Харитон Мамбурин – Плащ и галстук (страница 24)

Но, как оказалось, это было далеко не всё. Девочка, как оказалось, не просто хреном груши околачивала возле нас, а ждала. И сама баба Цао тоже ждала. А околачивал, получается, только я, и сугубо ради приятного общества.

Дальше было не то, чтобы интересно, но неожиданно. Подъехала простая советская «Волга» цвета бледной испуганной мыши, с тонированными стеклами. Дверь у неё открылась… оттуда выпрыгнул Василий Иннокентьевич Колунов, которого узнать всем присутствующим было невероятно легко по причине, внезапно, горящей, как всегда, головы. Мальчик поскакал сайгаком к нам, взбежал на ступеньки и…

…вцепился в меня с рёвом «Прости меняяяя, Витяяяяя!!».

Через пару секунд такой атаки затряслось крыльцо и баба Цао, а затем ошеломленного меня накрыло тенью, а следом и удушающими объятиями зарыдавшей на всю Ивановскую (Коморскую) девочки, хрюкающей нечто весьма похожее на завывания горящего пионера.

Сказать, что я ничего не понял, было бы знатным преуменьшением.

Интерлюдия

— А я вам, двум дурам, говорила. Я вас предупреждала! — злой и слегка отчаянный крик души немолодой, нехуденькой, но очень пьяной ученой заставил майора Окалину поморщиться как от зубной боли.

— Нина, иди-ка ты нахер! — не менее, а может быть, куда более пьяный и почти детский голос Кладышевой, у которой в стакане «спирта-плюс» было едва ли не больше водки, был единственным вразумительным ответом из всех сопутствующих этой необычной пьянке звуков, — Тебе, сучка, по красоте все получилось, да? Сидишь себе вся такая в халате и предупреждааааешь, да? Пошшшшла ты!

— Сама иди, *изда карманная! — неожиданно вызверилась ученая, — Я т-тебе русским языком…

— Что ты мне «узким языком», курва-мать?!! Сама всё поимела, сидишь своей толстой жопой на стульчике, бумажки пишешь, восхищенные письмеца с грамотами разбираешь?!! — перешла на почти на визг пьяная в стельку «чистая», постоянно дохлебывающая полужидкую жижу из своего стакана, — Конечно тебе голосом разума только и работать, пингвиниха *баная! Это мы с Нелькой крутим…

— Он правильно сказал, что вы о*уели!

— Да заткнитесь вы обе! — не выдержала майор произвола на собственной кухне, — Нахер заткнулись, кошелки! Хватит визжать!

— А что еще остается? — неожиданно трезвым и спокойным голосом выдала Вероника, — Я, может, и сглупила…

— Да ты только этим и занималась всё время, психолог, мммать…, — процедила Окалина.

— А кто мне пел, что он ради Юльки на всё пойдет?!! — вновь перешла на ультразвук псевдодевочка, почти подпрыгивая на месте, — Ты! Ты, дура лохматая!! Мол пацан, мол страшный, мол ссаться от восторга должен, что такая как Юлька на него глаз положила! Втюрилась! С хера ли ты так решила, мамаша?!! Он нас выпер, не моргнув глазом!

— Да я…

— А знаешь, что он еще делал, не моргнув глазом?! — это уже Кладышева шипела, стоя прямо перед хозяйкой дома нос к носу, — Бил! На поражение! Твоих же пацанов! В той подземке! А они тренировались вместе! Шутили! *издели там о своем мужском! Почти друзья были! Поняла?! Я, когда ваш гребаный Симулянт мне в глаза взглянул, поняла, что он меня сейчас кончит! Просто разденется и размажет по стене! Чуть не обоссалась!

— Так ты же психолог, сучка…, — почти с издевкой протянула Молоко, наливающая себе новую, но куда более скромную чем у подруг порцию алкоголя, — Какого лешего ты его довела?

— Потому что я не хочу двадцать лет просидеть в этом вертепе!! У меня… у нас нет столько времени! Уже! — крикнула Кладышева, — А именно столько и придётся, если его не доводить на чувства! Мы сами видели, своими глазами, у него средний эмоциональный фон чуть лучше Юлькиного промежуточного! Вы меня подписали на это! У нас, *ляди вы старые, результаты на руках! Графики! Показатели! Даже эта дылда всё поймет, если постарается!

— Я тебя сейчас в духовку засуну, — мрачно пообещала Окалина, — Градусов на 120. На час. Угомонись.

Ситуация была не просто паршивой, а безвыходной, блондинка это прекрасно понимала. Зла на Изотова, беспочвенного, неструктурированного, отчаянного зла… у неё сейчас был вагон.

И она даже понимала, откуда растут у этого зла корни.

Пацан не был патриотом, не был солдатом, но он стал очень важным и нужным лично ей, Окалине, стал очень важным для её дочери, и… он их обеих разбаловал. В край разбаловал, как бы смешно это не звучало. Пусть даже и не желая ничего подобного.

Она никогда не думала, что будет делать, когда её дочь станет нормальной. Даже не надеялась всерьез, что это произойдет. А потом, когда вот эта пьяная толстая дура, сейчас облаивающая тупую мокрощелку, начала говорить о каком-то Симулякре, об успехе… Нелла не могла заставить себя поверить. А оно раз… и случилось.

Вот, держи, Ржа, свою дочь. Да, полупрозрачную, да, слегка летающую, но при этом чувствующую, мыслящую, желающую. Плачущую. Влюбленную.

Майор просто сбежала. Солнце, бухло, её Юлечка, зачем думать о чем-то? Она не только не хотела, других хлопот был полон рот и руки. Здесь, там, тут, в Стакомске, в Москве, в «Лазурном», мать его. Ей не стало дела ни до чего. Нинка, вон, тоже отдыхала, а мелкая *лядь, желающая премий, признания и свободы, настропалила Юльку проказничать. Доставать Виктора. Тот терпел, блондинка пустила всё на самотёк и…

…оказалось, что Изотов ждал. И дождался. Он не один и не два раза доказывал, что сам куда взрослее, чем кажется на первый взгляд, но вечно занятая майор постоянно спускала это на тормозах. Витя, по сути, был обычным парнем, пацаном, первокурсником. С чего бы его ей воспринимать всерьез? Не вообще, не раньше, а вот сейчас, когда Юлька уже здорова? Тем более, что он пока не доставлял особенных проблем. У нее есть и будут куда более важные дела, чем хотелки пацана.

Дела действительно были. Виктор действительно злил тем, что он, обычный пацан, что-то там хочет, вместо того чтобы заткнуться и взять на себя сущие мелочи, мешающие её, Нелле, нормальной работе. Да, сглупила. Особенно там, на курорте, выпустив из виду Кладышеву, у которой с Изотовым был облом на обломе. Мелкая *лядь распоясалась полностью, пытаясь выжать из пацана эмоции, даже переспала с этой дурой Сидоровой, подставив всё так, чтобы он увидел, а затем, после того как тот пироманку отбрил, еще и уболтала её пойти жахаться с остальным стадом.

Насчет беременности вообще не ясно, от кого и зачем, но и тут Вероника подсуетилась. Итог? Итог её, Окалины, потери бдительности и итог действий этой малолетней сучки?

Полная жопа.

Симулянт не просто держит их троих теперь за самые нежные места, он их теперь за эти же места и душит.

Как? Каком кверху.

Призрак — это до определенной степени лояльный советский гражданин. Он способен читать лекции, проводить концерты, предаваться научным изысканиям, но наотрез откажется от более затратных (по источнику) и более опасных видов деятельности. Безэмоциональный, рациональный, слабо управляемый. Полезный, да, но лишь только там, где он согласен быть и трудиться. Его не запугать, не заставить, не убедить. Прямо Изотов на максималках.

Другой вопрос — если эмоции вернутся. Тогда космическая программа СССР сможет рассчитывать не на одного Данко, а на целых ВОСЕМЬ астронавтов, которым не нужен кислород, пища и вода. При правильной мотивационной обработке такое более чем возможно, и Кладышева, как оказалось, дала Москве гарантии. Причем присовокупила их к отчету о «пробуждении» Юльки. А затем пришла к ним двоим с предложением: полное содействие от неё, Нинки и самой Юльки в обмен на… короче, её дочь не пошлют в космос. На Марс, Луну или куда там собираются, этого Нелла не знала.

Но она прекрасно понимала, что ни хера одним полётом, даже в случае немыслимой удачи, дело не ограничится. Поставят базу на Луне? Вперед на Марс! Данко не сможет выжить в атмосфере Венеры? Так призраки смогут!

И так далее, тому подобное. Нелла, может быть, и была идеалисткой, но прекрасно понимала, как и чем думают в верхах. Такой шанс никто не упустит, заднюю не дадут, они будут требовать, звонить, писать, посылать комиссии… А, теряя терпение, они заберут Юлю. Первым же делом. А может, попробуют загрести под это и «чистых».

Предположения? Нет, практически дистиллированная уверенность. Там, наверху, увидели очень и очень жирную кость. Дело не в перспективах для человечества, а в вечной славе для каждого, кто хоть каким-то боком будет участвовать в этом проекте.

Теперь же, вместо того чтобы нормально что-то обдумать и обсудить, две головастые стервы истерично нажрались и обвиняют окружающих. И что обиднее всего, они обе о Викторе понимают больше неё, дуры, засунувшей голову в песок. А еще есть Юлька. Юленька. Юлечка. Влюбившаяся в долбанного страшного пацана с шипастой головой просто по уши. На этом брюнетистая сучка и сыграла, уговаривая её дочку начать проказничать. Мол, «Витя тебя настоящую не знал, надо показать, что он тебе нравится» …

— Да заткнитесь уже! — прорычала Ржа, роняя голову на лежащую на столе руку, — Пейте молча!

Сука, почему всё так сложно-то?!

Глава 11. Сделка века

— Только попробуй стукнуть обо что-то! Потащишь стукнутое вниз, к себе, а от себя достанешь целое!

— Я щас разденусь!

— Зачем?!

— Сильным стану, ничего не стукну!

— Я тебя сама стукну! Ты думай, куда ты идешь!