Харитон Мамбурин – Гремучий Коктейль 7 (страница 39)
Дракарис появился, как я и предугадывал, тогда, когда в я остался один в захваченной каморке, бывшей чем-то вроде персональной комнаты отдыха мэра, с уже расстегнутой рубашкой и снятыми с себя кобурами. Гад волшебством открыл окно и аккуратно ввинтился в комнату тогда, когда я умывался.
— Уж извини за такую форму визита, князь, — с почти виноватой рожей родил этот многоликий тип, — но ты один из очень немногих, кого можно опасаться. Не совсем тебя самого, а скорее пуль в твоих пистолетах, так что не вини меня за такой визит, хорошо?
— Сейчас ты скажешь, что всё прошло идеально, что твой гениальный план увенчался полным успехом, что, соблазнив самого принципиального из всех членов Общества, ты добился того, что нам обоим нужно… — проворчал я, вытирая лицо полотенцем, — но мы же оба понимаем, что ты — сволочь, не так ли?
— Давненько не был врачом, но могу диагностировать у тебя манию величия, — парировал расслабившийся телокрад, воруя у меня в баре выпивку, — Ты мышь, князь, гордая мышь, шмыгающая под ногами у сцепившихся в драке титанов. Мышь, у которой теперь, благодаря мне, есть шансы увидеть рассвет, не заслоняемый их тенями. Конечно, если наш план сработает, и Книга себя мне явит… потому что если последнего не произойдет, то я, вполне вероятно, убью тебя.
— За что? — удивился я, не особо пугаясь.
— Из зависти? Чувства справедливости? От разочарования и обиды? — задумчиво и слегка дурашливо начал перечислять псевдоволшебник, — Может быть, из-за того, чтобы убедиться, что именно я остался последним Игроком? Даже не знаю, Кейн… поводы вспыхивают в моем разуме буквально один за другим! А вдруг Игрок не ты, а тот, внутренний «ты»? Мы сможем узнать ответ на этот вопрос только одним способом!
— То ты меня опасаешься, а то вдруг грозишься убить, — хмыкнул я, — Будь последовательным.
— Будь разумным, мой маленький и почти смертный друг, — скривился лжеДмитрий, допивая бутылку, — Никто не позволит тебе приблизиться к Обществу с каваром. Ты поведешь нас безоружным. И да, я, кстати, только что оттуда… Отбил себе запах, так что можно не опасаться Акстамелеха, но это к слову. Даже не думай о том, чтобы съездить туда и спрятать пистолет, прикрепив к измазанной смолой стене! Те, кого ты поведешь, смогут заметить подобное от самого входа…
— Еще скажи, что указующая мышь должна быть полностью нагой, а в заднице иметь плотную деревянную затычку. Ну и намордник, пожалуй, а то вдруг укушу высшее существо… — мрачно пробормотал я. Оставаться без оружия категорически не хотелось.
Телокрад погрозил пальцем.
— Не соблазняй меня, Кейн!
— Не искушай меня, Дракарис…
План придётся доработать.
Последние приготовления с моей стороны были завершены. Оставался лишь ход Дракариса, чего он рекомендовал мне ждать, никуда не отлучаясь из Чикаго. По сведениям этого типа, Акстамелех не укатил за тридевять земель, а с кучей молодых продажных девок забурился в одно из арендуемых загородных поместий, куда специально обработанный человек (запуганный до усрачки секретарь мэра) отправлял всё, что ящеру заблагорассудится. У бедолаги был уже непрекращающийся нервный тик, даже во сне.
На этом моменте телокрад исчез, оставив меня планировать то, как буду убивать время.
Первым делом я выспался. Впервые за много дней получилось проспать чуть ли не до обеда, причем, даже заснув без алкоголя. Отметив факт, что в последнее время каждый вечер поглощал порцию виски, чтобы побыстрее уснуть, поднялся с постели. Дом был пуст, сердце грелось пониманием, что все близкие люди (и нелюди) сейчас под ласковыми лучами солнца Ларинена.
А затем оно согрелось еще сильнее, когда я вспомнил о стоящей передо мной сложности.
Драконье пламя.
Называть эту термоядерную отрыжку колоссального ящера «сложностью» — это надо иметь манию величия размером с Эйфелеву башню. Дракарис подробно объяснил мне, чем является данная дрянь, и это впечатляло. Крылатые ящеры с незапамятных времен были вынуждены развиваться через задницу, потому как с их размерами, аппетитом, кое-какой физикой и анатомией иначе было нельзя. К примеру, у драконов были ощутимые трудности со взлетом и посадкой, это требовало серьезных усилий, а к такой вещи как дефекация в воздухе они себя приучить не смогли. Смешно, но именно необходимость гадить при дальних перелетах и привела их к величию, так сказать.
Они научились шаманить с измерениями, создав в своем теле полости с измененным пространством. Дерьмо, необходимая для долгой спячки пища, чуть ли не защечный мешок общего назначения (для добычи и хрен знает еще чего), всё это, как и целиковая драконья туша (у того же Акстамелеха) хранилось в внутренних пространственных карманах. Один из них был приспособлен и под оружие дальнего действия — вспененную смесь из воздуха, желудочного сока и, что самое опасное, маны гребаного дракона. Не простой, а самой что ни на есть ядерной, пропитывающей потроха этой скотины.
Эта
Но лишь на третьем этапе, наступающем приблизительно через три секунды после того, как струя вспененной жидкости покинет пасть дракона. В случае же с подземной сокровищницей это будет выглядеть так — Акстамелех приземлится, изрыгнет в земляную нору свой полный залп, после чего всё под землей минимум на несколько часов превратится в ад. Экономить дракон не будет, тут я и без уверений Дракариса понимал, выдаст на полную.
Этого я не переживу, никак, даже с моей задумкой. Скорее всего, даже будь я Истинным, и открой портал, это бы не спасло. Даже если успеть запрыгнуть, пламя дестабилизирует портал, причем последствия
— Дамы и господа, нам решительно срочно нужно ехать на пикник, — оповестил я совсем не сладкую парочку убийц, играющих в карты в зале, — Втроем.
— Это нельзя отложить на завтра, князь? — с досадой скривился Красовский, — Ты бы раньше предупредил. Мы сильно выложились сегодня на тренировке.
— Напрягаться не потребуется, — качнул я головой, — Мне будут нужны лишь ваши глаза и мозги.
— Захвачу нам плед, — кивнула Пиата.
— И бинокли возьми, — сказал я ей вслед, — Те, из театра.
Бинокли им потребовались, чтобы, выехав на природу за город, смотреть на мою обнаженную натуру. Раздевшись полностью, я отошел от наблюдателей метров на сто, а затем, прикрыв глаза, сосредоточился.
Проявление, Лимит, Метода. Я никогда им не уделял особого внимания. Молнии и лед, что в этом такого? Даже виски в бокале не охладишь по-человечески, проще достать их холодильника. Боевое применение? Смеху подобно. Либо коснуться, либо выложиться полностью, поразив цель на расстоянии трех-пяти метров. Пуля гораздо лучше. Надежнее, дальше, точнее, без каких-либо затрат организма. Мастерство посылания пуль в цель давно уже стало для меня родным и естественным.
Но здесь пули помочь не могли.
Легкий волевой посыл и их кончиков моих пальцев начинает сочиться белый хлад, похожий на слегка светящийся туман, разбрасывающий искорки инея Сильверхеймов. Еще немного волевого посыла/желания, и им окутаны уже кисти рук. Дальше я не заходил. Когда было нужно, то просто увеличивал поток холода, проходящий через эти самые кисти. Правильно, а зачем может потребоваться нечто иное? Дотронуться и заморозить, разрушить, сломать, превратить в хрупкую бесполезную материю, которая потом расплывется лужей однообразной массы.
Но не сейчас.
Ледяной покров медленно и неохотно полез выше, к локтям. Я сосредоточенно корректировал его рост, стараясь тратить как можно меньше маны на этот эксперимент. Могло не получиться, могло не сработать, не хватить.
Он рос. Добравшись до локтей, замедлился почти до точки остановки. Я стоял с белыми предплечьями, активно представляя, как родовая магия покрывает меня всего, с ног до головы, делает таким вот белым и парящим, прямо вот, как левая рука. Видимо, этого хватило, чтобы процесс возобновился. Второй раз он застрял, причем куда надежнее, когда начал покрывать тело сверху вниз. «Забрав» голову, руки и грудь (глаза начали чувствовать прохладу), лёд Сильверхеймов уперся перед самым сокровенным — мужской гордостью своего носителя.
Ага, психосоматика. Тут уговаривать пришлось подольше. Вокруг меня уже на несколько метров ничего не росло, всё было покрытое переливающимся инеем, пар от промораживаемой земли мешал увидеть Пиату и Красовского. Пришлось мне переходить на другое место, я же их не просто привез полюбоваться своей задницей?
Это усложнило задачу. Теперь приходилось не только уговаривать свой пах побелеть, но при этом еще и на ходу, оставляя после себя клубы тяжелого белого тумана и промороженную землю. Это мне надоело еще до того, как я совершил полный круг почета вокруг наблюдателей и мобиля, так что внезапно вышло, да еще как! Вместо того, чтобы просто «пройти» спорную зону, магия Сильверхеймов окутала меня целиком сразу! Я превратился в настоящего человека-снеговика!