Харитон Мамбурин – Охота за полимерами (страница 16)

— Да слухи, ничего конкретного. Но увидим.

И увидели. Работы для техника в Сталедаре… было дохренища. Вот только для «инженерной гильдии Сталедара». Завели, тудыть их в качель, этих немцев-перцев, средневековый цех!

Ну, в чём-то, почему так — я понимаю. Эти оккупанты действительно классно работали, давали гарантию и опечатывали свою работу пломбой, гарантируя работоспособность чуть ли не головой. А у нас… ну, всяко бывало. Сам помню, как в инструкции прибора для работы с реликтовыми излучениями, на орбите, между прочим, была пометка мелкими буквами: «после сборки обработать напильником».

Но вопрос не в том, хорошо ли или плохо работали немцы. Вопрос в том, что на предложения работы техника все, вот вообще, включая обитателей торгово-портовой зоны, потребовали удостоверение этой самой долбаной гильдии!

Единственное место, где хоть какая-то работа была — район мутантов! Причём, денег-то у них толком не было, но помог по мелочи… за еду, в общем-то, которой как раз у них было завались. Что, кстати, вполне подтверждало, что, кроме апартеида, мутантов особо и не угнетают: урожай, кроме десяти процентов Острову, принадлежал им, никто не отнимал, только покупали. За гроши, конечно, но всё же.

Но, во-первых, они страхолюдные. И у меня, как у советского человека вызывали инстинктивное отторжение. Я, естественно, с этим боролся, но неприятно было все равно.

А, во-вторых, ни черта работа по починке проводки, нагревателей и прочей фигни меня к цели не приблизит. С голоду помереть, конечно, не даст. Но жить остаток своей жизни в Сталедаре, работая за еду… ну, даже не смешно.

Наконец, решились мы обратиться в эту самую противную гильдию. Ну, работы и вправду нет, покажу им, какой я замечательный техник… Щаззз! Мерзкие немцы-перцы были «в общем» не против. А вот в частности: три года «ученичества», причём мои реальные навыки и знания никого не волнуют: «Орднунг», противно ругались оккупанты.

Два года в подмастерьях, получая четверть от стоимости работы, которую поручит тебе мастер. И только после этого, сдав экзамен и представив комиссии «достойное мастера собственноручно изготовленное творение», я смогу… просто винтить гайки в Сталедаре, получая за это нормальные деньги. Ну, не только гайки, но без этой зловредной тягомотины я не мог и гайки крутить! Взывание к разуму, совести и прочим мифическим, для этих сволочей, атрибутам, злобно обругивалось их поганым ругательством: Орднунг.

— Вот сволочи-то какие, — расстроенно констатировал я. — Надо бы… — на этом я задумался, но Светка меня прервала.

— Погоди, Жор. А давай обратимся к этому, Шульцу. Вроде как знакомый, а все немцы, которых мы о нем спрашивали…

— Ну да, «почтенный и уважаемый господин, только бы он не появился рядом, сил слушать его… мудрые речи нет», — фыркнул я, поддержанный Светкой. — Думаешь, предложит обходной путь?

— Не исключаю такую возможность.

— Давай попробуем, — согласился я.

Завалились мы с утреца в Поверженную Свинину, отловили Шульца, накормили напоили, жопами осыпали. И поставили вопрос ребром: где бы честному технику нормально поработать щаз, а не через пять лет немецкого рабства?

— Сложный вопрос, герр Георгий, — серьёзно задумался старик. — Именно техником — никак. Орднунг требует!

— Да что это за ругательство такое злостное?! — взорвался я.

— «Порядок» по-немецки, — пожал узкими плечами Шульц.

— Всего-то… хотя тоже ругань. И что, герр Шульц, вот вообще — никак?

— Думаю, молодой человек, думаю. Вы и фройляйн Светлана мне искренне симпатичны, — красноречиво позвенел он нашими жопами в кармашке, однозначно указывая, какая наша часть вызывает у него искреннюю симпатию. — Позвольте взглянуть на ваше оружие, — вдруг озвучил он.

Ну-у-у… такая, не самая деликатная просьба. Хотя — пусть смотрит, решил я, отсоединяя магазин и передавая «КАГ»-переделку. Старик своим немецким носом его мало, что не обнюхал, затвор подёргал и всё такое. Наконец вернул:

— Добрая работа. Простая, но сделанная на совесть и не без смекалки. Ваша, герр Георгий?

— Моя, герр Шульц, — не стал скрывать я, с некоторой надеждой уставившись на пенсионера.

— Зер гут. Так вот, герр Георгий: могу предложить вам только один вариант. Ремонт в Сталедаре негильдейцу — практически недоступен. Но! — значительно поднял он палец, выдержал паузу. — Вы можете изготавливать и продавать!

— А поподробнее? — заинтересовался я.

На что Шульц выдал мне такие данные: Сталедар — мощный транспортный узел, ну и торгово-промышленный центр. Печать гильдии этих сволочных немцев — высоко ценится довольно далеко. И ставится… не только на их товары. Есть этакий НЕСТ — НЕмецкий СТандарт качества. И часто торговцы с товаром обращаются к противным немцам за этими «печатями», что их товар, произведённый в каком-нибудь заполярье, делает на порядок надёжнее и, следовательно, дороже в глазах покупателей.

НЕСТ этот недешевый, делается на совесть, но товар, улучшение или переделка с этой печатью — вполне продаваемы на территории Сталедара и не только.

Соответственно, пусть мои переделки карабинов будут не слишком востребованы в Сталедаре и окрестностях, но как товар для идущих по реке судов — вполне. Ну и не только этим можно заниматься, имея вполне пристойную, для настоящего мастера, прибыль, чопорно подытожил Шульц.

Вообще — сложностей до чёрта. И жопы всё равно нужны, больше, чем у нас есть. Потому что нужна мастерская: место, станки. Но самое смешное, что всё это не настолько дорого, как один комплект вооружения. Да и… хотя нет, лазер и разгонник я не соберу, особенно на коленке, сам себя одёрнул я. Тут всё равно покупать надо, а там уже смотреть — может, что-то можно улучшить-оптимизировать.

В общем, распрощались мы с Шульцем если и не в приподнятом, то точно не таком похоронном настроении, как зашли в Швайн. И только мы со Светкой выходим, как нам навстречу топает уже знакомая парочка: ВРиО участкового Носик, и ПОМПА.

— Вечер добрый, Верхазов, — нейтрально произнёс Носик.

— Здрасте, Носик, — не стал я утверждать, что вечер остался таким же добрым, как был до появления этого типа.

Вот ни черта не верю, что он с нами «случайно» встретился. А раз так — то при исполнении. А раз так — то опять какая-то гадость случилась. Кто-то там со страшной силой в унитазе утопился по пьяни, а подозрения на честного комсомольца Жору, чуть что — так сразу!

Предчувствия меня не обманули, правда, к счастью, смертей не было. Но, как ОЧЕНЬ противным голосом сообщил мне Носик, несколько из общавшихся со мной мастеров… в общем, неприятности у них случались. Кто отравился до кровавого поноса, у кого пожар дома или в мастерской, у кого — нога сломанная и булыжником там по башке получил.

— Носик, вы что — издеваетесь?! — не выдержал я. — Ну какое я имею отношение к поносу какого-то герра Засранцеффа, когда я имя-то его не помню? Может, и говорил с ним, конечно, но диареей награждать — бред какой!

— Вот и я считаю, что бред, Верхазов. Только этот бред вокруг вас творится. И очень мне интересно, от чего, — прищурился он на меня.

— Да не знаю я, блин! Не гадил я этим немцам-перцам, не думал даже. И Светлана — тоже.

— Разве что пинка хотелось отвесить, — уточнила Светка. — Очень уж физиономии у почтенных мастеров были надутые, — похлопала глазками хулиганка.

Носик на диоды своего ПОМПы попырился, в нашей правдивости уверился, но смотрел всё равно подозри-и-ительно… Но коротко кивнул, сообщил: «я слежу за тобой!» — и утопал.

— Бред какой-то, — охарактеризовал я происходящее.

— Бред, — согласилась Светка, — Думаю — может, заслужить?

— В смысле?

— Если тебя незаслуженно обидели — нужно немедленно это заслужить! — с серьёзным видом выдала хулиганка.

Ну, посмеялись, конечно. Хотя бред-бредом. И потопали в Автобус, совещаться.

— Итак, нам нужна мастерская, — заложив руки за спину, мерил я недра автобуса шагами.

— Не помешает, — кивнула Света. — Но что-то мне не нравится эта история с Носиком.

— И ПОМПой, — хмыкнул я. — Только Ручки и не хватает. Мне она… да бредовая какая-то история. Он не врал? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, не врал. И какие-то разговоры о полосе неудач я краем глаза слышала…

— Свет, вот только не начинай, а? Ты, Советский андроид, про какую-то мистику, — махнул рукой я.

— Ты, Жорочка, не учитываешь тот ма-а-аленький момент, что слухи об этой мистике могут распространиться не только среди Носиков с ПОМПами и советского, умного, красивого и очень сексуального андроида Светланы, — и вправду очень эротично изогнулась Светка. — Но и среди жителей Сталедара. И знаешь, Жорочка, мне кажется, что Солнышка Знания для понимания, что есть бред, что мистика, а что может быть — не совсем хватает.

— Думаешь? — задумался я.

— Допускаю, — ответила Светка.

— И могут на пустом месте прийти бить?

— Возможно — даже ногами, — бессердечно покивала она.

— Неприятно, это же отбиваться придется. Но что мы сделаем-то? — озадачился я. — Мы даже если лунатизмом и страдаем…

— То времени гадить каким-то там посторонним у нас нет, я стараюсь, — похлопала она ресничками.

— Стараешься, да, — признал я выдающиеся заслуги товарища Светы в плане полноты, занятости и разнообразия нашего совместного досуга. — Я даже на девиц стал платонически смотреть…