Харитон Мамбурин – Гремучий коктейль – 3 (страница 3)
В дверь зала, где мы коротали время, раздался короткий стук, после которого дверь раскрылась. На пороге стоял Аркадий, попыхивая трубкой, исходящей зеленым дымом. Рядом с ним на полу сидела роскошнейшая кошка с густой оранжевой шерстью. В малюсенькой шляпке, подвязанной ниточкой у неё под подбородком.
– Все собрались в библиотеке, ждём вас, – с достоинством кивнув, оповестил нас ребенок, выдохнув особо могучий клуб дыма, добавив, – Я провожу.
Поймав мой взгляд, наполненный немыми и очень нервным вопросами, Кристина лишь злобно фыркнула, подрываясь с места. Кажется, я еще очень многого не знаю об этой семье. Вздохнув, я допил кофе и похромал за сердито топочущей каблуками супругой.
Это родовое поместье у Терновых было даже не большим, огромным. Высокие потолки, мрачный и вычурный дизайн коридоров, освещенных чем-то, напоминающем электрические фонари невысокой яркости. Но главное, конечно, размеры. Три высоких этажа, наверняка огромные подвальные площади, и… нет, площадь была везде. Если отбросить одну высокую центральную и четыре других башни по бокам этого здоровенного параллепипеда, выполненного в викторианском стиле, то я бы оценил площадь этого родового гнезда в четыре-пять тысяч квадратов. Конечно, жилых бы набралось не более пятиста, но… Так, не думать о том, во что боярам обходится содержание этого монстра или хотя бы протирка пыли. А ведь тут еще конюшни, парк, лес, озеро! Гараж!
Не удивительно, что в семье нет толстяков ни среди людей, ни среди котов. Сколько им ходить-то приходится…
Семья, собравшаяся в большой библиотеке у горящего камина, уже рассматривала меня с чуть меньшим, чем вчера, напряжением. Жаль я не мог похвастаться тем же, ну просто потому, что вид четырнадцатилетнего пацана, пускающего зеленый дым из трубки, слегка нервировал. Так-то я еще от Азова знал, что Терновы известны своим эксцентричным поведением, но психи обычно раскрываются позже в знакомстве. Хотя нет, что это я… все раскрываются позже в знакомстве. Особенно женщины. У тех вообще несколько метаморфоз, одна из которых происходит после брака!
– Гм, – прервал молчание вставший с кресла при нашем приближении Игорь Тернов, – Хочу принести вам, князь, извинения от нашей семьи за вчерашний инцидент. Мой сын чрезмерно сосредоточил своё внимание на заслугах рода, упуская из виду настоящую ситуацию и её нюансы. Это и послужило причиной… сцены. Не так ли, Михаил?
– Да, – не слишком охотно буркнул старший сын, щеголяющий опухшим и синим ухом. Однако, смотрел он на меня без особой враждебности.
– Извинения принимаются, – коротко кивнул я, – И прошу вас, зовите меня Кейном. Это будет наиболее уместно.
– Очень хорошо, – серьезно кивнул мне глава семейства, – Кейн, Кристина, присаживайтесь. Думаю, нас ждет долгий деловой разговор.
– Он подождёт еще немного, милый! – категорично вмешалась мать семейства, – Кейн, дорогой! Ты вчера, будучи огорченным… произнес некоторые вещи. Тревожные вещи! Я прошу у тебя объяснений! Или хотя бы признания, что ты говорил сгоряча!
– Конечно, я говорил сгоряча, – тут же кивнул я, заставляя мужчин рода нахмуриться, а мать робко улыбнуться. На мгновение, так я продолжил, – Но я не покривил душой ни в одном слове. В течение следующих пяти лет, пока я с вашей дочерью нахожусь на службе стране как ревнители, кое-кем… предполагается, что вы, Игорь Юрьевич и вы, Елена Аркадьевна, потратите все оставшиеся силы на… освоение Лоскутного княжества. Тем самым освобождая чернокнигу Маревича, и, одновременно, потеряв влияние на своих подросших отпрысков. Далее, в случае если мы с супругой оказываемся живы, что крайне маловероятно, то этот кое-кто получит влияние на Тимура, Михаила и Аркадия. Либо получим мы, как более старшие и знатные родственники. В случае же нашей гибели, семья Терновых будет вынуждена использовать свои гримуары по мере сил, а не так, как привыкли. Это ситуация, в которой любой исход ведет к выигрышу его императорского величества, Петра Третьего.
– Подобные выводы имеют под собой… обоснования, – нехотя кивнул глава семьи.
– Дорогой? Как ты можешь так говорить?! – тут же всплеснула руками Елена, – Мы всегда были верными слугами Руси и трона! С какой стати…
– Маревич, дорогая Елена Аркадьевна, – со вздохом произнес я, – Во всем виноват он.
Образно говоря, виноват. Владислав Маревич был талантливейшим колдуном и увлеченным коллекционером черной вредоносной магии. Ученым, естествопытателем, философом. Его октология была учебниками, но… потворствующими страсти этого волшебника, а не гримуарами, призванными создавать опасных черных магов. Об этом создатель позаботился, вселив в каждый из томов даймона определенной природы и моральных установок. В итоге получилось восемь наводящих смертный ужас гримуаров, могущественных орудий в руках ревнителя, но…
– Прошу меня простить, если ошибаюсь, – развёл я руками, – Но с точки зрения любого правителя издеваться над вернейшими из своих слуг – это подавать очень нехорошие сигналы менее… верным. Одной потрошеной совы тут как-то маловато будет. Задавшись этим вопросом, я провёл небольшое расследование, быстро определившее истоки недовольства, лежащие между императорами Руси и вашей прекрасной семьей. Терновы… просто не используют свои чернокниги так, как от них ожидают.
– Это наше дело, – твердо произнес Михаил под ободряющие кивки отца и матери, – Наше – как и что использовать. И только наше.
– Да, и, как понимаю, Кристина уже успела убедить своё начальство в такой же точке зрения, не так ли? – повернул я голову к девушке. Та без всякого восторга кивнула в подтверждении. Я развёл руками, – Ну тогда вы можете ясно понять выводы его императорского величества – если эти Терновы не работают, то значит… нужны другие Терновы. Новые.
– Юноша! То есть… Кейн! – чуть ли не подскочила хозяйка дома, – Вам не кажется, что вы переходите границы в своих предположениях?!
– Нет, мама, он прав, – подавленно произнесла Кристина, подходя к матери и кладя ей руку на плечо, – Со мной разговаривали, мне намекали… Затем, когда был эпизод с принцем, приказали прямо пустить проклятие Карафольга по следу нападавших. Я отказалась. С тех пор всё и…
– Подожди, милая! – схватилась мать за тонкие пальцы дочери, – Ты в самом деле веришь… в…
– Дорогая, наша дочь и… зять совершенно правы, – нанес женщине в спину удар собственный муж, – Мне приходило письмо с выражением высочайшего неудовольствия. В нем его величество интересовались пределами нашей… щепетильности. Как от своего лица, так и от лица принца, на которого было произведено покушение.
– Дорогой! – супруга, не стесняясь меня, встала, а затем, подойдя к креслу, на котором восседал её муж, устроилась у него на коленях, принявшись тихо и очень красиво рыдать хозяину дома в плечо.
Неловкое молчание? Не любим, но умеем и практикуем. Разумеется, всё это не так мрачно, как может показаться. Да, я со всем родом Терновых нахожусь в интересной позиции с защемленными яйцами, вон, даже у Михаила на битом лице начинает появляться понимание, что их новое княжество – это одна большая ловушка. Но не смертельная. Разыгранный императором гамбит идеален, но глубину и ширину этой кроличьей норы еще можно определить. Вряд ли она смертельна… если не быть упертыми баранами.
– Стряпчий прибыл, хозяин, – донеслось из-за моей спины знакомым жутким баритоном Анны Эбигейловны Розеншварц, – Вести его сюда?
– Да, Аннушка, пожалуйста, – кивнул боярин, начав тормошить жену. Та, скомкано извинившись передо мной, поспешно вышла из библиотеки. Через пять минут горничная ввела к нам испуганно оглядывающегося господина с большим кожаным портфелем, усыпанным заклепками. Стряпчий императорского дворца.
Настала моя очередь удивлять и поражать окружающих. После того, как господин с поклоном мне вручил княжеский перстень и сопутствующие документы, мы принялись заполнять доверенности, как на присутствующую здесь княгиню, так и…
– Вы уверены, ваше сиятельство? – дрогнувшим голосом осведомился стряпчий, извлекая из портфеля «младшие» кольца и еще бумаги, – Полная служилая доверенность с продлением до вашего уведомления?
– И «княжье слово» супруге, – кивнул я, фактически самоустраняясь от любой власти в своем владении, – Вы всё правильно расслышали. Заодно и завещания напишем.
– Всенепременно, ваша светлость, всенепременно…
Физиономия Михаила, внезапно обнаружившего себя не просто сыном и наследником боярина, но и княжеским, пришла в тот самый устраивающий меня вид, начав гармонично сочетаться с опухшим ухом.
«