Харитон Мамбурин – Книга четвертая. Целитель (страница 9)

И вот теперь, здравствуйте, меня зовут Хиракава Асуми и я, за смешное время, оставшееся до турнира, решила, что хочу стать сильнее.

— У нас не было времени даже сообщить моей семье о том, что мы с Маной теперь муж и жена. Где твоя совесть? — совершил я вялую попытку отказаться от сомнительной перспективы тратить время на любовницу.

— У тебя и совести нет, — нагло объявили мне в ответ, обнимая обезоруженную жену за талию, — Держишь дома любовницу, а заниматься ей не хочешь!

Сказано это было в шутку, занимались мы с ней плотно, причем развитием и синхронизацией собственных источников, так что Асуми сейчас претендовала на куда большее время и силы, чем я бы мог бы выделить при нормальных обстоятельствах. Однако, её время уходило, турнир приближался. С другой стороны, именно эта синеглазая скрипучка наполняла наш дом эмоциями, постоянно тормошила Ману, окружая её эмоциями, помогала мне с охраной территории, отпугивала кандидаток в будущие айдолы, то и дело демонстрируя прилюдно полное отсутствие причин для Акиры Кирью обращать внимание на толпу молодых японок в суровом воздержании. То есть, специально носясь по территории в шортах и майке, мало что скрывающих от постороннего взгляда.

В общем, эта была ситуация, в которой я не мог, да и не хотел говорить «нет». Даже несмотря на то, что яркое выступление на турнире может обернуться для девушки неприятностями. Как оказалось — не может. Древние семьи «надевших черное» придерживались строгого регламента во взаимоотношениях.

— Тогда готовься к аду, — наконец, качнул головой я, — Причем не к простому аду с тренировками, мы банально ничего не успеем. Это будут эксперименты, Асуми. Странные и напрягающие. Понятно?

— А можно будет посмотреть? — внезапно спросила Мана.

— Нет! — поспешно скрипнула Хиракава, обнимая ту аж до писка, — Нельзя! Это — нельзя! Ни тебе! Никому! И да, я еще поду…

— Поздно, — поймав девушку за шею, я оторвал её от жены, чтобы посмотреть в наглые синие глаза, — Поздно. Ты уже все сказала. Эна тоже как-то раз сболтнула, что не нужно, теперь дважды в неделю занимается у Коджима.

— Ну давайте хоть сегодня в кино, а? — захлопала ресницами «яркоглазая», — Ну в последний раз?

— На сегодня у нас появились другие планы, — решил я.

Слишком много дел. Пришла пора взыскать пару долгов, иначе я просто не справлюсь.

Усадив Хиракаву в спортзале, я вынудил её уйти в глубокую медитацию, а затем, синхронизировавшись с ней, заставил её источник раскочегариться чуть сильнее обычного. В таком состоянии, довольно неприятном, кстати, девушка проведет много часов, а когда я вернусь домой, упражнение изменится, перейдя на другую стадию. Это, можно сказать, предварительная. Затем мы с Маной, одевшись и предупредив Саеко-оба-сан о том, что будем отсутствовать весь вечер, ушли в гости к моим родителям.

— Как вы узнали, что мы празднуем отъезд старика⁈ — с подозрением спросила нас Эна Кирью, открывшая дверь.

— Я услышал крики счастья, — не моргнув глазом соврал я, заходя в дом, — Здесь недалеко.

— И не мог дать нам чуть-чуть времени? — продолжала вредничать сестра, но тут была почти сбита с ног матерью, услышавшей мой голос. Кинулась, причем, Ацуко, вовсе не на грудь к сыну, а вовсе даже на его одноклассницу, правда, тоже на грудь. Но что поделать, если выше не достаешь?

Шум, гам, крики, претензии, тихо стоящий у дверного косяка Такао, испытывающий, как всегда, тонны испанского стыда за всех присутствующих. Нормальная домашняя атмосфера семьи Кирью. Слегка более отвязная, чем обычно — но это потому, что Горо Кирью, проживший какое-то время с родственниками (для их безопасности), накануне съехал.

И, разумеется, все усугубляется, когда я вываливаю на семью новости о пополнении. Причем, в качестве мелкой мести, начинаю речи именно о пополнении, без уточнения подробностей, что заставляет отца охнуть, а мать схватиться за живот не ожидавшей такого Маны, Эну издать какой-то лихой и утробный обезьяний клич, а Такао печально хрюкнуть в сок, как следует забрызгавшись. Затем, когда страсти почти обретут членораздельную речь, а ярко-красная Мана прекратит трястись и отпихиваться от щупающей её матери, я выложу на стол копию брачного договора. Что, конечно же, вызовет новый виток хаоса и эмоций.

Для чего я это делаю? Подготовка к вот этому моменту.

— Мы даже не знакомы с её родителями! — наконец, говорит вконец растерянный отец.

— Знакомы, — говорю я, — Смотрите в зеркало. Других нет.

Затем рассказываю довольно грустную историю. Разумеется, целиком и полностью выношу из неё моменты, что стало с Суичиро Огавазой, причины и подробности смерти Шираиши Айки (о которых узнавать пришлось с известным трудом). Следующий акт — все вцепляются в расстроенную Ману, меня пытается побить родная сестра (за то, что мы не говорили об этом три недели) и, следуя вполне логичному развитию событий, Мана Кирью остается в гостях в ультимативном порядке. Теперь всё внимание посвящено ей.

— Я скоро приду, — уведомляю Такао, как единственного, еще сохраняющего адекватное восприятие реальности, и ухожу.

Мой путь лежит в Сенко-гуми, штаб-квартиру клана якудза, держащего под собой Аракаву. Сегодня мне удается стать свидетелем интересного зрелища — большинство членов клана смотрят американский футбол, азартно болея за какую-то команду, а их оябун, мой дед по совместительству, заложив руки за спину, скучает, любуясь на крохотный пруд с энгавы. Наверное, поэтому он мне и обрадовался сильнее обычного.

— Акира, — позвав в свою комнату, тепло улыбнулся Хиро Конго, — Как ты? Как семья? Был у них?

— Только что оттуда, — кивнул я, — Представил им мою жену…

Семидесятилетний японец выпучил глаза, подавившись кашлем.

— … у меня к тебе сегодня серьезный вопрос, дед, — не мешая человеку кашлять, продолжил я, выполнив поклон-просьбу от младшего к старшего, — Нужна твоя мудрость и твой опыт.

— Ты меня пугаешь, внучок… — прохрипел продолжающий кашлять старик, — … что ты такого задумал… кхе… что аж кланяешься?

— Я убью одного человека, джи-сан. Но нужно сделать это так, чтобы его смерть принесла максимальную пользу. Поэтому мне нужен твой совет. Это нужно сделать правильно.

— Хочешь отомстить за мать… своей жены? — справившись с собой, блеснул проницательностью оябун. Правда, минут через пять, вылив в себя весь чай.

— Не в этот раз, — качнул я головой.

Мы помолчали. Недолго, минуты три, как два приличных серьезных человека. Хиро нужно было вернуться в «режим оябуна», всё-таки, я к такому человеку пришёл за советом, а мне просто еще раз обдумать — правильно ли я сделал, придя? По всему выходило, что да.

— Кого ты собираешься убить? — тихо и проникновенно спросил Конго. Его лицо перестало выражать эмоции, собравшись в хорошо знакомую мне маску босса мафии.

— Ирис Плаксу, главу альянса Джакко.

Домой мы вернулись хоть поздно, но вовремя — Асуми держалась из последних сил. Все это время хафу трудолюбиво разгоняла собственный эфир, который, от постоянного накопления, уже начал входить в резонанс с самим собой внутри её тела. Взяв его под управление, я, держащий в руках голову медитирующей девушки, сообщил Мане, что спать сегодня не буду, а затем полностью отдался процессу контроля над происходящим.

Эфир. В корне неверное слово. Местные, называя эту энергию Ки, более чем правы, причем, на фундаментальном уровне. Весь эфир, которым я когда-либо управлял, был, по сути, энергией душ, очищающихся в Великом Древе Иггдрассиль. Смешиваясь, лишаясь индивидуальности, эта энергия, овевающая миры, в первую очередь представлялась всем чем-то внешним. Она предпочитала концентрироваться в атмосфере, плохо взаимодействуя с твердыми материями или жидкостью, поэтому её и прозвали эфиром. Хотя, её настоящая суть, была именно той, что сейчас послушно течет внутри девичьего тела, управляемая моей волей.

Ки. Внутренняя энергия человека. Смесь его духовного начала и грубой энергии тела.

Я удерживал «фаршированную» собственной энергией девушку, уберегая её от травм и позволяя, ценой крайне неприятных ощущений, поднять пропускную способность тела… навсегда. Грубо говоря, Асуми сейчас тушилась в собственном соку, а я всю ночь исполнял роль чрезвычайно точного термометра, не позволявшего процессу стать вредоносным. По утро я начал вытягивать из неё эту энергию, которой вышло настолько много, что она преобразовалась в висящее посреди спортзала миниатюрное солнце, не теряющее ни грана энергии.

Такой весомый подарок грешно было бы упускать, но я был слишком уставшим и занятым, чтобы найти этому сокровищу достойное применение. Поэтому пришлось тратить его грубо и примитивно, переведя в заклинание укрепления тела. Его мне пришлось использовать на себе. Далеко не бесполезно, хоть и оскорбительно для моих умений…

Хиракаву вырубило сразу на выходе из медитации, а я поднялся с матов, удерживая её на руках, почти не чувствуя веса девушки. Магия сработала как надо. Плотность костей, мышц, кожи, всё поднялось приблизительно до уровня Горо Кирью. Хотя, тут же поправил я себя, ощутив последствия заклинания тоньше, поднимется. Не сразу, но за одну-две недели. Пока дает о себе знать лишь постэффект заклинания.

Убедившись, что с синеглазой все в порядке, и она просто спит без задних ног, мы пошли в школу. Там готовились выборы нового председателя студенческого совета, шла суета по поводу приближающейся экскурсии… и последнее к нам имело отношение. Следовало разбиться в группы по пять человек, а в нашей маленькой классной компании их было всего четверо. Я, бывшая Шираиши, Коджима и Хиракава. Нужен был пятый.