Харитон Мамбурин – Опала на поводке (страница 41)
Скрещиваясь с материализованными разумными духами, знать Японии получила многое – особую внешность, удивительное по сравнению с европейцами здоровье, практически полное отсутствие простудных заболеваний, прекрасный иммунитет к инфекциям и разноцветные волосы с радужками глаз. Но заплатили они за это большую цену – разница в энергетических системах духа и человека породила странный и неустойчивый гибрид. Юноши и девушки от подобных союзов спокойно жили и радовали глаз родственников до двадцати пяти-тридцати лет, потом начиная чахнуть и болеть. Апатия, сонливость, в конце – отказ сердечной мышцы. Разгадка выяснилась быстро – для полноценной и долгой жизни было необходимо регулярно подвергать свою энергетику нагрузкам… и разгрузкам, выпуская ставшую «слишком своей» энергию и заполняя тело свежим эфиром.
Удержаться от удивленной мины было сложно. Гимнастика для духовного здоровья, с возрастом становящаяся вполне опасным оружием? Забавно, загадочно… и непрактично. Судя по доносящимся до моих ушей время от времени разговорам одноклассников-аборигенов, эти самые упражнения и медитации кушали немалую долю времени, жестко регламентируя распорядок жизни молодежи. На озвученные мной сомнения Жерар лишь пожал плечами, заявив, что не знает никого, кто бы отказался выглядеть в пятьдесят лет на двадцать-тридцать, да и жить до сотни, просто занимаясь ежедневно и получая в нагрузку еще и боевое умение, которое для молодежи выставляется в первые ряды.
Интересная точка зрения, полностью игнорируемая мной, так же как и внешняя красота японок ранее. Древние рода, находящиеся под надзором Эдвина Мура, Герцога Крови, чувствовали себя великолепно, выглядели отлично и жили долго. О том, что проблема возраста и здоровья может волновать других… я как-то не задумывался.
Интеллектуально обогатившись от дружелюбного француза, я решил посвятить остаток свободного времени на полезное и приятное плавание в грозящем скоро закрыться на зимнее время бассейне. Сейчас, за исключением времени плавательных занятий, в бассейне было свободное посещение, которым почему-то ученики пользовались редко.
Это было неудачным решением. Снаружи бассейна никого не было, а вот в нем самом… у стеночки плавал труп.
Позади из коридора послышались чьи-то голоса, и я понял, что деваться некуда. Уйти – меня заметят. Спрятаться – найдут, когда увидят тело. Безвыходное положение.
Скрипнув зубами, я заорал погромче, нырнул в бассейн и кинулся к плавающему вниз лицом мертвецу. Тот безвольно колыхался, совершенно равнодушный к перипетиям собственного бытия, но осложняющий мне жизнь до таких степеней, о которых думать совершенно не хотелось. Вытолкнув тело из воды, краем глаза видя настороженно выглядывающих из-за двери девчонок, я понял, что совершенного мало, и нужно, хотя бы для большей достоверности в суде, изобразить спасательные процедуры.
Присмотревшись к телу, я горько хрюкнул – это была покойная Шино Цурума, как раз номер один из числа моих пассивных неприятелей. Бледная, не дышащая, ее мокрые пурпурные волосы расползлись по голубому кафелю черными плетьми. Послышалось оханье девчонок. Делать уже было совершенно нечего, поэтому я приступил к реанимационным процедурам – вдувая воздух трупу в рот, с перерывом на несколько ритмичных толчков грудной клетки. В голове билась глупая ирония – надо же, я возвращаю этой извращенке долг по домогательствам посмертно. Извиняет ли меня то, что все, что я делаю, происходит во имя защиты собственной чести и достоинства? Или же наоборот усугубляет?
Вдох-выдох, вдох-выдох. Толчки. Повторить. А сколько это уместно делать, чтобы свидетели засчитали за искреннюю попытку спасти жизнь случайно найденной утопленнице?
Ответа на этот вопрос я не изыскал. Вместо него изогнулось сильное гибкое тело в черном закрытом купальнике и исторгло из себя воду, хрипло закашлявшись в процессе. Жива! Ура!! Я, улыбаясь во все шестьдесят два зуба, обернулся, дабы позвать свидетельниц разделить мое облегчение, но тех уже и след простыл. Пришлось подождать, пока неудачливая утопленница выкашляет остатки жидкости и обмякнет, заворачивать ее в обнаруженное на лавках у бассейна большое полотенце и нести в медпункт. Предварительно я, разумеется, оделся, точно помня по прошлой жизни, что раз человек задышал и отключился, то жить будет, а значит – нет повода сверкать полуодетым телом на всю академию.
На процессию переноса тела смотрело подозрительно много учеников, да и не только их. Это натолкнуло меня на мысль, что девушки-свидетельницы могли несколько… перестараться, разнося новости, поэтому я сделал лицо построже и походку поувереннее. Ближе к медпункту меня и Цуруму уже встречал встревоженный Асаго Суга в компании двух других преподавателей и комаину. Собаковидный тут же что-то шепнул на ухо директору и тот видимо расслабился, облегченно улыбаясь. Передав тело в заботливые, но дрожащие руки медсестры, я сообщил Суга все обстоятельства произошедшего инцидента, горько пожаловался на убежавших учениц, которые могли оказать поддержку, и был отпущен.
Свобода моя продлилась где-то секунд десять – на выходе из кабинета в высоком прыжке в меня влепился увесистый японский карлик, сшибая на пол как куклу. Не успев среагировать, я лишь крякнул, звучно рухнул на паркет, и немного по нему проехал, везя на себе удобно устроившуюся на груди Иеками Рейко.
- Ариста! Про тебя говорят ужасные вещи! Это правда!?? – заорала она на весь коридор, заставляя уши многочисленных свидетелей вытянуться, а комаину приложить лапу к морде.
- Только о том, что я собираюсь убить одного карлика… - сдавленно прохрипел я, чувствуя, как внутренности слегка сместились… или совместились.
- Какого?! За что?! – тут же озадачилась девушка, подпрыгнув на моей требухе своей пятой точкой. Какая же у нее удельная плотность тела? Она вообще, плавать может?!
- Слезь с меня и тогда я сделаю это быстро! – выдавил я из себя слова, искренне опасаясь, что иначе она выдавит что-то другое.
Кое-как освободившись от непосильного гнета, я с трудом встал на ноги, мечтая дойти до своей комнаты, переодеться и отключиться, но и этим планам не суждено было сбыться. Дойдя со мной до общежития первокурсников, Рейко внезапно попросила сходить с ней в Гаккошиму столь серьезным тоном, какого я от нее не слышал ни разу. Устоять было невозможно. Заглянув к себе, я быстро переоделся, взял трость и, бросив внимательный взгляд на читающего эротическую мангу Таканаши, ушел на свою первую прогулку по академическому острову.
С Таканаши Кеем надо что-то делать, и срочно. Не то чтобы этого требовали обстоятельства, но этого точно требует мое самоуважение. Кстати, пора попросить комаину, чтобы они достали и выкинули привязанные к койке Героя снизу трусы
Рейко привела меня в затерянное среди жилых зданий кафе, больше похожее на небольшую столовую с несколькими эркерами. В одном из них мы и засели. Официантка, женщина средних лет, подозрительно косила на меня и на сероволосую малышку, пока последняя не расстегнула свой академический жакет. В ответ на подобную провокацию, ее немалый бюст тут же пошел в атаку на рубашку, заставив пару пуговиц негодующе скрипнуть. Официантка сделала большие глаза, приняла наш заказ и испарилась, оставив после себя ауру зависти. Последнее я уже мог воспринимать время от времени – сильные и резкие эмоции даже простых людей делали определенный «выброс» в пространство, «вкус» которого можно было запомнить и понять.
Выдув почти литр свежего апельсинового сока, Иеками Рейко изобразила довольную жизнью мордашку, лучащуюся позитивом, и… тут же ее сбросила, как маску. Раз – и на меня смотрит маленькая, но очень серьезная особа, в которой невозможно угадать ребенка.
- Сперва я хочу тебе кое-что рассказать, Ариста, - проговорила она, внимательно смотря мне прямо в глаза, - О своей семье. Ты согласен меня выслушать?
После моего согласия необычайно серьезная Рейко приступила к рассказу. Предыстория ее рода была для Японии совершенно уникальной.
Когда-то на территории Китая жило двое могущественных демонов-братьев, являвшихся так же вечными соперниками друг друга. Райджин и Фуджин дрались друг с другом, где можно и нельзя, причиняли окружающим беспокойства, и в какой-то момент чаша терпения местных «шишек» лопнула. Злостных хулиганов попросту изгнали из территории Небес и Поднебесной, выставив на мороз. Приютили их зачем-то уже японские боги, причем, назначив демона ветра и демона молний младшими богами, но взяв с них клятву не собачиться по мелочам.
Вроде бы после этого все должны были жить долго и счастливо, но как всегда влезли люди. В Японии как раз цвела и пахла мода на братание с сверхъестественными сущностями, поэтому настоятелю одного из горных храмов пришла мысль пролезть в благородное сословие окольным путем. А именно – заманив Райджина в храм каким-то странным ритуалом, где одурманенный младший демонобог с первого раза удачно совокупил дочь этого самого настоятеля. От этого союза умудрился родиться ребенок, ставший родоначальником Иеками.