль одной из стен, выбивались из картины. Зато здесь присутствовала Вероника Кладышева во всей своей похабной красоте!
Черные чулки, юбочка-пояс, топорщащаяся в разные стороны, едва не демонстрирующая трусы (с высоты моего роста!), топик «одно название». Причем, от чего меня и до этого жутко таращило, шмотки-то эти все далеко не советского производства. И не китайского! До такой стадии изврата сейчас дошла только одна страна, прародительница как раз всего этого непотребства, а значит, чтобы доставать все эти наряды, Веронике требовалось нехило тратиться и напрягаться!
— Таааак…, — промычал я, озираясь в поисках выхода. Особо-то не обеспокоился, конечно, ну я же, блин, могу в туман превратиться. Или слизью её обляпать так, что по полу ползать будет на одном месте часа два. Конечно, обидно немного за такую засаду, а это именно засада, но, с другой стороны, мог бы давно уже догадаться — Янлинь над собой работает, чтобы перестать привязываться к смертным! А призраки и «чистые» — они бессмертны!
Меркантильная китаянка! … или самоотверженная, ей же пришлось себя ломать ради этой заманухи, сама же на пределе была, зараза!
— Вить… а, Вить? — вкрадчиво улыбалась медленно подступающая Вероника, скинув одну бретельку топика с плеча, — А давай по-хорошему?
— Нет! — опасливо хрюкнул я, — Не подходи!
Возбуждение, как назло, вовсе не собиралось проходить. Март на дворе, а у меня последний раз на Новый Год было! Ну, если не считать рукопашного боя, но оно и не считается!
— Не подходи, говорю! — предупредил я порнодевочку, показывая ей заблестевшие от очень скользкой слизи ладони, — Два часа по полу ползать будешь!
— Витя…, — томно прошептала карманная мерзавка, делая еще шажок вперед, — Не надо. Видишь мешочки? В них адсорбент. Видишь его слой на полу? Он не вредный, но если начнешь жижей капать… ой как мы с тобой измаааажемся… Не надо, милый…
Адсорбент! Это как же она подготовилась-то!? Зачем?!!
— Яаааа… в туман превращусь!
— И сколько ты в нем пробудешь, лапонька? — ласково улыбнулась безумная психиатрица, — Помещение небольшое, а я такая хрупкая… Неужели ты меня в свой туман затянешь?
Твою же налево. Нет, не затяну. Одно дело принципы, другое — уголовка на ровном месте. Не мне свистеть о домогательствах такого уровня после того, как комсорга облапал. Да что такое творится, товарищи! Что за засада?!!
— Да что ты ко мне привязалась-то! — взвыл я почти в непритворном отчаянии, оглядываясь затравленно по сторонам.
Конечно, существуй какие-нибудь отдельные слушатели внутри моего выдающегося ума, из тех, конечно, к которым я постоянно обращаюсь, они б уже давно стояли с ладонью у лица и с охрипшими глотками, уставшими орать «да выдери ты ее, дебил! Это сорокалетняя баба!! Хватит тут дурью маяться!». Будут они при этой ой как не правы.