Харитон Мамбурин – Гремучий Коктейль - 2 (страница 23)

Покосившись друг на друга, сели чаевничать. Ну, сперва, то есть да, чаёвничать, но ровно до момента, пока зубы не впились в первую плюшку. А затем началось хоть и культурное, но очень быстрое и решительное пожрать — тонкая и изящная девушка рубала споро и активно, ничуть не чураясь возможности схватить за край напластованный кусок ветчины, а затем, расположив его на разогретой булке, зажрать, не особо вдаваясь в этикет, а вдаваясь в кофе. Я не отставал, не делая больших различий между домашним печеньем, теми же булками и холодными блинами. Любое печево получало сверху кусок чего-нибудь мясного, а потом лопалось, запиваемое крепчайшим кофе. Выражение «заесть стресс» приобретало размах и душевность солидного мероприятия.

Затем, наконец, когда в нас уже больше не лезло, а Мишлен, засевший на подоконнике, лишь лениво оглаживал взглядом предложенный кусок колбасы, Кристина Тернова, явный агент Тайного Приказа, и, судя по всему, очень гордая девушка, потупившись, буркнула себе под нос:

— Витиеватый был прав. Ты спас меня и, наверное, мою семью. Спасибо…

— Да как-то не за что, — сыто выдохнул я, отваливаясь от стола, — Просто хотел сдохнуть подостойнее, раз так всё вышло. Вас-то всех бы тоже накрыло.

— Подостойнее… — протянула худенькая брюнетка, — Знаешь, я хочу тебе кое-что рассказать.

Глава 13

С утра, поняв, что после орды древлинских «оченьрадов» я совсем утратил соображалку, решил саботировать остальные занятия, банально прогуляв. Особо прогуливать было негде, да и Тернова бы не отнеслась с пониманием, попробуй я покинуть академию без нее, так что пришлось осуществлять взлом с проникновением. Ну как взлом? Если проникал я собственной персоной, то вот двери мне предательски открыли изнутри, наверняка на запах захваченных в столовой пончиков.

В апартаментах у господина Азова обнаружилась как и пустившая на охраняемую территорию Пиата, нервно рассматривающая большой пакет из промасленной бумаги у меня в руках, так и её хозяин и повелитель, бессовестно прогуливающий тоже. Только вот мой хрупкий блондинистый друг вовсе не предавался безделью, а сидел за столом, заваленным бумагами, рассматривал их, бурчал и что-то чиркал пером. Меня, судя по всему, он был сильно рад видеть, но недостаточно, чтобы отвлечься от работы.

Что меня вполне устраивало. Насыпав в глубокое блюдо уйму горячих пончиков, я поставил угощение поближе к Косте, а сам с пакетом завалился у него на софу, планируя тупить в потолок и пожирать жирную сладкую вкусность. С последним не задалось, потому что извлеченный из пакета пончик… просто испарился из моих пальцев. Только челюсти клацнули впустую.

По причине уже отказавшего мозга, почуявшего, что тело находится в покое и комфорте, я тупил еще где-то три попытки зажрать вкусную теплую вещь, каждый раз оказываясь без добычи. Отогнав тупую мысль облизать пальцы и хоть так насладиться вкусом убегающей вкусняшки, я озарился умной — посмотреть вокруг. Может, кто-то виноват в этих бедах?

И точно. Рядом со мной обнаружилась стоящая в напряженной позе эйна. Не просто Пиата, а Пиата с жирными губами.

Но зачем она стоит, вот вопрос! На блюде, куда я выделил долю одиннадцатому сыну графа Азова, пончиков на три Константина и четыре Пиаты! Может быть, это не она? Ну вот же, стоит, имея вид слегка нервный и придурковатый…

Четвертый пончик исчез точно также как и предыдущие три, но несколько быстрых жевков на кукольном личике миниатюрной девочки я засек своим острым взглядом. Пятый повторил судьбу предыдущих, а вот потом я пошёл на хитрость — собрав все имеющиеся в запасе резервы, я быстрым движением достал шестой и седьмой пончики один за другим! Преступница, произведя уже заученные и отточенные движения, не соизмерила возможности своего рта с объёмом пончиков, от чего выпучила глаза, начав напоминать переборщившего хомяка. У нее определенно что-то заклинило в челюсти.

— Таааак… — глубокомысленно произнес я, не зная, как реагировать. Пончиков не было жалко, но мне тоже их хотелось! С другой стороны, нарисовался вялый план просто закормить микроблондинку до потери пульса, до этого всего-то оставалось два-три пончика. С третьей стороны было интересно, что это вообще. С четвертой, мне категорически не хотелось думать и двигаться. Вот такая вот каракатица…

— Ох… — под звуки слегка подавившейся служанки, пришёл в себя Азов. Оценив взглядом происходящее, блондин страдальчески возвел очи горе, а затем осведомился вредным голосом, — Дайхард, только не говори мне, что ты никогда в жизни не читал альманах Абруствера? Нет…? Лааадно. А хотя бы о Азовых что-то узнавал? М? О Ларинене, например?

— Нет, — нехотя выдал я слово, мучаясь искушением достать еще один пончик до того, как Пиата справится с предыдущими, — А зачем?

— Я почти горжусь дружбой с тобой, Кейн, — вяло покачал головой блондин, — Никакого поиска выгоды от моего отца или меня. Вот вообще. Поразительно. Зато мне… представляешь, уже два брата мне позвонили с вопросом — нельзя ли с тобой как-нибудь подружиться? А то объёмы внимания, которые начал уделять мне отец, вызывают у них справедливое возмущение. Правда, еще четыре брата никак не могут решить, стоит ли кого-то из нас двоих отправить в больницу? Ну так, знаешь, ради мировой справедливости?

— Пусть в очередь становятся… — я всё-таки не выдержал искушения и вынудил Пиату своровать и запихать себе в рот еще один пончик, — Ну или тобой занимаются.

— Угу… — покивал так особо и не выплывший из своих мыслей Константин, — Так вот, чтоб ты знал о эйнах…

И рассказал он мне весьма забавную историю. Оказывается, эйны в своем Ларинене, это не безликая разумная раса, как могут считать некоторые Кейны, а самая настоящая цивилизация, причем настолько древняя, что человечество рядом с ними — мартышки. Но деградировавшая, чего не отнять. Правда, тихо и мирно. А это значит, что традиций и прочего культурного богатства у них очень много, и оно, представляете господин Дайхард, весьма далеко от человеческих норм.

Так вот, когда эйн и эйна испытывают друг к другу большую половую симпатию, сиречь влюбленность, то они идут в храм, где специально обученные эйны проводят молодых через длинный ритуал, привязывающий парочку друг к другу. В процессе, правда, может возникнуть отторжение между познающими друг друга будущими супругами, но подобное — большая редкость. Не суть, а суть в том, что на этом ритуале романтические отношения начинаются и заканчиваются. Из храма выходит натуральная супружеская пара, остающаяся вместе до смерти. Сердито, дешево, надежно.

А вот с дружбой всё гораздо сложнее. Здесь социалочка цветет пышным цветом, потому как проявляющий инициативу эйн начинает… воровать у другого эйна еду. Процесс этот долгий, в нем могут принять участие все заинтересованные, к примеру, либо помогая вору, либо пытаясь его поймать и наказать, так что длительный процесс обретения друга связан с массой насыщенных событий. В итоге, конечно, всё решает тот, у кого воруют, что очень нечестно по отношению к вору, но тут уже ничего не поделаешь. По законам Ларинена дружба — это не собачий половой орган, а статус очень серьезный, не слабее семейного. Кроме того…

— Чтобы ответить согласием на такие заигрывания, надо самому украсть у вора еду? — недоуменно переспросил я, частично выходя из тупого состояния, — Серьезно?

— Да, именно так, — с внезапной грустью заявил Азов-младший, — Так что Пиате не повезло. Она моя служанка, всё, что у неё есть — принадлежит Азовым, включая её саму, а специально принести из Ларинена пищу ей запрещают традиции. Никаких специальных постановок. Так что вот, мучается, страдает.

Я посмотрел на «страдающее» лицо микроскопической блондинки с раздутыми как у хомяка щеками и хотел было уже усомниться, как что-то в её взгляде мне не дало.

— Дружба — это не кот насрал, — глубокомысленно заявил я, быстро вытягивая торчащий изо рта низшей эйны пончик и тут же его молниеносно зажевывая, — Двувба — эфо ферьефно!

Минута потрясенного молчания от двух блондинов, компактного и сверхкомпактного. Я, пользуясь ступором, наконец-то жру свои же пончики под взглядами четырех больших голубых глаз. Не ну а чо? Кто скажет, что еда, которая у тебя во рту — не твоя еда? Более твоей она может стать, только попав в желудок…

Ну вот, и сама Пиата того же мнения, начинает жевать дальше, а глаза счастливые, как будто в Спортлото выиграла. Кряхтя и перхая, Костя выдавливает из себя, что о таком не то, что не слышал, о таком и не расскажешь. Мало того, что ему эйну бракованную всучили, так еще и товарищем обзавелся на голову больным, который при живом хозяине (сыне Истинного графа, между прочим!) и своем друге, роняет всё, что только можно, заводя дружбу (настоящую!) со служанкой! Да еще и каким способом!

Хорошо хоть не всерьез.

На самом деле, эта парочка у меня самая настоящая отдушина, потому как просты и не таят ничего за душой, живя себе спокойно своей жизнью. Мало мне было тайн гримуара Горизонта Тысячи Бед, так еще и обожравшаяся госпожа Тернова решила исповедоваться.

Сложный характер и эксцентричное поведение не идут рука об руку с процветанием, какие объёмы верности не демонстрируй своему сюзерену. Под танк надо бросаться далеко не каждые десять лет, а вот твои причуды — вот они, ежедневно на виду. Так что род Терновых был как тот самый терновник, то есть вечно с краю. Не выживали, конечно, жили всегда достойно, но потолок возвышения у этого боярского рода был всегда такой… легко нащупываемый. Только руку протяни.