Харитон Мамбурин – Гремучий Коктейль 6 (страница 36)

Такое себе развлечение.

— А ты знаешь, что твои подданные тебя ненавидят? — спрашивал похмельный Красовский, валяясь бесполезной медузой на сиденье рядом с мной, — Поверь мне, я эксперт по этому прекрасному чувству! Ненависть там отборнейшая, чистейшая!

— Ну так они ко мне прибежали после того, как наш император решил стереть их с лица земли и закрыть портал, — объяснил я, отчаянно зевая, — вот зеленые и злятся, что все их планы пошли коту под хвост.

— Нет, Кейн, не только… — заразившись, зевнул Красовский, а затем, передернувшись и построжев тоном, объяснил, — Видишь ли, они хотели меня перепить и поразведать, чем ты там промышляешь. Только русского так легко не перепьешь. Я заметил, как они меняют друг друга, ну и, понимаешь, насторожился. А ведь меняться тоже надо уметь, чтобы не терять, значит, нити беседы? Вот на этом они и потухли, что взять, солдафоны. Да и бухих своих сородичей не так далеко унесли, я их тоже подслушать успел. Так вот, князь ты наш светлый, твои силовые доспехи, которые они уже обнюхали у тебя в доме, им как серпом по яйцам! Я толком не понял почему, но зеленые страшно на тебя злы из-за этих железяк и свято уверены, что их время уходит. Что бы это не значило.

— О, спасибо тебе, Петр Васильевич! — процедил я сквозь зубы, останавливая мобиль, — Это очень ценная информация… Я ей, пожалуй, прямо сейчас воспользуюсь…

— Помощь требуется? Нет? Ну тогда я посплю, — наглый питерец заснул еще до того, как я хлопнул дверцей мобиля, стоящего посреди пустой и скучной равнины.

Горамон встретил меня полутьмой огромного пустого дома-замка, едва заметно пахнущего еще не высохшей отделкой, а также легкими флюидами алкоголя от пары пустых бутылок на столике. Красовский, видимо, начал прямо тут. Ничего, выкинем. А пока…

Понимание, о чем говорил мой приятель, я получил сразу, как услышал его не слишком уверенные откровения. Силовые доспехи. То, что позволило нам утюгом пройти болота бывшей Польши, не потеряв ни единого бойца. Это еще те, старые, почти прототипы. А «бегемоты»? А «черная осень»? А свежие «забияки», в которые Петр Третий спешно переодевает свою гвардию, толкая обноски за кордон? Эти доспехи — они не панацея против всего, это всего лишь боевые скафандры, которые отлично потянут сражение, если в нем, в этом сражении, не будут участвовать крупнокалиберные орудия.

Весь вопрос в том, что через порталы крупнокалиберное ты не пронесешь.

Эра силовых доспехов означает, что защита Сердечника от любых вторжений, вроде прошлого гоблинского, вырастет на пару порядков.

Вот сволочи зеленые, они еще не утратили надежду!

Не выдержав, плеснул себе в стакан из уцелевшей бутылки чего-то ядреного, выпил, крякнув, с облегчением чувствуя, как сонная одурь от многочасового пребывания за рулем начала отступать.

— Гарамон!

Я воззвал и мир ответил, с готовностью. Мир хотел жить, мир знал, зачем его зовут, он был в гневе, желая выплеснуть свою злость на непокорных. Тех, кто уничтожил его разумных детей, занял их место, но не желал платить по долгам. Невыспавшийся, точно такой же, как и я, он злился и негодовал на зеленых паразитов, смеющих смотреть на него как на мусорную кучу, с которой пришла пора расстаться. Мне уже пора было спустить эту силу с поводка, дать ей как следует порезвиться, но за моей спиной внезапно скрипнула дверь.

Остолбенев, я медленно повернулся. Этого почти не могло быть. Я запретил всем зеленокожим появляться в поместье, проникнуть в него они могли, но показаться мне на глаза…?

Это был не гоблин.

На меня, замершего как дурак со стаканом в руке, строго смотрела Алиса Кейновна Дайхард, урожденная владетельная княжна Истинного рода, уверенно стоящая на тверди чужого и враждебного мира.

Моя дочь.

— Па-па, — выдал ребенок, а затем, подумав секунду, втянул воздух носом, — Фу!

У меня в потрохах взорвалась ледяная бомба.

Колоссальным усилием воли подавив мощнейший импульс бежать по поместью как курица с отрезанной головой и смотреть, кто тут еще есть, я взмахом руки открыл портал, схватил дочь в охапку и, спустя несколько секунд, посадил её на колени очумело моргающему Красовскому, наказав следить и беречь. Затем, еще одним волевым импульсом убив соблазн надеть «последнюю осень», что потратило бы еще минуту с лишним, прыгнул назад на Гарамон чуть ли не рыбкой, выхватывая по дороге револьверы с кобур.

Шансы, что моя дочь самостоятельно научилась открывать портал, а затем еще и прошла сквозь него, я решил пока не учитывать.

Врываясь в обеденный зал, где и происходило всё интересное, я понял, что на руку сыграло несколько факторов. Четкость моих действий не позволила бы успеть, если бы не сюрпризы, с которыми никогда не расставалась Кристина Дайхард. Среди этих сюрпризов значился даймон Станис, прекрасно умеющий дать в зубы ближнему своему, а еще волшебные волосы моей жены, которые, как оказалось, она может использовать как щупальца, хватая легковесных атакующих, желающих взять её в плен, и отшвыривая их куда ни попадя. Плюс сами гоблины, явно не ожидавшие, что им на голову свалится такой подарок. Иначе их было бы куда больше.

Тем не менее, я успел в последний момент, тут же открывая огонь из обоих стволов. Знакомые и полузнакомые зеленые рожи из тех, с кем мы вместе гасили чернокожих бандитов-людоедов, лишенные, правда, брони и оружия, тут же начали разбегаться, видя, как падают их друзья и коллеги. Ну, мертвые — это не совсем пропащие гоблины. Мертвый гоблин — хороший гоблин, потому что…

— Марш мёртвых душ! — рявкнул я, отбрасывая разряженный револьвер и раскрывая свой гримуар.

— Рапсодия тлена! – летит в спину толпящимся в дверях сволочам цепное заклятие, запекающее кровь прямо в теле.

— Кейн! — выдыхает Кристина.

— Внезапный Левиафан! – пытаюсь я собрать в коридоре кучу-малу для того, чтобы моя «рапсодия» получила урожай побогаче.

Гнев и страх за свою женщину, носящую моего ребенка, требуют продолжения банкета, хотя в зале уже только трупы и раненные. Тем не менее, я слишком рвусь дать ему волю, поэтому, повторяю со что-то пытающейся спросить меня княгиней то же самое, что недавно сделал и с княжной — хватаю в охапку и прохожу сквозь портал. Глаза застилает кровавая муть, но держусь. Крики, расспросы, укор, разбор полётов — всё в очень недалеком будущем, а пока настоящее требует немедленной реакции.

Кивнув Станису, невозмутимо вставшему около растерянной брюнетки, растерянно смотрящей на недовольную дочь, сидящую в мобиле на коленях у Красовского, я шагаю назад в портал.

— Ох не стоило вам этого делать… — предвкушающее шипение вырывается из моего рта как из перегретого чайника.

— Предатель! Вор детей! Тебе не поработить нас! — выплевывает один из раненых, немолодой гоблин, пожирающий меня взглядом. Он сидит, прислонившись спиной к стене, — Мы будем сражаться!

— О да, будете, — улыбаюсь я так, что судорога сводит скулы, — Еще как будете!

И закрываю глаза. Ненадолго, всего на пару секунд. Недавно придуманный план идеально подходит для взаимодействия с Гарамоном, всё-таки, чудовищную мощь мира лучше прикладывать точечно и кратко, не беспокоя его чересчур часто. Миры — не люди, они совершенно иначе воспринимают реальность и взаимодействуют с ней…

Сейчас, в данный момент, на некоторых континентах этого огромного зеленого мира начала легонько лопаться земная кора. Ничего страшного или апокалиптичного, всего лишь многокилометровые разломы глубиной и шириной в пару сотен метров. Не тянут даже на царапинки. Так, как будто кто-то ноготком игриво провёл по коже. Они, эти разломы, несмотря на потрясающую длину, прошли по незаселенным местностям Гарамона, в которых даже нет разумной жизни. Как говорится, ни одного гоблина не пострадало, пока.

— Вы хотели сражаться? Вам будет с кем сражаться.

С этими словами я и ухожу из мира и из дома, куда было настрого запрещено заходить кому-либо из зеленокожих.

И вновь американская лесостепь, стоящий на обочине мобиль и первый наш семейный скандал, в котором, что хорошо, не надо сдерживаться, а можно орать во всю глотку. Впрочем, недолго.

Мою разумную, уравновешенную и умеющую спокойно мыслить жену попросту развели как кролика, когда она, с любопытством обойдя пару пустых зал, наткнулась на шарящихся у силовых доспехов гоблинов, наполовину разобравших один из «бегемотов». Обе стороны сильно удивились присутствию друг друга, но здесь сыграло то, что княгиня хоть и знала о коварстве зеленых карликов, но не наблюдала его вживую, зато много возилась с зелеными детишками в последнее время. Это сильно сказалось на её суждении. Сами же вторженцы имели приготовленную басню о том, что проводят профилактику доспеха, заодно изучая его. В общем, женушку развели на «переговоры» как кролика, пространно намекая, что могут ей рассказать то, что её дражайший супруг предпочитает держать в секрете от всех.

Она купилась, причем решение приняла излишне быстро. У неё же ребенок один-одинешенек в зале!

— Они знали, что ты беременна, Кристина… — цедил я, испытывая сильнейшее желание пойти и постучаться головой по мобилю, — Знали! Ты идеальный заложник! Эти твари хотят переехать на Сердечник всей расой, как ты думаешь, что они смогут тут наворотить? Вот местные индейцы, те, которые тут на меня ловушки ставят, приняли бы их с распростертыми объятиями! Повторилась бы Польша, когда все государства Европы были выставлены легкомысленными идиотами!