Харитон Мамбурин – Охота за полимерами (страница 9)

— Одно и тоже. Ладно, иди уж, Жор. Только быстро и осторожно: если волк воспримет тебя врагом… хотя, отобьёшься. Но вряд ли без ущерба.

— Ну, оторвёт мне руку — будем совсем парочкой, — рискованно, но с надеждой пошутил я.

— Ни хера не смешно, Жорик, — ледяным тоном выдала Светка, но через несколько секунд фыркнула. — Ну ладно уж, смешно. Иди уж давай, — закончила она несколько более позитивным тоном.

Я и пошёл, точнее, практически побежал к псине. Она лежала, тяжело дыша, с закрытыми глазами, но на моё приближение открыла их, голубые-голубые, жалобно скульнула и зажмурилась.

— Потерпи, дружок, — попросил я, подхватывая псину.

Здоровая собачатина — кило пятьдесят где-то, точно больше хаски… хотя модификант, напомнил себе я. Но внешне всё же хаски. И выражение на морде очень выразительное, сейчас — обречённо-страдающее.

Оттащил я пса до автобуса, бегом, но стараясь не трясти, положил на пол, плюхнувшись в кресло водителя. Светка рядом с ним стояла, вглядываясь то в телеметрию, то поглядывая на нас.

— Точно тамбовский волк, — подтвердила она. — И что дальше, Жора?

— Я, Свет, в своё время прихватил из заражённого города походный медблок с автохирургом. Но мне оказался не нужен, так, просто на всякий пожарный лежит. Продавать рука не поднялась.

— И правильно не продавал: они в первые же годы стали страшным дефицитом, — озвучила она. — Вырабатывали ресурс во время войны за недели, да и мало их осталось. Царапина?

— Она самая, — поднялся я. — Вроде бы позвоночник у псины… — взглянул я на пса уже внимательно — до этого мазнул взглядом и электрозрением.

Пёс был пыльным, частично обгоревшим, но на белом боку, среди подпалин, были отчётливо заметные, нанесённые синим пластиком буквы: «бей го». Видимо, имя, хотя какое-то дурацкое решение, синим пластиком-изолятором писать по шерсти. Да и оплавились буквы, ещё и помучив псину. Хотя, он условно-разумный, ошейник… ну не знаю, в общем, есть и есть.

— У Бейго позвоночник, вроде бы, цел, судя по электроактивности, — озвучил я, — Ушиб, контузия — что-то такое, электроимпульсы проходят. Ну и вообще проверить надо.

Пока я выковыривал из закромов медблок, пока ставил-разворачивал, Бейго временами открывал глаза, совсем тихонько поскуливал, и смотрел на меня. Ну а я, смотря на стадальческое выражение морды, окончательно уверился — правильно я псину спасаю, а то так и совсем оскотиниться недолго.

Поднял псину, положил на развёрнутый стол и призадумался — стандартные программы походного медблока были ориентированы на человека. Разница не так велика в плане обмена веществ и прочего, но строение — НЕМНОЖЕЧКО отличается. И во что перекосоёжит автохирург бедного пса, подгоняя бедолагу под «здорового человека», мне даже представлять не хочется.

— Жор, садись, — подала Света, решительно поднимаясь. — Тягать волка не придётся, а в медицине я разбираюсь.

— А? Ага, — согласно кивнул я.

Светка, вообще-то, базово медик, помимо всего прочего. И уж точно в медицине разбирается получше меня. А уж в полевой, с полувековым опытом — можно даже не говорить.

Так что поменялись мы местами, а я следил за происходящим, раз в три секунды бросая взгляд на дисплей — никто возможной гадости не отменял, на то она и возможная.

Но гадость не случалась, а Светка просто в считанные секунды перепрофилировала медблок. Удачно, судя по тому, что Бейго не дергался на работу щупов и пробников.

— Контузия, не сильная, это мы поправим, — констатировала Светка, а автохирург молнией воткнул и выдернул щуп-манипулятор в спину пса. — Ушибы внутренних органов, но некритичные. Сами пройдут — крепкая зверюга. Витаминов и обезболивающего на денёк — и здоров, считай.

А я смотрел за занятной мимикой Бейго и вообще его реакциями. После одного из уколов выражение морды (чертовски выразительной) стало удивлённым, глаза широко открылись. Посмотрев на Светку несколько секунд, пёс зажмурился, аж помотал башкой и пристально уставился на меня.

— Вылечим мы тебя, Бейго, — озвучил я, на что он отчётливо кивнул, прикрыв глаза.

Ну, в общем, учитывая уровень развития мозга десятилетнего ребёнка — и неудивительно. Может, даже поумнее некоторых человеков — такие придурки встречались, да и встречаются.

— Всё, — констатировала Светка. — Разбирайся со своей псиной, собачник, — с иронией озвучила она.

— И этим горжусь, — отпарировал я, меняясь со Светкой местами. — Ну… — обратился я к псу, но замер.

Бейго несколько раз подёргал задними лапами, вывернул передние в невозможную для собаки позицию и… встал на ноги. Согнутый, естественно, но придерживаясь за стол медблока, он именно стоял. И не сводил с меня взгляда. Как-то… ну не неуютно, конечно, но странно я себя почувствовал, да и заготовленная речь забылась.

А пока я думал, как на вот всё это реагировать, Бейго, всё так же смотря на меня, кивнул, и в несколько ныряющих (ну, лапы, всё-таки) шагов добрался до люка Автобуса. Открыл его, обернулся на меня, посмотрел внимательно и прыгнул в открытую дверь. Приземлился уже на четыре лапы и за секунду скрылся в лесу.

— Э-э-э… — откомментировал я.

— Видимо, мы правы были, Жорочка, — послышалось от Светки.

— А-а-а?

— Ты удивительно красноречив сегодня, — ехидничала рыжая. — Хозяин из уехавших. Тамбовские Волки очень сильно привязаны к хозяину, органически, насколько я понимаю. Ушел за хозяином.

— И даже поблагодарил, — наконец проявил я восхваляемое Светкой красноречие. — Они же речь понимают?

— Даже буквы, я видела, как тамбовский из детских кубиков слова складывал. Писать, правда, не могут — всё же лапы, хоть и развитые.

— Ну, удачи, значит, ему, — заключил я, закрывая дверь автобуса.

Ну а что? Если у него есть хозяин, так путь к нему возвращается. Я по внутренней потребности помог, а не из каких-то там меркантильных соображений. Хотя от пса не отказался бы, но тут и не совсем пёс, если разобраться…

Ну да ладно, Светка заняла место в пулемётной башне, я прибрал медблок, занял водительское кресло, да и двинул потихоньку. Несколько быстрее, но не больше пары десятков километров в час — всё же были опасения.

Хотя дорога, прямо скажем, была получше всего, что мы видели в прошлые дни. Правда, теперь добавился развороченный участок, но в остальном — дорогой явно пользовались.

И тут, на пустом месте, в лесу вдруг появилась, согласно телеметрии… группа крупных… да ракет каких-то, блин! Километров сто в час переть, по тайге, кто еще способен?!

Только я успел рявкнуть Светке, как раздались несколько выстрелов импульсника, а не успевший набрать ход Автобус… просто откинуло! Из леса вылетели какие-то зелёные стоги развевающегося сена, с лютейшими рогами. Тонны на три, да все пять, учитывая, что Автобус откинуло одной тварюгой!

— Ходу, Жора! — несколько излишне, но очень обоснованно крикнула Света.

Но я и без того выставил обороты турбины на максимум, с полным сцеплением. И, не переставая, матерился — дорога была «получше», а никак не «хорошей». От удара в Автобусе что-то повело, хорошо хоть, что шасси армейское. И тут — ещё удар, с громоподобным блеянием, но хоть скорости придал…

— Козлы?!

— И не говори, Жор, — послышался из кучи барахла сдавленный голос Светки. — Постарайся удержать Автобус, я сейчас.

Времени на разговоры не было, как и на вопросы, какого хрена Светка не на башне и не стреляет в охреневшую фауну. Я просто старался удержать Автобус на дороге, увернуться от редкостных зелёных казлов. Ну и зло копил — какого хрена она вообще не пристёгнута, что «сейчас», блин?!

Впрочем, озвучить я свои претензии не смог, что и к лучшему: через минуту козлинского автородео, когда Автобус получил несколько ударов, хорошо хоть по касательной, раздался голос Светки.

— На месте, надеюсь — поможет.

А после — шипение огнемёта, с заливающим, согласно телеметрии, заднюю полусферу потоком пламени. Козлы на это… ну, замедлились, паразиты. Но не отставали, а высовывали свои козлинские морды и прочие детали из потоков огня. А вот Светка жгла в белый свет, как в копеечку.

— Свет, куда ты стреляешь?! — не выдержал я, благо, казлы реально отстали и появилось время спросить, какого хрена переводится боеприпас. — И почему не ТИППом?!

— А он их не берёт, Жора, — ровно ответила Светка. — Я перебралась за огнемёт. А стреляю — по козлам и пчёлам. Видимо, от пчёл козлы и бегут.

— А нам-то что за дело до козлиных проблем? — озадачился я.

— Щели в обшивке Автобуса, Жор. Его повело.

— Пи…дец, — констатировал я.

— Он самый. Ускоряйся, Жора, если возможно.

— Не особо, но ускорюсь, — парадоксально, но правдиво ответил я. — Вот же казлы, — в сердцах ругнулся я.

Но по сравнению с кромешным… этим самым начала нападения — было сносно. Автобус я гнал, Светка отсекала нас огненной завесой, в нас никто не врезался. Правда, бак не бесконечный…

— Треть бака, Жора, — ответила на мои мысли Света.

— Нормально, хотя… Большие щели?

— Пара сантиметров. А что?

— Да уже ничего, — вздохнул я. — Через минуту-полторы будет река, но со щелями…

— Мда. Что делать будем, Жор?

— Дожигаешь бак, за десять секунд — предупреждаешь. Торможу, тащу запасной. Выжигаем его. Потом — или пчёлы и козлы кончатся. Или кончусь я.

— Жор…

— Свет, ты хороший товарищ. И прости… хотя ты сама виновата! Что так с рукой…

— Жорочка, ты охренительно трогательно прощаешься. Но… Да нет, похоже, оптимальный вариант. Только Жора, после подноса бака — заткни щели, сколько успеешь. Я от огнемёта не отойду, да и от тебя толку больше. И… не надо, — странным голосом заключила Света.