Харитон Мамбурин – Гремучий Коктейль 7 (страница 36)

— Понимаю, — кивнул я, вновь разливая алкоголь, — Более чем понимаю. Кого-то неизвестность страшит, но ты всегда видел в ней лишь новые горизонты. И теперь, столкнувшись с ней, обеспокоился вопросом — достаточно ли ты знаешь о мире?

— Удивительно зрелый вывод для пацана, которому нет и двадцати пяти лет, — криво улыбнулся Красовский, — Я в твои годы лишь думал, что нюхнуть, кого трахнуть, и где взять денег на это веселое времяпрепровождение…

— Ответ есть — достаточно, — кивнув на его устные измышления, неторопливо проговорил я, — Считай, что Сердечник слегка болен раком, имя которому «могущественные, но совершенно бессмысленные штуки». Я планирую от них избавиться, в том числе и с твоей помощью, Петр. Смысла в них нет. Ни пользы, ни цели, ни смысла. Это просто некая дрянь, принесенная сюда извне, с которой надо разобраться. Мы разберемся с ней, не разбираясь, что она есть.

— Я бы не поверил, не озвучь ты это с таким раздражением, — протянул ко мне бокал приятель.

— А я знаю чуть больше, чем говорю, просто не хочу запутывать тебя еще сильнее, — чокнувшись с ним, я влил нехилую дозу внутрь, — Это как… сова, понимаешь? Уже странно, что она двигается и даже летает, но загляни мы внутрь совы, то, что мы найдем? Какую-то хрень, которая еще больше всё запутает.

Петр Васильевич вполне удовлетворился этим ответом, после чего мы провели пару часов, бессовестно надираясь (и совсем забыв, что на завтра крайне важное мероприятие в Берлине). Тем более, что через час к нам приковылял мучимый скукой одиннадцатый сын князя Азова, не только бодро выглотавший штрафную, но и обозвавший двух пьяниц бессовестными людьми. Антистресс-вечеринка продолжилась, участники были уже хорошо разогреты, а те, кто мог их призвать к порядку, решили лечь спать пораньше (что логично), так что не было ничего удивительного в том, что тема о «непознанном и странном» вновь была поднята.

— Ты в двух словах можешь объяснить, что за фигня творится⁈ — подзуженный коварным Красовским Константин, которого развезло куда быстрее, чем нас, в словах не сдерживался.

— Н-нет, — подумав, мотнул головой я, — Но…! Могу п-показать. Идемте.

— «Это очень плохая идея, Кейн…», — прозвучало внутри моего черепа.

— «Да, может случиться что-то плохое!», — с вызовом подумал я в ответ, ведя нашу небольшую компанию, состоящую из низкого хрупкого блондина и бронированного тяжело ступающего брюнета наружу из отеля, — «Только идущие за мной люди, лорд Эмберхарт, не только мои друзья, но еще и те, кто в данный момент рискуют, и будут рисковать в дальнейшем, своими жизнями. Они заслужили… зрелище»

Выйдя из отеля на тихую ночную улицу, я отвел парочку друзей метров на полсотни по улице. Дело было неспешным, мы курили, дышали свежим воздухом в перерывах, да и просто наслаждались погодой. На вопросы, куда мы на ночь глядя, я отмалчивался, пока не увидел будущую мишень, выполненную в виде самого обычного столба манапередачи, которые были натыканы во всех городах и селах этого мира. Простой и незамысловатый символ Сердечника, известный каждому простолюдину, платящему у такого столба каждое утро свой налог маной.

— Подойдет, — решил я, сопроводив ремарку решительным кивком, — Господа, просьба стоять за моей спиной метрах в пяти… и Костя, на всякий случай будь готов открыть портал.

— Ты чего удумал? — с подозрением вопросил блондин, отхлебывая из взятой с собой бутылки.

— Продемонстрировать вам, что разная хрень не только случается, но и внятных объяснений не имеет, — буркнул я, — А теперь готовьтесь ко всему и не мешайте мне целиться. Это сложно.

— Что значит «готовьтесь ко всему»⁈ — занервничал блондин, — Кейн?!!

— Шар Ашара!

Прозрачный шар, так похожий на здоровый мыльный пузырь с зависшей по центру книгой, вырвался из моих рук под возмущенно-испуганный визг Фелиции, который, к счастью, никто не услышал. Проворно подхватив гримуар, я напряженно и пьяно пронаблюдал, как шар хаотической магии влетает в обыкновенный черный столб, явно не ожидавший подобного этой ночью. Прикоснувшись к материи, «шар ашара» банально лопнул, и…

— И что? — недоумевающе спросил блондин, передавая бутылку протянувшему руку Красовскому, — Ты это заклинание в академии использовал, правда, его вроде же тебе потом запрети…

Страшный лязг и скрежет, разорвавший ночную благодать улочки, заставил Азова испуганно присесть на какую-то секунду. Столб, получивший разряд магии из моей книги, стал ощутимо дергаться и изгибаться, сопровождая свои движения невыносимыми звуками деформируемого, но почему-то держащегося металла. Благоразумно отбежав еще дальше, в тень погуще, мы продолжили вести наблюдение за ожившим столбом.

Рты у зрителей были полуоткрыты от удивления.

Изгибаясь всё сильнее и сильнее, столб, плюя на законы физики и мироздания вообще, выдрался из каменного плена, а затем начал резко махать верхней частью, обрывая провода, связывавшие его с другими столбами. Совершив это деструктивное действие, столб совсем уж изогнулся, впечатывая освобожденную «голову» в асфальт, а затем, выйдя из дугообразного состояния, вновь его повторил, вновь используя «задницу» как точку опоры. Вот так, изгибаясь, он в два счета добрался до другой стороны дороги, где стоял его товарищ, совершенно и во всем похожий на «ожившего».

Вновь быстрый, четкий и уверенный изгиб, а затем… страшный удар одним из «концов» прямо по середке неповинного и неживого собрата! Того одновременно и согнуло, и вырвало из земли, а «хулиган» уже шёл… перемещал себя к следующему столбу!

После второй расправы мы, уже протрезвевшие чуть ли не до идеального состояния, бежали в тенях по направлению к отелю, не оглядываясь на продолжающий бушевать столб, объявивший вендетту всем своим бездушным двойникам.

Кажется, норматив по демонстрации совершенно бессмысленной, но чрезвычайно активной хрени, я только что перевыполнил процентов на триста…

Глава 21

— Сегодня мы празднуем не конец чего-то старого, не начало чего-то нового, нет. Сегодня мы собрались здесь во имя восстановления порядка вещей! Не справедливости, не чести или достоинства, но простого порядка вещей, заведенного с начала времен! Власть! Власть, попавшая в руки, не признающие ответственности, в грязные руки тех, кто не получил должного воспитания и знаний, — она… ошибочна. Она разлагала наши общества как яд, как кислота, предлагая короткие пути там, где этих путей быть не должно, она соблазняла нас и ластилась, всё плотнее и плотнее вторгаясь в ежедневную жизнь, пока, в какой-то печальный для всех момент, не ощутила собственную мощь. Не начала влиять! Но это еще не самое страшное, уважаемые гости! Куда страшнее на мой взгляд то, что у этой неправильной, ущербной, разлагающей общество власти появилась еще и преемственность! Система! Учение!

Кристина выглядела великолепно. Тонкая фигурка в черном платье с пышной длинной юбкой, удачно маскирующей беременность, она стояла, похожая одновременно на пламенного подростка и на строгую школьную учительницу. Собравшиеся люди, несколько сотен благородных аристократов со всех концов Европы, внимательно слушали её речь.

— Мы вскрыли этот нарыв, вычистили его! Совместными усилиями восстановили баланс и общую справедливость, убрав опасность, все сильнее нависающую над нашим обществом, грозящую превратиться из слова, которого боятся слабые, в слово, которого будут вынуждены опасаться все! Опасаться, а еще, я совсем этого не исключала в своих страхах — и подчиняться! Но эти страхи в прошлом… как и Синдикат!

Моя жена продолжала вещать с трибуны, натурально пытаясь завести слушающих её аристократов, что потихоньку и получалось, вводя меня в некоторое недоумение и настороженность. Шикарный особняк, настоящий цветник имен и титулов со всех краев и берегов, и тут она задвигает такие спичи…

— Что-то здесь не то… — пробурчал стоящий рядом Азов, греющий стакан шампанского в ладони, — Кристина-то Игоревна совсем на себя не похожа.

— Похожа-похожа, — шепнул я в ответ, — Просто готовит какую-то пакость.

— Да?

— Особо крупных размеров.

— Ну, если что, я портал открою.

— Ага, прыгаю к сцене, расталкиваю всех Щитом, потом хватаю её…

— Аккуратно хватай, не за живот.

— Да пошёл ты…

— Погруби мне тут. Возьму и расскажу, что ты вчера натворил…

— Мы. Из. Комнаты. Не. Выходили.

— Вот и веди себя хорошо, слушайся его благородие Константина Георгиевича. Иначе тайное станет явным.

Так, шутливо перебраниваясь, мы и продолжали вести наблюдение за выступающей княгиней, которая, начав лозунгами, перешла к реальным фактам «отжимания» Синдикатом некоторых активов у аристократов. Каждый заявляемый ей пример вызывал бурную реакцию у большинства. Громкие заявления молодой девочки в черной неожиданно стали дополняться очень и очень неприятными фактами.

Деньги и благородная кровь. Они далеко не всегда уживаются вместе, богатых аристократов не так уж и много, а трат… трат хватает всем. Закрыть глаза на «лишнюю» деревушку в своем домене, проставить патрули дружины вдали от части леса, отдав его на откуп мутным личностям, арендовать часть своей недвижимости неизвестным, присылающим тебе уютные пакеты с наличкой каждый месяц… И это только вершина айсберга.

Многие годы аристократы успешно продавались за грязные деньги, торгуя своей землей, независимостью, здоровьем и благополучием подданных, своей верностью короне и собственным слугам. Сейчас княгиня вываливала это грязное белье на хмурящееся благородное собрание, причем, даже упомянув, какой рассадник оказался на территории Лоскутного княжества, ставшего впоследствии княжеством Дайхард. Даже упомянула про производство нелегального алкоголя, которым поддерживалась экономика нашей вотчины. Это, к моему удивлению, оказалось уже прошлым, так как фабрики и сборочные цеха нам нужны были больше самогонщиков.