Харитон Мамбурин – Охота за полимерами (страница 48)

— Слухи ходят, Жора. Думаю, немцы из-за них и пришли, в том числе. Не только попробовать тебя в их «орднунг» встроить, но и окончательно разобраться, откуда у нас оборудование, — озвучила Светка на мой озвученный интерес. — Факт выезда Вездетанка отмечен, не скроешь. Но нам это, скорее, выгодно: пропадают вопросы, откуда у нас оборудование. Если всплывёт, что техника с Дюрера…

— Да, неловко может получиться, — признал я. — Мы, конечно, не украли, но…

— Вот в том-то и дело, что «но», — согласилась Света. — Так, как сейчас — спокойнее.

— Факт, — согласно кивнул я.

И покатили мы потихоньку по утопающему в снегу шоссе. Его никто не чистил, потому что зимой никто толком и не ездил. Но здоровенные колёса и высокий клиренс Вездетанка на паруметровые сугробы покашливали.

А вообще — заснеженная тайга была чертовски красивой. И даже создавала этакое ощущение новогодней сказки, чисто в ощущениях. Отвлекаться особо на красоты, конечно, не стоило: мы не на прогулке, как-никак. Но и не отметить красоту пейзажа не выходило.

В общем, едем себе потихонечку. Мопс обстановку мониторит, мы поглядываем по сторонам, Бейго свои наглые хасячьи глаза на обзорный дисплей щурит, разглядывает. И тут, слова худого не говоря (а хорошего хрен дождёшься, как и вообще слова!), через дорогу пренаглым образом топает свинья. Здоровенная, толстая, мало что не по брюхо в сугроб проваливается.

— Потенциально враждебная форма жизни, не представляющая непосредственной опасности, — отрапортовал Мопс. — Запрашиваю разрешение на уничтожение, товарищ Жора.

— Отбой, пусть идёт, — отмахнулся я.

Ну… если уж быть совсем честным, то при всём своём непроходимом свинстве, во Дворце Спорта хрюны меня именно отпустили. Шансы отмахаться от орды пятачков были, но крайне небольшие. Прямо совсем мизер. И я для себя принял по отношению к этим свинотам такую моральную модель: пока они не свинствуют, человеков не трогают, пусть живут себе спокойно. Они, конечно, полноценно не разумны, цивилизацию или что-то такое не создадут. Вообще, есть хорошая схема, которую я припомнил, определяющая разумный труд. Неважно, коллективный или нет. Например, у обезьян обезьянышей… учат. Опыт передают. И орудиями труда они пользуются, не на рефлексах, а на соображалке.

Но они неразумны, и их деятельность — не разумный труд. Потому что они пользуюся природой. Палку или камень они поднимают, а не делают. И такие палки и камни каждый следующий макак или шимпанзе берёт новый. И по наследству они их не передают.

То есть, они используют окружающую среду, как она есть. И если в этой окружающей среде есть изготовленное человеком орудие — обезьян его использует. Но вот МЕНЯТЬ окружающую среду под себя, создавать орудия труда приматы не могут. Какие-то элементы есть, но не более. То есть, работать на печатной машинке макак какой сможет. А сделать её — никак.

Так и свиноты: чертовски хитрые, умные, вредные. Отлично используют ИМЕЮЩИЕСЯ у окружающей среды элементы. Но сами её не меняют, да и не могут — у них копытца до рук приматов в разы не дотягивают. А значит, всё-таки животные. Но очень умные. Не будь они такие свинские сволочи — цены бы им не было. Но какие есть, и соответственно, решил я со свининой, пока она первой не полезет, не связываться.

Свинина на Вездетанк позыркала, но топать не прекратила и пересекла шоссе с гордо задранным пятаком.

А мы едем дальше, и вдруг Мопс врубает сирену малой тревоги:

— Массивные высокоскоростные формы жизни. Расстояние — километр, скорость передвижения — сорок километров в час. Пять… поправка, шесть особей. Движутся по пересекающейся со Вездетанком траектории. Запрашиваю…

— Боевая готовность, веди огонь по готовности, Мопс, — быстро ответил я, не дослушивая. — Козлы, похоже. Интересно, этот свин тут замешан?

— Похоже, Жор. А свин… не знаю. Мог вообще-то, — задумчиво протянула Светка, да и Бейго согласно гавкнул.

— Ну и фиг с ним, даже если он, — отмахнулся я, а на две пары удивлённых глаз пояснил. — Нам так и так Вездетанк тестировать. И если где-то ошиблись — то неподалёку от Сталедара даже лучше.

Мопс тем временем выпустил башенки и начал вести лучами пока невидимые в заснеженных зарослях цели. Ни я, ни Светка пока приборы управления не трогали — смотрели, как Мопс справится. И Мопс справлялся вполне неплохо. Из шести туш глазами вы увидели лишь одну. Видимо — козёл, а убежавшие были козлихи.

Так вот, этот козёл, уже слепой, парящий в местах попаданий от лазеров Вездетанка вслепую, выскочил из леса. И Мопс весьма удачно провернул Вездетанк практически на месте: козёл просто чиркнул своим лютым рогом по борту, сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на шоссе.

— Докладываю, товарищ Жора: лазерные системы против данной формы жизни, наименование «Козёл», малоэффективны. При увеличении количества турелей минимум в два раза срок уверенного поражения составит около полуминуты. Срок приведения в условно-недееспособное состояние, а именно: лишение сенсорных возможностей — пять секунд. В текущей конфигурации рекомендую использовать электромагнитные разгонники.

— Молодец, Мопс.

— Служу Советскому Союзу, товарищ Жора!

— А вообще — уже неплохо, — оценил я результаты боестолкновения. — Но лазерам, конечно, мощности бы не помешало. Всё же лютые какие твари на просторах Союза, — как с сожалением, так и с гордостью за нашенских лютых тварей сообщил я.

— И как ты его увеличишь, Жора?

— Импульсный, пульсирующий луч можно попробовать, — прикинул я. — Нам как раз режущей мощности не хватает, она может добавить.

— Докладываю, товарищ Жора: дальнобойные лазерные системы, принятые на вооружение Красной Армии работают исключительно в импульсном режиме! — выложил Мопс.

— Во-во, — покивал я.

— А чего защитные лазеры тогда не так работают? — уточнила Света.

— А смысла нет, Свет. Их ставят в коридорах, проходных. Там два десятка метров дистанции поражения — редкость. Так что просто излишнее усложнение. А нам пригодится, — подчеркнул я. — В общем — попробуем. И вот что мне интересно, — задумчиво протянул я.

— Что? Уррр? — раздалось от Светки с Бейго.

— Козлятину Шнипперсон готовит?

— Ну взять козла нам никто не мешает, — подумав озвучила Света. — А если будет не хватать места — так просто выкинем, — собакен же, тоже явно бывший не против отведать козлятины, бодро кивал.

— Логично. Значит, пойду разделаю и загружу, — приподнялся я.

— Я с тобой, — приподнялась Светка под гавк поднимающего Бейго. — А ты, Мопс — на дежурстве.

— Слушаюсь, товарищ Света!

— Ну пойдём, — хмыкнул я.

Вышли мы из Вездетанка, дозорно вращающего сенсорами и башенками, и принялся я разделывать и свежевать козла. Здоровый, скотина! Но СЛУшка и не с таким справлялась. Даже шкуру частично ободрал, а то была она натуральным стогом, огромная, неудобная.

И вот, выковыриваю я из туши требуху, как Вездетанк резко поворачивается, поводит стволами рельс, и с треском палит одной из них в лес. Я уж думал бежать к транспорту, но тут из леса вывалился шестилапый медведь. Только пятилапый — переднюю правую ему нахрен оторвало, очевидно — выстрелом рельсы. Такой же перемутантченный, с непонятной чешуёй-клоками шерсти, здоровый. Тут пальнула вторая рельса, прямо в раззявленную кривую пасть мутанта. Его отшвырнуло на затрещавшие деревья, от чего этот косолапый урод взял да помер.

— Сильно, — оценила Светка.

— Блин, все приличные косолапые в спячке! — возмущался я.

— А он — мутант, Жорочка. Неприличный по определению, — хихикнула Светка. — Да и зачем ему в спячку?

— А жрать что?

— Козлов, конечно. Они быстрые, но здоровые, — начала теоретизировать Светка. — В ельнике ему никто не мешает на коров охотиться. А тут — на козлов, просто ловя в зарослях, откуда они не могут убежать.

— Похоже на то, — признал я. — Но Шнипперсону я эту пакость не повезу!

Разделанного козла Мопс манипуляторами загрузил в грузовой отсек. Что сразу вопрос с манипуляторами Вездетанка сняло, показав нужность их и полезность. Ну а мы забрались в транспорт, перекусить.

Посидели, поговорили, обсудили оружие. В принципе, рельса — вещь. И не помешало бы ещё парочку башенных, пусть не таких убойных, но способных откинуть агрессора, пока его будут башни полосовать лучами. Да и прибить смогут, ударная сила снаряда будет всё равно огого какая.

И двинулись мы дальше, по шоссе. Зверьё на датчиках мелькало, но к нам не приближалось. Думал я уже пообедать, да и полюбоваться на ветви: деревья очень красиво ими на высоте метров семи-десяти над шоссе сплелись, этакая ажурная заснеженная арка. И вообще, что-то я на красоты стал последнее время падок, задумался я. А потом понял: привычка к советским городам с красивой архитектурой, памятниками. Ну и хочется на что-то красивое полюбоваться, а то последнее время одни бытовки на глазах. Хорошие, советские, практичные… Но не красивые ни разу. А до этого — почти полгода Нитронска, где всего эстетизма — кольцевой парк-оранжерея. Да и не ходил я туда толком: работы хватало.

В общем, остановились мы, и, любуясь на пробивающееся сквозь зимние тучи северное сияние, пообедали. Душевно вышло, приятно. А после выдвинулись дальше по шоссе, к Новому Одесу.

Глава 28

Древесные пути

Вездетанк двигал по заснеженному шоссе под аркой из сплетённых заснеженных ветвей деревьев. И всё так же дневное северное сияние раскрашивало ажурные узоры бледными цветами. Красиво всё-таки, умилился я, но тут же был прерван: