Харитон Мамбурин – Грешник в сутане (страница 34)
Русский флот прибыл в Константинополь как раз вовремя, ведь восставшим оставалось до города меньше 200 миль. Теперь трон султана был спасен. Понимая, что с русскими и турками не справиться, войска Мухаммеда Али остановились, и было заключено мирное соглашение. Нерешительность англичан позволила Санкт-Петербургу наконец осуществить вековую мечту и высадить армию в Константинополе. Когда известие о маневре русских достигло Калькутты, там сразу усмотрели в этой высадке подготовку к дальнейшему продвижению, конечной целью которого станет Индия. Казалось, все куски головоломки складываются самым зловещим образом. Людей вроде Уилсона, Муркрофта, Киннейра и де Лейси Эванса перестали называть паникерами. Таковы были настроения, когда Бернс прибыл в Калькутту. Едва ли он смог бы выбрать для своего возвращения более подходящий момент: Большая игра становилась все жарче и острее.
После того как Бернс представил доклад генерал-губернатору лорду Уильяму Бентинку, ему приказали немедленно отправляться морем в Англию, чтобы кратко изложить кабинету министров, Управляющему совету и другим высшим официальным лицам ситуацию в Центральной Азии и степень русской угрозы для Индии. Оказанный ему прием был совершенно немыслимым для младшего офицера, а сверх всего он удостоился частной аудиенции у короля, который, как и все прочие, захотел услышать рассказ Бернса из первых уст. Бернс неожиданно для себя стал национальным героем, ему присвоили чин капитана и наградили столь желанной для многих путешественников золотой медалью Королевского географического общества. Еще его пригласили присоединиться к Атенеуму[65] — святая святых английской литературной и научной элиты, причем без предварительного прохождения процедуры выборов. Хозяйки светских салонов и потенциальные тещи объединились в погоне за блестящим молодым офицером.
Ведущий издатель того времени Джон Мюррей поспешил приобрести записки Бернса о его путешествии. Книгу под названием «Путешествие в Бухару» столь стремительно отправили в печать, что она опередила книгу Артура Конолли, которая вышла несколько месяцев спустя, и долго откладывавшуюся посмертную книгу Муркрофта, опубликованную через семь лет. Таким образом, изданная в трех томах эпопея Бернса впервые познакомила читателя с романтичной и таинственной Центральной Азией. Книга сразу стала бестселлером, в первый же день продали 900 экземпляров — по тем временам цифра колоссальная. К сожалению, находившийся в Индии доктор Джерард не смог насладиться этим шумным успехом. Его здоровье было подорвано болезнью, которой он вместе со спутниками заразился на последнем переходе до Бухары и от которой через два года скончался.
Тем не менее в хоре похвал Бернс не терял из вида истинную цель своего путешествия. В дополнение к книге, написанной главным образом по дороге домой морем, он составил для шефов два секретных доклада (один военный, второй политический) и два менее важных отчета — по топографии и по экономическим перспективам тех мест. В военном докладе он утверждал, что переход Кабула в руки русских столь же опасен, как и падение Герата. Вражеская армия может дойти до Кабула из Балха за месяц. Перевалы Гиндукуша, где насмерть замерзло множество воинов Александра Македонского, не представляют серьезных трудностей для современной хорошо экипированной армии. Афганцы, показавшие себя в племенных войнах жестокими и смелыми бойцами, не смогут противостоять решительно настроенной русской армии и защитить Кабул. Стоит захватчику овладеть Кабулом, как перед ним практически не останется серьезных преград для наступления на Индию, так как у него будет сразу несколько возможных путей для решения этой задачи.
Что касается захвата Балха, то для этого войска можно доставить вверх по Оксу на баржах, буксируемых лошадьми, — «как по каналу». Река, как Бернс со спутниками убедился, до города вполне судоходна; берега низкие и твердые, а лошадей в этой области в избытке. Артиллерию также можно перебросить на баржах по реке либо перевезти по берегу. Если силы вторжения начнут свой поход из Оренбурга, а не с восточного побережья Каспийского моря, им не придется даже предварительно занимать Хиву, да и Бухару тоже можно обойти, если заранее склонить к сотрудничеству правителей обоих ханств, пусть оба города являются ценными источниками продовольствия и других припасов. Из-за опасности попадания Кабула в руки русских очень важно, по мнению Бернса, поддержать в притязаниях на трон объединенного Афганистана именно Доста Мухаммеда, а не Камран-шаха. Бернс доказывал, что наступление русских на Кабул будет разворачиваться быстро — и он знал, о чем говорил, поскольку, в отличие от Уилсона, Киннейра или де Лейси Эванса, побывал в тех краях сам.
Горя желанием вернуться в земли, обеспечившие ему неожиданную славу, Бернс страстно добивался в кулуарах власти разрешения создать в Кабуле постоянную миссию. Помимо поддержки тесных дружеских связей с Достом Мухаммедом и пристального наблюдения за передвижениями русских к югу от Окса задачей миссии стало бы установление господства на рынках Афганистана и Туркестана английских, а не русских товаров. Если Ост-Индская компания сможет полностью использовать преимущества маршрута по Инду, судоходность которого ныне доказана, то английские товары, будучи дешевле и лучше по качеству, наверняка вытеснят российские. Исходно предложение Бернса о создании английской торговой миссии в Кабуле (с неявными политическими целями) было отвергнуто — из опасений, что миссия, как кто-то выразился, может «выродиться в политическое агентство». Однако вновь назначенный генерал-губернатор лорд Окленд полагал иначе, и 26 ноября 1836 года Бернса снова направили в Кабул.
Как и его прежние странствия — визит к Досту Мухаммеду и месяц, проведенный в Бухаре, — это обстоятельство не осталось незамеченным в Санкт-Петербурге. Русские со все возрастающим раздражением внимательно следили за передвижениями английских путешественников по Центральной Азии. Не только российские товары начинали страдать от растущей конкуренции со стороны британских, но усиливалось и политическое соперничество. Большая игра уже не ограничивалась халифатами Центральной Азии. Она распространилась на Кавказ, который русские до сих пор считали своей собственностью. Из Черкесии на северо-восточном берегу Черного моря в Санкт-Петербург стали поступать донесения о том, что с проживающими там племенами работают британские агенты, снабжают их оружием и побуждают сопротивляться неверным, которые якобы намерены присвоить их земли.
Глава 12. Величайшая в мире крепость
Пускай большая часть Кавказского региона, включая Грузию и Армению, теперь надежно осела в руках царя Николая и вошла в состав Российской империи, в горах на севере продолжалось ожесточенное сопротивление мусульманских племен. Русским предстояло усмирить две непокорных области — Черкесию на западе и Дагестан на востоке. Перестав воевать с турками или персами, русские генералы сосредоточились на уничтожении сопротивления этих воинственных областей, причем операция заняла гораздо больше времени, чем предполагалось изначально, поскольку местные вожди неожиданно выказали блестящие способности к ведению войны в горах и лесах. Вдобавок у них отыскался союзник, появления которого никто не предвидел.
Дэвид Уркварт, которому исполнилось 28 лет, испытывал теплые чувства к туркам с тех самых пор, как участвовал добровольцем в греческой войне за независимость. В 1827 году он вместе с восемью десятками других бриттов отправился в Грецию, чтобы помочь прогнать турок, но вскоре осознал, что лишился всяких иллюзий по поводу греков. Зародившаяся привязанность к туркам, чьей храбростью и прочими качествами он искренне восхищался, привела к тому, что он стал испытывать столь же страстную антипатию к их старым врагам — русским. Получивший образование во французской военной академии и в Оксфорде, Уркварт был, кроме того, прирожденным пропагандистом, и этот свой талант он обратил против Санкт-Петербурга, вследствие чего быстро сделался ведущим английским русофобом. В качестве дополнительного преимущества он использовал наличие друзей в высших сферах общественной жизни, включая самого короля. Правительство пользовалось его услугами в целом ряде секретных дипломатических миссий на Ближнем Востоке, и в ходе одной из них, очутившись в Константинополе, он увлекся черкесскими делами.
Незадолго до того, устранив угрозу власти султана со стороны Мухаммеда Али, русские неохотно согласились вывести из Константинополя свои войска, хотя прежде попытались заставить турок дорого заплатить за вмешательство. По условиям договора, подписанного летом 1833 года, Турция превращалась — по крайней мере, в глазах Уркварта и его приятелей-русофобов — в нечто большее, нежели просто царский протекторат. К беспокойству Лондона, вскоре обнаружилось, что по тайному приложению к договору турки обязывались по настоянию русских закрыть Дарданеллы для всех прочих иностранных военных кораблей; таким образом, в случае новой войны русский Черноморский флот получал исключительное право прохода через турецкие проливы.