Харитон Мамбурин – По сложной прямой (страница 14)
Неуязвимый. Бесстрастный. Летающий. Проникающий через нетолстые препятствия. Генератор электроэнергии.
Несмотря на сумерки очень раннего утра, на бодрый январский холодок, тут же вцепившийся в мою открытую всем ветрам гениталию, на остальное напряжение физических и душевных сил, я не мог не издать возмущенного вопля, когда гребаная Юлька вылетела из раздолбанного мной входа в «Жасминную тень»!
— Ах ты сука хитрожопая!! — отчаянно взвыл я на всю Коморскую, начиная удирать в направлении парка. Еще бы! Эта заррраза, иначе не назовёшь, летела за мной, приняв совершенно голый вид, но с полотенцем, прижимаемым ей как бы одной рукой к груди! А жопа что? А жопу там волосы прикрывают!
То есть что? Один элементарный ход, полностью меняющий взгляд на ситуацию для большинства свидетелей, которые, разумеется, уже пырились отовсюду, где есть окна! Теперь вместо картины «Свихнувшийся призрак убивает невиновного», мы имеем картину «Частично обнаженная девушка карает голого парня, убегающего от неё по улице»!! На ней же не написано, что она меня убивать собирается!!
Она это продумала! Она продумала план на тот случай, если я сумею вырваться с нижнего этажа! А хуже всего то, что он работает, так как последнее, что я замечаю перед тем, как задать стрекача голым в зимний парк — это стоящая в растерянности Цао Сюин, одетая в наспех запахнутый халат! Бабуля! Ну твою-то китайскую мать!
А продумала ли, размышляя я, удирая по парку от неторопливо приближающейся Юльки. Что-то это очень сильно напоминает те эксперименты, которые так любит товарищ Молоко и неугомонная мамаша нашего взбесившегося электрогенератора! Правда, их больше не должно быть, мы заключили договор, но… кто сказал, что две взрослые тетки, прошедшие огонь, воду, медные трубы, горячие точки и холодных мужиков, будут придерживаться условий, заключенных с фактически пацаном? Прикрыли себе тылы понадежнее и взялись за старое! Ну я им… Главное, пока просто бегать от Юльки по парку, благо что догнать она меня не сможет, даже если вдруг найду чем мудя прикрыть и убавить силушку молодецкую. Тормозная она у нас…
Эти мысли у меня моментально выдувает из головы, потому как херакнувшая мимо молния, которой Юленция по мне зарядила с двадцати метров, буквально превращает ствол одного дерева в разлетающиеся по окрестностям щепки!
Ну нахер!
Втянув яйца так, что они аж застряли на секунду в глотке, я моментально сменил форму на туман!
Большая ошибка. Витя как человек — маленький, худенький и жалкий, а вот как туман — он большой. Он занимает сразу же куда большие объёмы своей трансформацией, похожей на беззвучный взрыв. И эти объёмы становятся куда ближе к преследующей его фурии!
Юлька среагировала тут же, вскидывая обе руки и пуская на подкатывающегося меня целую сеть мелких, но крайне злых молний. Это было настолько больно, что я моментально начал трансформироваться обратно, теряя время и подставляясь под акцентированный удар подлетевшего призрака. Меня вновь отшвырнуло, но не разряд на этот раз не предназначался для убийства, призрак лишь выполняла своё желание постукать меня побольше, раз я в пределах досягаемости. Впрочем, подобные мелочи, как случайное выживание, меня в данный момент совершенно не колыхали, точнее, я их просто не заметил, прыгая. Лежа, по диагонали и изо всех сил голого Виктора Изотова.
У Союза, как мне по секрету рассказала товарищ Нина Валерьевна Молоко, есть много разных тайн, о которых не известно и не будет известно большей части населения. Одна из самых неприятных — это статистические данные о случайных смертях неосапиантов силового типа, не умеющих пользоваться своими способностями.
Лечу. Низко лечу, головой вперед. Позади вспышка. Юлька снова промазала. У нее, может, и нет чувств, но при этом совсем машиной она не стала, иначе бы давно угробила меня своими ударами без промаха. Или даже не дала бы сбежать еще там, в комнате. Она человек, порезанная версия. И она хочет меня мучить, потому что это… потому что хочет.
А я хочу жить.
Удар плечом и головой о лёд замерзшего пруда должен быть болезненным, но нет, потому как я исполняю пародийное выступление плоского камушка, который любят запускать по поверхностям пруда дети. Удар, лечу дальше, снова удар, еще и еще. Не страшно, я голый, а значит выживу. Главное собраться и грамотно использовать резкий разрыв дистанции. Трансформация, сразу закручиваюсь в Великого Белого Глиста, не тратя ни секунды ухожу вверх под углом к нашей психичке, так, чтобы она не могла одним разрядом поразить большую часть тела. План? План.
Он летит к черту. На этот раз вовсе не потому, что я снова оказался самым слабым звеном в умственном плане, а потому, что между прущей поездом по льду ко мне Юлькой и моим еще не до конца погасившим скорость тело вклинивается маленькая смуглая фигурка в растянутой старой майке на голое тело.
… и получает разряд. Несерьезный, таким Окалина-младшая меня стимулирует периодически, так что Янлинь, получив легкую вспышку, лишь оседает задом на лёд. Только вот затем происходит нечто, заставляющее меня целиком и полностью сменить свои планы.
Окалина Юлия Игоревна
Понимание, что Палатенцо вряд ли сгенерировала заряд, способный распылить на месте «чистую»? Неа, вы что, какое понимание. Тут уже в деле инстинкты, а они диктуют совершенно другое. Поэтому, втыкаясь своей туманной глистообразной формой прямиком в Юльку, а затем начиная её бешено кружить, как и некоторое время назад, когда мы страдали этой фигней у меня в комнате, я не особо соображаю, что делаю. Ну или что тут сказать? Отважно защищаю китаянку, одновременно с этим подвергаясь средней прожарке от Окалины, таки дорвавшейся до своей цели?
Наверное, да.
Это. Было. Больно.
Нелла уже не помнила, когда последний раз целовалась. Воспоминания о бывшем муже сильно блекли в обычное время, а перед тем, как отправиться в специальную военную учебку особой подготовки, девушка не успела погулять. Затем, до самого появления Игоря, она успешно училась и пахала, получив в результате место по квоте на улучшение артефактом, ну а потом… как-то было не до этого.
Поэтому, когда пьяная от счастья Нинка чмокнула остолбеневшую блондинку в губы, Окалина просто остолбенела. А подруга, пользуясь тем, что рослая блондинка сидит, еще и шлепнулась своим обширным задом ей на колени, да так, что майор едва успела их сдвинуть!
— Я тебя сейчас ударю, Нин, — посулила едва сдерживающая себя женщина, — Ты совсем крышей двинулась?!
— Ми-ла-я! — почти провыла счастливая ученая подруге на ухо, — У нас всё по-лу-чи-лось! Всё!
— Ты сдурела, Нин? — тихим голосом спросила блондинка, — У нас тут ЧП, тревога общегородского уровня была, который едва не стал национальным! Симулянт чуть ли не в коме, моя дочь сошла с ума, старая узкоглазая курва трясёт все свои связи, чтобы нас с тобой похоронить, а еще…
— Да плевать, Нель! — восторг ученой был далеко за рамками неадекватности, но, будучи сброшенной обширным задом на жесткий пол и ударившись копчиком, товарищ Молоко обиженно взвыла, правда, словами, — Да всё на паузе, Нель! Успокойся! Всё на паузе! Даже Суин молчать заставили! Всё будет хорошо!!
— Это, по-твоему, «будет хорошо»?! — валькирия, встав, за грудки схватила возящуюся на полу подругу, поставила её на пол, предварительно сбив ногой с ученой босоножки, а затем, перехватив ту за шкирку, чуть ли не ткнула лицом в мониторы, демонстрирующие две палаты. В одной из них, за раскрытой решетчатой дверью, лежал сильно избитый парень, чье тело в дополнение к шикарным синякам синего и багрового цвета, могло похвастаться красными вздувшимися пятнами ожогов средней степени. В центре второй камеры, полностью изолированной от внешнего мира толстыми мощными панелями, способными выдержать атомный взрыв, творилось… нечто. Оно меняло формы и било разрядами электричества во все стороны. Угадать в этом существе дочь Неллы Аркадьевны труда не составляло, так как Юля довольно часто возвращала свой основной облик, но побыв в нем несколько секунд, вновь начинала меняться.
Действительно, зрелище было крайне далеким от любого уровня триумфа, ощущаемого товарищем Молоко.
— Прекрати, отпусти! — завозилась в стальной хватке звереющей подруги невысокая женщина, — Всё… всё пре… кха! … красно! Успок… ойся!
— Успокой меня, — не попросила, а велела сходящая с ума мать, отпуская собеседницу на свободу, — Без бабьих писков и визгов. Нормально. Или я тебе шею сверну, Нин. Моя дочь…
— Всё с ней в порядке, дебилка! — внезапно рявкнула ученая, растирая пережатое одеждой горло, — Дура! Солдафонка!
— Это… ты называешь «в порядке»?! — лязгнула голосом Окалина, указывая на экран, демонстрирующий, как её единственная и неповторимая дочь, превратившись в пирамиду с ребрами в два метра, отращивает на плоскостях огромные глаза.
— Ой дуууура…, — протянула Молоко, разваливаясь в кресле, а затем неожиданно спрашивая, — Потапова Ибрагима помнишь?
— Его? — недоуменно заморгала майор, — Конечно. При чем…