Харитон Мамбурин – Джо 3 (страница 9)

— Ааа… — протянул к концу постройки винокурни Джо, видящий радующихся, довольных и весьма энергичных жителей замка, всячески и усердно помогающих строительству, — Вот почему вы так быстро согласились, ваше благородие. И вот почему торопили меня.

— Именно, — с довольным видом покивал стоящий рядом толстячок, сложивший руки на животе, умильно наблюдающий за происходящим, — Всё так и есть!

Люди. Старик Гогурт завернул ласты, но сделал это один, без слуг, поварих и конюхов, а вот Ходрих прибыл сюда со своими. Образовался излишек людей, готовых (и очень желающих) продолжать работу, потому что вокруг у нас сплошь пастораль, а крутить быкам хвосты, пахать и сеять эти люди либо не умели, либо разучились давным-давно. Бывший казначей оказался перед тяжелым и неприятным выбором, который пока медлил сделать и, теперь ему не нужно было никого выгонять!

— Только вот когда всё утрясется, хватит лишь пятерых на обслуживание винокурни, — тихо произнес я на ухо барону, — Крестьяне сами будут доставлять грузы.

— У меня на этот счет появилась идея, когда я смотрел за твоей работой, — также тихо ответил мне темноглазый и остроносый толстячок, — Если тебя, Джо, можно будет нанять консультантом и волшебником. Ненадолго, судя по всему.

— Ммм?

— Я испросил дозволение и получил разрешение построить башню у деревни Скаменки, здесь, в Бруствуде. Сэру Бистраму давно уже пора обзавестись своим наделом, к нему уйдут и те, кто не приживется в этом замке. Я рассчитываю, что ты своей магией поможешь нам возвести башню.

Помочь я был не против, но возводить башни не умел. Это вам не стены с колоннами и не сарай проапгрейдить, тут думать и знать надо. Но у моего нового соседа был ответ на этот вопрос, который, как оказалось, был интересен и мне.

— Попробуй раздобыть побольше денег, — сказал мне тогда Ходрих, — Мы через неделю отправимся к карлам. Там ты сможешь приобрести детали к своим новым аппаратам, а то и их целиком. Карлы — известные умельцы.

Вот оно чё, Михалыч. Как я мог забыть⁈ Карлы, то есть гномы на федеративно-российском, они же не могут не куя! Мы не будем мучить хладный металл кривыми руками, заточенными под заработок денег, а займемся тем, что у нас получается гораздо лучше!

Будем лежать…и записывать манадримы. Нужно больше золота!

…не очень получается записывать магические сны, когда за забором страшно орёт эльфийка, которой некий рыцарь подарил переданное ему злоумышленным котом слабительное. Но я стараюсь, пока Редглиттеры пытаются понять, как разъединить сэра Бистрама с его смятым в гармошку доспехом. Помогает, как ни странно, Игорь, у которого очень мощные щупальца, но Зеленый Рыцарь после этого начинает бояться как моей башни, так и леса.

Неделя пролетает незаметно, как Шайн, пожравший чересчур переперченного окорока (было сложно ему подсунуть, но я справился), после чего я вновь вижу барона Бруствуда. Мрачного донельзя.

— Эльмира и Авадия сбежали, — мрачно пожаловался он, — Астольфо тоже хотели забрать с собой, но он спрятался от них в деревне. Потом всё мне рассказал…

Как оказалось, юные дочери казначея, выросшие при дворе, выросли уже довольно давно. Ну вы понимаете, в каком смысле они выросли, да? Альтернативы, как таковой, у барона не было — Бюргаузен, его старое баронство, был очень глухой дырой, в которую отправился старший сын, получивший стараниями отца хорошее образование, но вот младших пришлось держать рядом и смотреть за ними в четверть глаза. При таком недосмотре (живя при королевском дворе) хорошие люди вырасти не могут. А вот циничные стервы — еще как. Настолько циничные, что аж четыре года тихо, скрытно и жестоко травили своего младшего брата, «выращивая» из него весьма востребованный некими высокородными дворянами актив (точнее пассив), который бы пришёлся весьма при дворе герцога Дистрийе, к которому сестры и свалили.

Напрашивается вопрос — а зачем девушки вообще отправились с батей в ссылку, если у них всё было почти на мази?

— Документы, — тяжело вздохнул в ответ на мой вопрос барон, — Они стащили мой архив. Как уволокли-то вдвоем…? Плевать мне на бумажки, я бы ими отсюда никогда бы не воспользовался, метка Побережья Ленивых Баронов ставит крест на любой политической жизни, но дочери…

— Не мне вам давать советы, — почесал затылок я, — но на вашем месте я бы подумал о сыновьях.

— Это я и собираюсь сделать, — вздохнул толстячок, а затем в его глубоко посаженных глазах мелькнул стальной блеск, — Поэтому, Джо, давайте отложим наш визит до завтра. Сегодня мне нужно в столицу. Собираюсь официально отречься от этих негодяек. Посмотрим, как к ним повернется жизнь, когда они окажутся в новом для себя качестве.

Суров мужик, очень суров. На вид безобидный, а перед самыми радикальными ходами не пасует ни разу. Нам еще в Школе рассказывали, что среди аристократии Орзенвальда, причем, вне зависимости от культуры, отречение, то бишь не просто изгнание из рода, а полный отказ от крови — это мера очень редкая, приберегаемая лишь для тех, у кого на руках оказалась кровь родственников. Скорее всего, хваткие девицы даже не предполагают, на что способен их батя. А зря…

Мысленно поаплодировав барону, я отправился мириться с эльфийкой. Ну, просто не придумал никакого занятия получше. С недавних времен, благодаря Мойре, Наталис стала для наших планов по развитию весьма важным агентом, который отвечал за травы и специи для особо выгодных заказов, так что пришлось брать вину за кота на себя. Остроухая, решившая устроить магическую дуэль, активно и громко не верила, осыпая меня боевыми заклинаниями, но на вопрос «нафига мне-то тебе гадости устраивать?» ответа не имела. Несмотря на преступную асексуальность к человекам (первородный грех, не иначе), она была полноценной женщиной, поэтому вместо аргументов предпочла орать и драться.

— Да я тебе казан подарю! Гномской выковки! — заорал я из-за очередного магического щита, которые уже заколебался возводить.

Ууу, сука, последний козырь королей. Но какой, скотина, эффективный. Зачем этой заразе бессмертие и длинные уши? Она же буквально человек! Моментом переобулась, разве что улыбаться не начала! Хотя нет, стоп, только ну очень культурное существо может совместить в одной витиеватой фразе «я тебя прощаю, без казана не возвращайся, пошёл нафиг» так, что это прозвучало почти поэтично! И ведь на едином духе выдала, даже не репетировала!

На следующий день около башни опять был барон, лучащийся мрачным сдержанным удовлетворением. Он даже соизволил поделиться причинами своего настроения — оказывается, изрядно накрутив себя перед путешествием, он слегка переборщил с пробами из по чуть-чуть работающей винокурни, так что влетел в Палату Знатных Имен маленьким, но очень буйным метеором, которого никак не ожидали… вроде бы. И даже при этом ему пришлось выдержать нехилый бой с людьми, отчаянно не желавшими пропускать бывшего казначея далее, в нужный ему кабинет. Однако, поддатый Ходрих был неостановим, а его права священны, так что все, им задуманное случилось.

— Пусть теперь попляшут! — зло усмехнулся он, ссыпая золотые монеты в чашу телепортационного зала, — А им всем еще покажу! Я им так покажу!!

Оо, кажется, кто-то ступил на Темную сторону! Это хорошо. Темные чувства ведут к темным делишкам…

Переместились мы не так уж и далеко, всего лишь к ближайшей горной гряде, в небольшой городок Самуахан, в котором коз было, кажется, больше, чем жителей. Такое же тихое спящее поселение, каким являлись и другие в нашем графстве, но достаточное развитое, чтобы иметь конюшни, куда я и направился за лошадью для барона, для себя и для тяжеленного чемодана с расширенным пространством, в котором мы несли товар. Арендовав копытных за недорого, мы получили в свое распоряжение сноровисто оседланных кляч, способных проскакать около двух километров до отдельно стоящего караван-сарая, представляющего из себя торговое представительство местных карлов, клана Соурбруд.

— Первым говорить буду я, — предупредил меня барон, неуклюже слезая с лошади, — Карлы очень трепетно относятся к старшинству. Попробуй… соответствовать, если умеешь. А то, может, и выгнать тебя придется.

— Понял, не дурак, дурак бы не понял, — послушно кивнул я. Нет, в памяти, конечно, свежа была эльфийка, обладающая талантом переобуваться буквально в прыжке, но извините, дело было в лесу, нас было двое, да и мы с Наталис практически свои люди, я её, обожравшуюся, в избу заносил, да и до этого руками трогал. А внешние сношения требуют пиетета и уважения к культуре. Никто не будет всерьез с тобой разговаривать, если ты открыл дверь с ноги и вывалил яйца на стол.

Сооружением караван-сарай был монументальным, практически крытая крепость с наглухо закрытыми окнами-бойницами и коновязью снаружи. Но нам снаружа была неинтересна, никаких карлов тут не бегало, так что, привязав кляч, мы с бароном вошли внутрь, еле отогнув капитальные двери, едва ли не более крутые, чем стояли у самого Ходриха в донжоне. Они, снабженные пружинами, гулко грохнули за нашими спинами, чуть ли не запирая нас в приличных размеров зале, где были столы, как в таверне и даже стойка. Та пустовала, но недолго — на звук грохота закрывшейся двери раздались тяжелые шаги. В зал вошёл карл, тут же направившийся к нам.