Харитон Мамбурин – Команда кошмара (страница 41)
— Всех… То есть, ты сейчас про «двух-трех» неогенов наврала, мам? — проявила Юлька проницательность.
— Да, — легко признала такой факт майор, — Там будет большая заруба. Вашим гаврикам знать об этом не нужно, а вот вам на всякий случай пригодится. Бросать вас в схватку неогенов я не собираюсь, но одно направление вы перекроете и проконтролируете. Кстати, Изотов?
— Я за него? — осторожно откликнулся я.
— Как прилетим, ты побудешь у меня, в гостях, вместе с Юлей, — ошарашила меня Нелла Аркадьевна, — Твои девки в «Жасминке» разумные, конечно, но нам ведь не надо, чтобы они до тебя дорвались?
Палатенцо тут же насупилась. А я побледнел, представив себе… ну, вы поняли, да?
— Нет, не надо! — замотал я головой, прикидывая, как бы героически умереть под этим вашим Минском. Шансы были весьма неплохи, Окалина предчувствовала жопу и, при этом, опасаясь шпионов «Стигмы», подтягивала даже такие всратые кадры, как наша команда.
— А Салиновский и Умаровы?
— Пусть валят к себе, они всё равно ничего знать не будут. И сама не улыбайся! Витя мне нужен в нормальном состоянии! Слышишь, ты⁈
— А я что? — насупилась Юлька, а затем её лицо внезапно приобрело каверзное выражение, — Я уже все продумала, как вчетвером жить будем! Когда они того… я буду в Витю вселяться…
Наши с «счастливой мамашей» лица тут же стали совершенно одинаковы в своих выражениях — шок, ужас, осознание, что она имела в виду, еще больший шок и ужас.
Епрст, когда я сидел на лавочке в Эйске, мечтая о личной жизни, я не имел в виду такое!!
— Так, сидите здесь и не гундите, а я пошла из ваших идиотов делать хотя бы полудурков, — определилась майор, уходя назад в салон, — Руководители хреновы…
На этом месте бы приуныть, но приунывать мне было не с руки. Во-первых, потому что на эти самые руки и колени залезла Юлька целоваться, а во-вторых — с чего бы? Это молодому мужику тех самых двадцати лет можно промыть мозги, что он мол неудачник, ничего не добился и вообще случился какой-то полный фэйл, но по существу?
По существу, у нас изначально был полный бардак. По существу, как только что призналась сама Окалина — ее, меня и Юльку пыталась использовать третья сила. И если бы не Коробок, выскочивший как черт из табакерки, всё могло бы стать полным провалом в случае полного успеха. Мы бы просто уничтожили отыгравших своё внедренных контрабандистов. Теперь же, несмотря на нашу вопиющую некомпетентность, у куда более компетентной майора есть возможность прибить всех тараканов одним тапком. Да, тапок старый, заплатанный, требует клея и такой-то матери, но…
Внезапно я чуть не подавился юлькиным языком, вспомнив кое-что важное.
Бардак, нелогичные решения, натянутые объяснения, экспромты, третья и четвертая сила.
Миссия. Пародия на миссию. Сколько целей она преследовала? Много. Выполнены? Получается, что все. Это раз. Уже нечто, выходящее за рамки возможного, учитывая, что операции проводились обычным студентом со сверхсилами и кучкой (ничего почти не сделавших) психов. Далее?
Коробок. Человек сквозь кошмары и боль на морально-волевых шёл до самого конца, пришёл на этот конец и… переобулся. Причем трижды. Сначала — сменил приоритет. Оправданно. Потом пережил шок предательства. Оправданно, всё-таки там не подростковая влюбленность была, а измученное кошмарами пограничное состояние умирающего. Далее? Этот морозный гад вообще использовал свой «козырь», чтобы устроиться получше. Подобное, конечно, характеризует Тимура как приспособленца, и укладывается в его психотип, но сам факт этого тройного сальто?
А то, что он, простой одноразовый исполнитель с простой одноразовой страховкой, внезапно знают не только мой маршрут, но и способы связи с целями? Уже нет.
Далее? Мои психонавты. Что не говори, хоть на ушах стой, но у них реальные сдвиги по фазе, но тем не менее — никто не ушёл, никто не накосячил сверх меры. Кроме Трески… и то, последствия её фокуса с отъездом в село укладываются в сложившуюся картину мира. Сам Рамазанов? Его ничто не держит, у него никого нет, у башкира тупо нет желания возвращаться к нормальной жизни. Он просто хочет отомстить «доброхоту», убившему его семью. И, тем не менее, он здесь.
Еще в копилку странностей? Этот Омский Выжигатель. Хренов Всемогущий. Идиот, который всё свое выступление себя пафосно слепил своими же «солнечными сферами». Он буквально был мишенью, кричащей «убей меня!». Ну, почти, потому что, всё-таки, неуязвимый полудурок. Почти неуязвимый и продемонстрировавший очень масштабные способности.
Внезапно всё в моей голове с щелканьем начало вставать на мои места.
Первое — мордобой на концерте возле Питера. Для него не было предпосылок, что бы там Юлька не бубнила о акцентах и прочих вещах. Она не могла знать, как я отреагирую. Один тычок вполсилы от не ожидавшего спонтанной драки меня — и были бы жертвы.
Второе — ревнивец, пустивший мне пулю в пузо. При свидетелях, при многочисленных свидетелях. Чуть ли не на сцене. Одну пулю. «Макаров» — он многозарядный, вообще-то. Но парень зачем-то сделал паузу после того, как я сел на жопу, лапая себя за простреленный живот. Так его и скрутили. Мелочи, но теперь этот момент цепляет меня просто потому, что укладывается не только в концепцию «Витя — враг народа», но и в еще одну.
Третье — Омский Выжигатель. Мальчик-библиотекарь-криптид. Идиот с огромными силами, который вполне был способен нанести городу огромный ущерб. Жертвы? Пара сломанных крыш, собака с будкой, несколько куриц. Пара людей в больнице. И очень, очень зрелищные пятна выжженных земли и асфальта.
Эти три эпизода — звенья одной цепи, спровоцировавшей истерику у уполномоченных лиц и «вынудивших» Корно прервать турне.
— Нет, посмотрите, я его целую, а он — бревно! — с этими словами Юлька меня несильно дёрнула током, нетерпеливо ёрзая на бедрах, — Ты чего замер, Витя?
— Ты… — прохрипел я, выталкивая слова из пересохшей глотки.
— Что — я? — надула губы оседлавшая меня девушка.
История, шитая белыми нитками. Команда «мечты», мающаяся дурью. А самое главное…
— Я вот всё думал… — пробормотал я, глядя на замолчащую призрака, — А что нужно Предиктору, чтобы им быть? Сначала все думали, что он знает будущее, но это же невозможно. Знать будущее в точности может лишь тот, для кого оно — прошлое, так ведь? А значит, Предиктор тот, кто видит лишь определенные события. Пути к ним.
— Это одна из теорий, Витя, — мягко сказала, почти промурлыкала Юля, — Но почему ты вдруг посчитал, что этим Предиктором могу быть я?
Ответ вырвался сам собой.
— Потому что я принимаю участие в разработке искусственного интеллекта, Юля. Мне как никому другому видны ограничения органического мозга. Предиктор — это не пророк, получающий смутные картины будущего, а некто, способный понять взаимосвязи, учесть немыслимое для человека количество нюансов и факторов, даже просто знать такое количество информации, которым человек просто не способен оперативно пользоваться. Предиктор — это ложь. Тебя надо было назвать Модулятором. Тебя — потому что все остальные мозги, лишенные органических ограничений, у меня под колпаком.
Так и засели в тишине. В полной, относительно летящего самолета, конечно. Уставившись друг на друга. Я и Чудовище, мои руки на заднице этого Чудовища, а её — на моих плечах.
— А ты ведь тоже не простой мальчик, Витя Изотов… не так ли? — прекрасное лицо Чудовища приблизилось к моему, — Что у тебя за пятая способность? Что она делает? Позволяет вытягивать жизненный опыт из окружающих? Ты кто-то вроде эмпата, способный улавливать и дешифровывать активированные нейронные связи? Или… ты не Виктор Анатольевич Изотов, м?
— Не понимаю, о чем ты, — я оскалился в наглой самодовольной усмешке того самого «самца-кобеля», которую мы репетировали для эпатирования общества, — Я как был старым-добрым Симулянтом, так им и остаюсь всю свою печальную жизнь.
И морду попротивнее скорчить. Посамодовольнее. Ты, Витя, только что уделал человека-компьютер, раскрыл одну из самых больших тайн… стоп.
— Так вот почему нам всех призраков отдали, — догадался вслух я, — Ты хреново гадала о будущем, не понимая человеческого фактора. А когда начала, когда дала результаты…
— Убить тебя мало… — тут же прошептала Палатенцо, почти касаясь своими губами моих, — Ну что ты за мерзкий тип, а, Изотов? Что вот теперь с тобой делать?
Глава 19
Кухонные посиделки
— То есть, он теперь всё знает?
— Так точно, товарищ мама!
— Юль, не выделывайся. Мне и без тебя…
— Ты без меня три года была.
— Без милой, ласковой, доброй моей дочурочки. А не без ехидного чудища с поехавшей от извращений крышей!
— Ну так не надо было меня запирать в доме, полном извращений. И извращенцев. И извращенок!
— Юль, прекрати. Лучше накрой на стол. Дай полежать спокойно.
Голоса смолкли. Я вздохнул. Из ванны вылезать не хотелось. Вот совсем. Я лежал, задрав чересчур длинные ноги на плитку стены, смотрел на потолок и курил. Вообще, дымить в ванной — идея отвратительная, никому не советую. Хорошая вытяжка редко где есть, а значит, ты сам себя запираешь в теплом влажном и тесном пространстве с большим количеством выдохнутого дыма. Глаза режет, дышать трудно. Кстати да, вытяжка… может, попробовать удрать?