Харитон Мамбурин – Джо 5 (страница 35)
Мало ли кто услышит.
Наконец, к вечеру, нежные девичьи губы, едва не воткнувшиеся мне в ухо, восторженно проорали:
— Джо! Смотри! Большой город! Правь к нему!
И действительно, зоркий эльфийский глаз углядел куда раньше полуослепшего от бликов на воде меня нечто интересное.
Наконец-то мы передохнём.
///
Оторвавшись от реторт, колб и бутылок, слив остатки дистиллятов и проверив магический фон лаборатории, Мойра, заметившая, что за окном уже глубокий вечер, только и прошептала себе под нос:
— Как же так…? Я должна была…
Она должна была попасть на прием к жене купца Бройлина, весьма важной и бойкой особе, уже неоднократно представлявшей волшебницу весьма влиятельным дамам, нуждающимся в немногословном алхимике. Ключевое слово «должна». Не смогла. Не справилась. Не сумела. Выполняя уже «висящие» на лавке заказы, Эпплблум совершенно потерялась во времени, а теперь, сделав в лучшем случае лишь две трети от необходимого, понимала, что не успевает.
Как и вчера.
— Это всё он виноват! — психанула Мастер, запуская небольшой магический импульс прямо в шкаф с любовно выбранной по всей Дестаде (а значит — по половине мира) посудой. Тарелки, чашки, блюдца и соусники радостно вздрыжнули, разносясь осколками по всему залу, а сама магичка, горестно всхлипнув, упала лицом и грудью на софу, начав безудержно рыдать.
Подонок! Негодяй! Вечно пьяный проходимец!
Бесполезный предатель!
Козёл! Все они козлы! Все до единого! Что Джо! Что его гадский кот! Что… Освальд!
Она же так старалась, так работала, так за всем ухаживала! Она же взяла на себя всё! Всю организацию, весь быт, все заботы! Всё! Она достала его из грязи пьянства, одела, обула, отмыла, приставила к делу! Окружила любовью и заботой! Терпела бесконечные проявления этой отвратительной Причуды! Всё, что оставалось делать проклятому предателю Освальду Оззу — это просто помогать ей! В меру сил, всего лишь!
Всего лишь!
Тварь! Подлец! Мерзавец!
Да он буквально… буквально разрушил её жизнь!
Мойра, оставшаяся без тихого, исполнительного и послушного помощника, в ужасе смотрела, как всё, что она выстроила, превращается в прах и пепел. Нет, пока что её дело, её лавка, её связи и финансы, всё это стояло, лишь у госпожи Бройлин могло возникнуть недоумение, раз блондинка-волшебница не соизволила явиться на очень важный раут, но это было лишь сегодня! Завтра крушение проявится куда отчетливее, куда глубже и страшнее!
Завтра Эпплблум снова не успеет. Снова будет разрываться между лабораторией и лавкой, не находя времени ни присесть, ни перекусить, ни заправиться сладким. Завтра к ней обязательно зайдут от Бройлинов, чтобы узнать, что вызвало неявку волшебницы, а значит — и увидят её саму. Встрепанную, растерянную, разрывающуюся между тысячью дел, закрывающую самые дальние долги. День, два, три, неделя… и что дальше?
Она знала, что будет дальше. К ней придет кто-нибудь довольно важный и нужный, из-за которого ей придётся прерваться, вымотает нервы и уши часом-другим неторопливой беседы, а затем
Вот тогда Мойре Эпплблум, пока что еще уважаемой, признанной, великолепной и незаменимой, придётся очень плохо. Очень. Она не знает ни одного волшебника-Мастера, который согласится тихо и спокойно делать «праздничную мазь», «масло Окки» или новомодную «харумницу». Рецепты пусть и не запрещенные, но, как говорил этот предатель, «бессмысленные и непроверенные». Что бы он понимал, дурак несчастный! Что бы понимали в Гильдии Магов, куда означенный Мастер обязательно обратится с совершенно не нужными Мойре и дворянам Дестады вопросами!
— Нет! — с этим криком девушка соскочила с порядком политой слезами софы, — Не дождетесь!
Ей пришла в голову великолепная идея!
Все пойдут лесом! Все пойдут, а она останется! Она справится! Она поняла — как!!
Выкуси, Освальд Озз, неблагодарный придурок! Я и без тебя проживу!
Этой ночью какой-нибудь сильно припозднившийся житель Дестады мог бы увидеть отчаянно спешащую к башне волшебницу. Свежеумытую, залитую стимулирующими эликсирами, бледную как поганка, но собранную и воодушевленную до предела! Девушка, спеша, что было сил, ворвалась в телепортационный зал башни мага, нервно сыпанула пять золотых в чашу для платы, а затем с небольшим надрывом, но довольно победно прорычала:
— Пазантраз!!
Глава 16
Высочество в опасности
— Повторяю еще раз, только для вас, великолепный принц. Я всего лишь скромный торговец зеленым деревом и некими сопутствующими товарами. Присутствуя у вас на приеме, о светлейший, я имел честь наблюдать устроенный мудрым и прозорливым эмиром Гамуром кар Дуанддибом переворот… или же просто покушение на вашу драгоценную жизнь. Являясь нищим странником на этой благословенной земле, я решил, что спасение вашего высочества будет благим делом, это позволит мне, сирому и убогому, вернуть свои бесценные товары, с великодушной помощью вашего отца. Конечно, есть другой вариант, поэтому, если вы заплатите мне скудную сумму в размере тридцати тысяч золотых монет, что покроет мои потери, то я безусловно вас тут же отпущу!
Вытаращенные глаза, отвисшая дрожащая губа в обрамлении по восточному густой, но какой-то неказистой, бороденки, пальцы, нервно сжавшиеся в вызывающие лишь жалость кулачки…
— Т-ты по-похи-тил меня, волшебник!!
— Я был вынужден! — гладко соврал я, с сожалением разведя руками, — Если я не верну свой товар или не получу за него плату, мои дети останутся голодными, мои жены пойдут побираться на базары, а мои кредиторы повесят меня на собственных кишках! И не забывайте, ваше высочество — я спас вам жизнь!
Ахриз кар Махнуддиб и слышать ничего не хотел о том, что ему спасли жизнь. Эта сыночка-корзиночка росла и отращивала бороду в атмосфере, где все вокруг обязаны спасать принцам жизнь, пока в их никчемных телах теплится сил хотя бы на один вздох. Высокороднейший из высокородных, подлейший из подлых, домоседнейший из домоседных, принц желал не то, что к папе, а немедленно назад домой, и чтобы все по пути порешали вопросы с бунтом пресветлого эмира и затем мне отрубят голову, а потом…
Звук пощечины, от которой султанский сын с приглушенным воплем пал под стол, стал для меня приятным сюрпризом. Как и речи злой как кобра Наталис, склонившейся над побежденным ей мужчиной — эльфийка, недолго думая, пригрозила, что мы запросто можем магией наполнить небогатые мозги султанского придурка памятью о совокуплениях с ослами, быками и верблюдами, а затем, когда он свихнется, выбросить его на улицы этого города, где он будет визжать бред, побираясь объедками и зарабатывая медяки на выносе испражнений…
В общем, к середине речи я уже сам боялся эту эльфийку, а Ахриз так и вообще, где лежал, там и потерял сознание. Кажется, в его бороденке поседели некоторые волосы.
— Фух! — выпрямившись, Наталис сдула с лица прядку, — Джо, я всё правильно сказала?
— Ты удивительная умница, — осторожно похвалил я её, — Сказала как боженька. А теперь давай спать, с утра мы отправляемся к башне! До неё полдня лететь.
— На принце, да?
— А что с ним еще делать?
— И то правда… — покивала эльфийка, а затем, широко зевнув во весь свой эльфийский рот, упала на кровать как подрубленная береза.
С утра я её, почему-то, нашёл на своей кровати, то есть рядом. Нет, кричать от внезапности не стал, всё-таки Наталис девушка у нас упругая, на ощупь приятная, пахнет замечательно и свежо, но есть над чем задуматься. Тут, в пустынях, прохладно, конечно, но мы на номере не скупились, тут всё очень шикарно, одеяла толщиной с Шайна, вон, даже принц, прибитый сторожевым заклинанием, не особо замерз на этом шикарном ковре. Так с фига ли баня сгорела?
Попытка отодрать от себя девушку, не разбудив её при этом… эффекта дала мало. Син Сауреаль изволила вцепиться в меня как клещ, а мочевой пузырь уже булькал свою песню, утверждая, что надолго его сил не хватит. У меня возникла идея срочно осчастливить соседку по кровати медальоном суккуба, парочка «лишних» еще лежала в кармане штанов, но невовремя проснувшаяся память заявила, что я дал слово над ней не шутить. К тому же принц хоть и парализован, но наблюдает…
Пришлось самым пошлым образом щекотать эльфийское ухо в ожидание, пока дева продерет очи. Это оказалось не лучшим выбором в моей жизни, так как лесная женщина принялась недовольно сопеть, сдавливая меня всё сильнее и сильнее. Решив, что надолго меня не хватит, я сменил стратегию, шлепнув племянницу декана Исследователей по заду. Получил в результате недовольный хрюк и усилившиеся объятия. Ситуация стремительно шла к катастрофе.
— Ладно, я этого не хотел… — простонал я, зажимая нос упорной девахе, — Наталис! Подъём!
Та, сделав глупое лицо, задышала ртом, но чересчур уж оперативно, из-за чего у меня закрались определенные сомнения в происходящем. Освободив носик, я решил стать честным.
— Либо ты меня отпустишь, либо сейчас тут станет горячо и влажно, — попытался я намекнуть девушке, что эти постельные игры не ко времени.
Видимо, она не так меня поняла, потому что еще и начала тереться носом о мою грудь!
— Ты ходишь по очень тонкому льду! — нервно предупредил я эльфийку, багровея и содрогаясь, — Он тает! Он очень быстро тает!