Харитон Мамбурин – Криндж и Свидетели Пиццы (страница 9)
— Криндж! — ворвавшийся в номер кабаночеловек возвращает меня к тоскливой атмосфере постапокалипсиса, потому что в одной из его мозолистых рук сжат пиджак милого человека, пригласившего нас переночевать в этом комфортабельном отеле, да еще и бесплатно. Человек сам не только находится в пиджаке, но еще и обильно кровоточит лицом, потому что бывший офицер Виверикс был с ним
— А?
— Валим отсюда! Быстро! Это ловушка для нас и «армейцев»! Они уже едут сюда!
— За нами? — интересуюсь я, хватая штаны, майку и начиная выбегать из такого классного отеля вместе с бывшим офицером глобальной полиции.
— Да! Кто-то с орбиты заплатил этому… м-мать! Зачем я его тащу! — бросает Мурхухн неудобную ношу, которая с жалобными криками катится за быстрыми нами по ступенькам, — С орбиты кто-то заплатил этому гаду, чтобы он выслал людей на Трассу нас стопануть бесплатным обслуживанием! А затем дали координаты зеленым!
— А чё не сразу? — вопрос полностью закономерен. Мы весь вечер жрали, всю ночь спали, вообще кайфовали!
— Чтобы нас из отеля выпереть успели по-тихому! Иначе его бы штурмом взяли!
— Ааа…
Вот так и живем, дорогая редакция. Только глотнул немного цивилизации, как снова мордой в грязь, потная жопа, педаль газа вынуждает движок джипа выть на высокой ноте, а рядом сидит бурчащая свинья, переживающая, что за нами теперь ведут охоту не только сзади, но и сверху.
— Ты очень нервный, — замечаю я, продолжая давить на газ, — Будем мимо аптеки проезжать, куплю тебе магния…
— А ты…! — зло хрипит Мурхухн, морща рыло, но затем осекается, — Эй! А дырки где⁈
— Какие дырки?
— От пуль!
— Вот, в майке.
— Я про твою тушу!
— Ты чё, дядя? Утро уже. Зажило всё.
(тяжелое проникновенное молчание)
Мы вылетаем на Великую Трассу прямо перед носом небольшой, но крайне упакованной кавалькады мужиков на мотоциклах и машинах. Все они одеты в зеленое, все они расстроены лицезрением моей морды, кричащей им «мужики! В следующий раз, мужики!». Прописывающий мне боковой удар в ухо офицер Виверикс не утешает опоздунов ни разу, но, кажется, самому мужику становится немного легче. Я даже говорю «ай!».
Чего только не сделаешь ради человека, который спас тебя от мучительной потери джипа, попутчика, а, возможно, еще и жизни.
— Так вот на что ты рассчитывал, принимая предложение от того мьюта, да? На свою живучесть? — пробурчал мой новый полезный партнер, задумчиво почесывая щетинистую щеку, — Тогда да, всё понятно…
— Не только на неё. Еще на музыку, пистолеты и то, что такую редкую дичь как ты, пойманную без брони, сразу не убьют, — легко ответил я, косясь на кружащих у нас над головами дронов, явно разочарованных удачным побегом от армейцев, даже не думающих нас преследовать по Трассе, — Никому не нравится трахаться под чужие вопли, стоны и крики, народ врубает музон пожестче. А еще люди, занимаясь делом, держат под рукой максимум пистолеты. Те, как видишь, мне особо не страшны.
— Ага, — пару минут откликнулся Мурхухн, — То есть мозги у тебя, всё-таки, есть. Если поискать. Но, чтобы до них достучаться, нужен калибр побольше?
— В точку.
Может показаться странным, что Виверикс, весь такой бывалый, стреляный и много чего переживший, постоянно эмоционирует, а я, наоборот, кажусь кремнем и крутым мужиком несмотря на то, что жизненного опыта с гулькин нос. Все дело в броне. Бывший полицейский всю жизнь провёл в легкой силовой броне. Пластины крепкой стали, фибермускулы, электронная начинка, мобиль на антигравах, больше напоминающий танк, крутые стволы и отряд головорезов за спиной. Все двадцать пять лет службы Мурхухна Виверикса это у него было. Морф с головой кабана был буквально ходячим танком, чихающим на девяносто пять процентов того, чем в него могли запулить простые смертные планеты Земля. Сейчас он чувствовал себя шестнадцатилетней библиотекаршей, распятой в гинекологическом кресле, установленном в раздевалке афроамериканских баскетболистов. Голым, беспомощным, совершенно уязвимым, с твердой уверенностью в том, что скоро ему вставят до щелчка, причем без смазки. То, что мужик вообще держался и адаптировался, говорило о том, что его яйца сделаны из натуральной стали.
А я? А я как раз и был в броне своего чересчур живучего тела. Меня уже били, резали, кромсали и пытались застрелить. Целый отряд спецназа пытался.
— О, инфодрон, — отвлек меня мыслей голос партнера, — Он от тебя что-то хочет.
Возле меня, со стороны открытого окна, завис небольшой дрон, двигавшийся, в отличие от большинства, безо всяких винтов, лишь с помощью каких-то гудящих пластин. Он развернул возле моей рожи небольшой экранчик, на котором отобразилась моя физиономия и несколько строчек:
Эээ… чего?
— Ничего себе, — раздался голос бывшего полицейского, — Четвертый ранг бунтаря? Ты что, в одну рожу размотал патрульный корабль государственников? Или сжёг город?
— Первое, — откликнулся я, провожая удирающий дрон взглядом, — Да и не размотал, а так… они в меня стреляли, я их назад в корыто закинул, да напугал, чтобы свалили. Что это было?
А это была мировая слава, как с удовольствием начал объяснять Мурхухн, принявшийся ковыряться с одним из автоматов, что мы награбили. Рейтинг уникумов означал, что я, скорее всего из-за своего чемпионства по бухлу, влетел в тысячу самых одиозных существ на планете, замеченных орбитальщиками с помощью их дронов. Пока что мне это ничем не грозит, разве что шальной пулей от придурка, решившего заработать тысячу коинов за счет моей бестолковки, но таких совсем уж мало в этом прекрасном мире. Мало обладающих сканерами, имеющими связь с базами данных, разумеется. А вот если буду прогрессировать, то награда за мою голову будет расти экспоненциально. Это привлечет восхищенное внимание наемников.
— А знаешь, кто чаще всего летает, охотясь за головами? — хмыкнул свиночеловек, — Омнипол. У нас сканеры прямо в броню встроены. Но за штуку отряд за тобой не погонится, разве что на вечернее пиво им денег будет жалко…
Я люблю этот мир! Ну а он меня снова и снова…
Окончательно убедившись, что «армейцы» не решились преследовать нас по Трассе в никуда, мы сбавили скорость, принявшись подбивать бабки, то есть смотреть, чем нас порадовали посетители того несчастного борделя. Не считая восьми тысяч терракоинов, полученных за машину пехоты, мы приподнялись на десяток легких бронежилетов, два десятка штурмовых винтовок, что особенно порадовало Мурхухна, с пару дюжин цинков патронов под все это стреляющее богатство, сотню пищевых рационов, да несколько обнаруженных мной в какой-то нычке ядерных блоков, «старых как говно мамонта, но вполне рабочих» по словам бывшего полицейского. Куда девать эти батарейки было решительно непонятно, сделать из них бомбу никто из нас не умел, а выкидывать из машины давила жаба. То есть оставили.
До поворота на Ромус оставалось менее тысячи километров, и я рассчитывал их проехать до вечера, чтобы, переночевав в машине, пуститься по дорогам примитивного королевства с утречка. Правда, столкновения с реальностью в виде кабаньей морды, аргументированно заявившей, что нам нужно заехать на какую-нибудь станцию техобслуживания и проверить машину, мои планы не выдержали. Машину проверили, прикопавшийся механик, чересчур возбужденный увиденным, получил в зубы от Виверикса, какой-то рейл, пытавшийся закопаться в складированные рационы и поехать зайцем, был выкинут мной в воздух, улетев в близлежащую рощу, а на сдачу мне добрая тетушка-босс этой ремонтной точки дала еще и рекламный буклет.
На последнем была изображена с одной стороны карта, а с другой — красочная глянцевая фотография свежайшей, аж парящей, пиццы, вокруг тарелки с которой стояли натуральные бокалы, заполненные ничем иным, как пшеничным светлым пивом.
…и тут я пропал как личность. Нечто поднялось из глубин сознания, вязко клокоча разбуженным грязевым вулканом, липко измазывающим каждую мою мысль, чувство и вибрацию одним единственным желанием. Оно, усугубленное последней ночью, которую я провел, как настоящий человек, на свежих простынях после душа, пропитывало моё неспокойное «я» как ссохшуюся губку в центре Сахары, на которую только что поссал шакал!
Я. Хочу. Это. Желаю неистово, беспощадно и всемерно. Обожраться этим круглым плоским пирогом с сыром и прочими фигулинами, обпиться пусть и не действующим на меня пивом, вкус которого прекрасно ощутим и желанен! Обожраться и упиться! Дотронуться своим заскорузлым пальцем до венца цивилизации, когда-то известной в каждом уголке этого психованного придурочного мира!
Где⁈ Где это продают?!! КУДА МНЕ ИДТИ?!!
Мой взгляд лихорадочно забегал по карте брошюры. Нашёл адреса и… застыл в недоумении. В шоке. В неверии.
— Да пребудет с тобой Звездный Свет, странник! — проворковала баба в замасленном комбинезоне.
— Да сношайся ты тремя конями, курва старая! — прохрипел я, выметаясь из поганой сектантской автомастерской. За моей спиной медленно опадала разорванная на четыре части брошюра.