Харитон Мамбурин – Пинок азарта (страница 21)

— За тобой не то, что мосты, сама земля горела! — вспыхнула гоблинша, — Зачем до такого…

Я прервал её, хлопнув ладонью по блокноту.

— Затем, что не вам одним меня подставлять, — нахмурился я, — Хотите результатов? Завтра все, кого ты записала в блокнот, все эти клановые гномы и гномки, должны быть уволены. Начисто. Ты. Меня. Поняла?

— Ты же понимаешь, что это невозможно… — простонала Ульяна, роняя голову на столешницу.

— Еще как возможно. Если чуть-чуть подумаешь, то поймешь, что только так и возможно. А теперь давай еще по одной, я расскажу тебе, что и зачем устроил, а потом ты поедешь в Управление делать невозможное возможным. Заодно и нашу Кестер подуспокоишь, думается мне, она сейчас слегка нервная.

Начать мне пришлось слегка издалека. Зачем вообще гномам понадобилась корпоративная культура в её прямом, неискаженном виде? У них ведь весь этот багаж древнего и уважаемого делового народа — роды, кланы, традиции, кровная вражда и вообще вся «настоящая жизнь» под землей. Так зачем?

Всё просто, дорогая Ульяна. Чтобы держать руку на пульсе нашего текущего и быстро меняющегося мира, гном должен быть… молодым. Способным гибко приспособиться к изменившейся обстановке, к новым ценностям, стратегиям, опциям. Понятиям. То есть, по факту, огромные и могучие «Ультрон», «Омнитехника» и «Гранит», являющиеся как бы не столпами нашей экономики (вру, именно ими), по сути представляют из себя гигантские детские сады народа гномов, только не те, куда ты суешь ребенка за деньги, чтобы он не мешал тебе работать, а те, куда ты суешь ребенка, а за это получаешь деньги, силу и власть, которая не снилась его отцу. И деду. И прадеду.

Нормальные и кошерные традиции народа гномов совершенно не годились для жизни в Омниполисе. Слишком старые, слишком сложные, слишком завязанные на историю. Любой гоблин из Граильни обскочит трехсотлетнего старика снизу, просто потому что тот помнит времена, когда Наполеон гулял по своему Ватерлоо, а вот последние лет двести, проведенные за станком камнереза, не так уж и хорошо сказались на социальных навыках гнома и его адекватности. Поэтому была передрана целиком и полностью структура простой человеческой корпорации.

Детский сад, штаны на лямках. Никакого непотизма, никаких традиций, кроме совсем уж коренных, никакой родовой культуры и неспешной речи.

— Видишь ли, — продолжал объяснять я вещи, очевидные для меня, но не для гоблинши, — у корпораций множество ролей и функций, одна из них меритократическая. Там все рвутся наверх. Карьеризм процветает со страшной силой, потому что у гнома всего тридцать-тридцать пять лет для того, чтобы добиться хоть каких-то успехов на поверхности. Устроив скандал и пригрозив увольнениями, я заявил себя как новый фактор, способный радикально повлиять на всё их болото. Теперь, когда Кестеры делом подтвердят заявленное мной — «Ультрон» превратится в сборище истеричных сучек, потерявших устойчивую поверхность под ногами. Всё, как вы и заказывали.

— Мы просто думали, что ты поднимешь свой авторитет, действуя… авторитетно, — допив второй литр пива (чем меня и изумив), выдала бывшая секретарь Старри, — А ты отнял кабинет у охраны шестого этажа.

— Потому что мне нужен кабинет, расположенный возле лифта, — пожал я плечами, — А этажная охрана «Ультрона» — это синекура для пустышек, которых вообще некуда пристроить. Тем более, что я их хоть и выгнал, но пообещал, что сам буду принимать тревожные звонки с этажа…

— Они скорее из окон попрыгают, чем тебе жаловаться начнут! — хихикнула моя собеседница, пьяно кося глазками.

— Да плевать, — благодушно разрешил я гномам прыгать из окон, — Они гномы, а я вампир. Вместе нам не быть никогда.

— Но всё-таки, зачем ты оскорбил секретаря директора по капстроительству, сравнив её с говорящим попугаем?

— Потому что эта дама сходу попыталась захватить инициативу, а меня в последнее время уже достали гномы, пытающиеся взять инициативу. Ты понимаешь, о чем я.

— Ох, Конрад, думаю, что с тобой Петра больше никаких инициатив не возьмет… После сегодняшнего-то.

— Жалко, — честно признался я, — Но она как раз в той позиции, чтобы железно зазубрить — нельзя играть с Управлением. Можно только подыгрывать ему, заискивающе глядя в глаза и хлопая ресничками. Ей нужно это накрепко усвоить до того, как вернется Старри. Если Петра думает, что всемогущий дедушка является достаточной причиной для полудемона, чтобы не разодрать её на две половинки — то ей нужно как можно скорее избавиться от таких вредных мыслей. Она не первый секретарь у Эммы, а они далеко не всегда выживают.

На этом наш разговор быстренько увял. Ульяна поскучнела, вспомнив, кто теперь глава всего и вся, а я резко засобирался домой, заказав на прощание у Василисы большую вазу свежего сливочного мороженого, килограмма на три. Пообещав, конечно, тару вернуть.

— Это куда тебе столько? — завистливо спросила пьяненькая Ульяна, неловко сползая со стула.

— Не мне, девчонкам, — хмыкнул я, — Кажется, когда Алиса со мной сегодня разговаривала, то телефон она голой рукой держала… так что это утешительный приз. До завтра, Ульяна.

— Пока, Арвистер.

Гоблинша с видимой неохотой понесла два выпитых литра пива в машину, а я, вооруженный красиво выглядящим хрустальным ведром откупных, почапал домой. Конечно, день можно было бы закончить и иначе, но даже несмотря на то, что это Ульяна, уютная, знакомая и почти родная, что снаружи, что внутри… превращать дом в проходной двор не хочется.

У меня и так там баб полно.

Когда я зашёл, то вскоре увидел лежащий на тумбочке мобильный телефон Алисы, на котором была закреплена бумажка с написанным на ней «Средство для ПОХУДЕНИЯ!». Сама страдалица, определенно похудевшая, сидела в своем подвале, мрачно избивая с помощью джойстика какую-то гориллу на экране одного из мониторов. Одарив её мороженным (и заработав негодующий взгляд), я вызвал приход главной пломбирофилки города, мисс Лаудберг. Когда рыжая и хвостатая вдвоем устроились в кресле и включили себе какую-то комедию, я понял, что могу, наконец, посидеть и поразмыслить в одиночестве.

Итак, рэтчеды… в костюмах. И неизвестные старине Горго и его слегка властной внучке, которую сейчас будет щелкать по носу гоблинша. О чем это нам говорит? О том, что корни проблемы уходят вниз, в подземелья под Омниполисом, где живет основная часть кланов гномов. Где-то там, глубоко внизу, нашлась причина, по которой рэтчеды сильно сдружились с некими коротышками, имея с этого часть ресурсов, производимых корпорацией. Причем, имея на постоянной основе.

Как Петра высказалась, костюм — это не просто одежда. Это дизайнеры, это фабрика, это индустрия. Поэтому первыми моими «жертвами» станут логисты и снабженцы. Хотелось бы в безопасников вцепиться, но к ним меня гномы точно не подпустят, костьми лягут. Так что будем кушать слона по кусочку.

Либо Кестеры сейчас дадут задний ход, я спрыгну с темы, и весь сегодняшний дебют (великолепно, кстати, получившийся), станет большим грязным пятном на репутации Управления.

Ладно, что дальше? Алиса? Да с ней всё в порядке, вроде они с Мышью завтра идут во «Все святые». Хм, значит все? Можно рюмочку и спать?

Как раз на этом моменте зазвонил телефон. Не мобильный, стационарный.

— Конрад? Конрад! — горячечно зашептало из трубки, — Это я, Финнеас! Финнеас Гладстоун!

— Тебя уже выпустили? — удивился я.

— Нет! Сбежал! — зачастил собеседник, загнанно дыша, — Звоню тебе! Сказать! Что! Сваливаю из города! Эти… проникли в полицию! Я их не видел, только слышал!

— Ты про кого? Про волчеров? Тех, кто в тебя стрелял?

— Не знаю, не видел, говорю же, Конрад! — Финнеас явно был на взводе, — Я сваливаю из города с байкерами, не знаю, насколько! Запиши адрес! Это Виктор Гоун, он за меня будет решать по твоей теме! Быстрее!

— Записываю-записываю, — пробурчал я, мысленно и с облегчением вычеркивая не слишком-то теперь нужное мне дело по поиску того, не знаю чего, — Ты там это, держись. С байкерами не пей, плохому научат.

— Да пошёл ты! — буркнул полуэльф, — Если что — не поминай лихом! Всё, меня нет!

И трубку бросил.

Ох, Гладстоун, мне бы твои проблемы. Всего лишь несколько хитрых волчеров? Дайте в два раза больше, только не заставляйте идти завтра в корпорацию. Пожалуйста.

Глава 10

Власть страха

Стабильность — это хорошо, это надежно. Постоянная спокойная работа превращает разумного в предсказуемое и логичное существо. Оно купается в покое, вставая каждый день в одно и то же время, кушая завтрак, выпивая свой чай или кофе. Затем этот разумный едет на работу, где спокойно работает свою работу. Потом всё повторяется снова и снова. Простая хорошая жизнь, столь далекая от повседневности низов общества, где одна пятая населения просыпается, не зная, заработает ли сегодня хотя бы пару талеров.

Но, у всего есть недостатки. Когда твоей спокойной жизни угрожают со стороны, когда ты давным-давно разучился думать об альтернативах, когда ты годами не планируешь будущего… то такая угроза способна ввергнуть тебя в панику. Чистую, иррациональную, подавляющую критическое мышление. Ты хочешь забиться в свою тесную, но уютную нишу, прикрыть испуганно ладошками свое щебеталище, а затем молиться про себя, чтобы пронесло.