Харитон Мамбурин – Криндж и Свидетели Пиццы (страница 16)
Сука, почему всегда я⁈
— Потому что никто не знает, что ты за тварь такая! — оповестили меня, — А когда узнают — то уже, вроде как, поздно!
— В смысле, я что — женщина⁈ — неприятно поразился я такой характеристике, а затем, уныло вздохнув, принялся морально готовиться к своему визиту в церковь, мать её, Звездного света.
— В смысле⁈ — не понял меня маленький черный рейл.
В ответ я похлопал его по узкому плечу двумя пальцами.
— Скоро поймешь.
Меня стукнули гаечным ключом по голове.
— Не учи моего мужа плохому!
Через два часа совершенно грустный и подавленный я волок пустой джип к желтой пирамиде церкви Звездного света. Где-то там, за моей натруженной спиной, остались трое довольных утырков, которые будут вкусно кушать, сладко спать, драться с жрателями и петь песни, пока я буду томиться в застенках этой гнилой секты. А маскировка? Какая маскировка? Зачем она? Я ж и так шпион.
План был, мягко говоря, говно, но выбирать было не из чего, поэтому я, подкатив машину к воротам этой сектантской хаты, не стал стучаться, ломиться и звонить в звоночек, а просто грустно уставился на эти самые ворота, замерев на месте. Сработало это минут через пятнадцать.
Потом из дверей аккуратно высунулся совсем молодой парнишка в странном одеянии, напоминающем длинный пуховик со смешным высоченным капюшоном, торчащим над головой. Подросток, напоминающий испуганного зайца, медленно и неторопливо подошёл к воротам, чтобы проблеять дрожащим голоском на чистой лингве:
— Д-добро п-пожало… вать. В-вы что-то… хотели?
Я посмотрел на него взглядом задоенной коровы, а затем подавленно сказал:
— Да. Хочу.
Почему-то он дёрнулся, но затем, приободрившись, мяукнул:
— Я могу узнать, что именно?
— Можешь.
Ответ поставил юного отрока в позу глубокого непонимания. Пока он прорабатывал свои когнитивные неувязки, я глубоко вздохнул, заставив парня этим звуком слегка отступить, а затем ткнул пальцем в машину.
— Сломалась. Надо починить.
— Эээ… — в очередной раз завис парень. Его глаза бегали туда-сюда. Процессы шли. Я скучал. Секунд десять.
— Ты очень тупой, — пожаловался я парню, — Не знаешь, как надо. Смотри, как надо. Ты открываешь ворота. Я ставлю машину внутрь. Ты чинишь машину. Я доволен.
— Мы… церковь Звездного света, м-м-милостивый стран-ник…
— Ты тут один. Ты не церковь. И ты тупой. Ты не починишь машину, — горько вздохнул я, отворачиваясь, — Нельзя быть таким глупым.
Отвернувшись от разочаровавшего меня человека, я медленно поплелся вдеваться в ремни, на которых притянул тачку сюда. Делал я всё вдумчиво и не спеша, поэтому даже не доделал, когда из желтой пирамиды выскочил богато одетый мужик в мантии, отсвечивающий настолько фальшивой улыбкой, что она заставила бы застрелиться любого торговца подержанными автомобилями. Его шмот вовсю напоминал что-то жреческое, но уж больно резал глаза цветовой насыщенностью.
— Постойте! — сладко пропел он, — Мы вам поможем!
— Мне помогать не надо, — мрачно отозвался я, — Машине — да.
— Мы поможем машине! — гладко переобулся этот тип, — Побудьте гостем нашей замечательной церкви! Пока мы ей помогаем!
Постояв, я повёл носом, копнул дорогу пяткой наполовину стертого ботинка, а потом выдал этому типу:
— Не хочу вас стеснять. Могу на травке подождать.
Всё. Рыбка сожрала наживку, крючок, леску, удилище и попыталась отсосать рыболову, но тот таки увернулся. Меня начали заманивать, убалтывать, умасливать, обещать, заверять, усугублять… оставалось только неторопливо и с некоторыми сомнениями поддаваться чарам этого ромусского мужеложца, пока он увлекает невинного Кринджика в своё гнездо.
В отличие от долбака в капюшончике, местный поп шуршал как лось по кукурузе. Утащив меня внутрь, он, даже не дав рассмотреть шикарный молельный зал, выполненный во вполне уютной песочного цвета раскраске, допёр меня до местной жральни и, буквально через пару минут, я сидел за столом, на котором красовалось несколько полных тарелок.
— Су-уп! — непроизвольно восхитился я знакомому блюду, тут же начав его хлебать. Вкусный!
Так меня и поработили. Тупо супом. Туда даже не напихано было ничего, просто реально вкусный суп! После него я стал на всё «угу», а мудрый как Кощей поп, деланно помявшись, спросил, не слишком ли я склонен к насилию.
— Ты чего? — вытаращился я на него с видом святой оскорбленной невинности, — Дерутся только тупые! Мне б просто машину починить…
От моего вида, конечно, мужичка здорово перекосило, видимо, имидж здоровенного мускулистого примитива слегка не вязался с этим заявлением, но он, прикинув наверное, что овчинка по любому стоит выделки, свалив, прислав вместо себя девку. В смысле местную храмовую служанку. Очень молодую и… очень легко одетую. Бросив пару взглядов искоса на боящуюся девушку, я каким-то дремучим мужицким чувствам понял, что если бы не её страх, то она вполне могла бы продемонстрировать сверхлегкое поведение и тотальную социальную безответственность прямо на этом, уже лишившимся супа столе. Кажется, прелестное создание отвечало за сексуальную разгрузку всего местного зоопарка и было готово к переработкам.
Следом нарисовался первый парень в капюшоне, сразу сильно и молча удивившийся, что девица еще не разложена на столе, после чего задал несколько вопросов. В ответ несколько раз был назван тупым, с обоснованиями, от чего начал меня тихо ненавидеть. А вот у девицы, наоборот, проскользнули нотки интереса в глазах. В целом, хорошо посидели, но всего минут пять. Затем начали появляться еще люди, одетые в простые белые рубашки и черный низ, демонстрирующие однообразную метаморфозу реакций — сначала страх, затем просто опаска, потом любопытство.
Я вёл себя как самый примерный Криндж на свете, за исключением продолжающихся издевательств на тем, первым, парнем. Это принесло мне определенную, хоть и почти незаметную, популярность у местной аудитории, особенно после того, как в жральню заскочило еще два парня в колпаках. Были они какие-то… нетрадиционные и определенно имели терки с девицей сверхлегкого поведения, которую остальные тут явно любили, ценили и уважали. За глубину взаимопонимания, не иначе.
В общем, если не считать вполне обычной боязливости и некоторого душевного трепета, который испытывают в присутствие моей угрюмой рожи, сидели мы в атмосфере вполне хорошей, сплоченные совместной нелюбовью к колпакам. В этот момент и появился этот самый верховный жрец, севший напротив меня с лицом, полным добра, любви и озабоченности.
— Мы посмотрели машину, славный Криндж, — доложил он, — У тебя в ней износились щетки генератора. Их уже заменяют, через час всё будет готово, но… аккумулятор полностью разряжен. Понимаешь?
— Если что-то разряжено, то это можно зарядить… — с достоинством пробурчал я, неистово аплодируя этому мужику, который, находясь во всамделишней жопе мира, умудряется очень неплохо импровизировать даже для того, чтобы запудрить баки примитиву.
— Можно, — ласково улыбнулся мне жрец, — Но это потребует времени. Гораздо больше времени. Видишь ли, у нас завтра очень большой праздник. Будет много гостей, у нас… особенный храм. Мы будем готовиться к нему всю ночь, так что не сможем заняться устройством для зарядки твоего аккумулятора. Будешь нашим гостем? На празднике?
Угу. Спасибо, Майра. Но мы сами с усами. Шансы, что жрец сейчас набрехал насчет щеток и аккумулятора — минимальны. Слишком структурированная ложь для того, кто в двигателях внутреннего сгорания разбираться не должен и не может.