Харитон Мамбурин – Джо 2 (страница 9)

— Тебя тут кое-кто хочет видеть, Джо… — с поганейшей ухмылкой кот убрал в сторону свою тушу, демонстрируя целой толпе молодых недоучек, орущих нечто невнятное и радостное, моё светлое и красивое лицо. Они тут же радостно заорали и ломанулись вперед.

Это напоминало атаку щенков золотистого ретривера. Ворча и ругаясь, я держал оборону от налетевшей молодежи, грозясь проклятиями поноса и ангедонии. Мне никто не верил, правильно делали, кстати, только вот шум, гам, взвизги и бубнение оказались настолько доставучими, что привлекли даже внимание очень занятого своими исследованиями Вермиллиона. Одна рука призрачного мага, висящего у нас над головой, пришла в движение, сделав жест пальцами, от чего жмыхнуло магией, наградив каждого из присутствующих ощущением воткнувшегося в задницу шипа.

Очень неприятная штука, скажу я вам. Для человека. При перерасчете на массу зловредного кота, и устроившего этот балаган — ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНАЯ ШТУКА. Приблизительно такую же, насколько я понимаю, недавно чувствовал один осел в одном лесу под взглядом одной эльфийки… ну и под быком, разумеется. Одним.

В общем, Шайн выбегал первым, вопя как потерпевший с таким видом, что у меня свербящая боль в заднице прошла как по мановению волше… А, точно, рефлекторно развеял магию. Остальные, впрочем, не догадались. Так им и надо.

Только я подумал, что теперь можно будет спокойно поработать, как пришел следующий посетитель. Посетительница. Зловредная, мнительная и удивительно обидчивая бабка по имени Тиара Лонкабль встала у стеночки, неподалеку от двери, скрестила свои сухие старушечьи руки на своей чахлой груди, а затем принялась сверлить работающего меня гадким взглядом. Вот че бы ей раньше не зайти до того, как Верм колданул?

Понадоедав мне с десяток минут, Лонкабль достала трубку, закурила её, а потом подала голос. Внушительно так.

— Завтра, Тервинтер Джо… — обрекающе произнесла старуха, — … сюда пребудет верховная жрица пресветлой Лючии, её высокопреосвященство, святая Саломея.

— Очень рад за неё, — пробормотал я, продолжая делать занятой вид, — А мне какое дело?

— Никакого! — отрубила старая ведьма, — Так и должно остаться! Если по твоей вине с головы святейшей упадет хотя бы один волос, я на тебя обрушу такое, что ты и представить себе не можешь! Понял⁈

— С какой стати? — недовольно произнес я, поднимая голову, ни грамма не впечатленный бабкиным наездом, — С какой стати волос должен упасть? С какой стати ты предупреждаешь именно меня?

— Да…

— И с какой стати мне сама Лючия об этом не сказала? — продолжил я тем же ворчливым тоном, с искренним и глубоким наслаждением наблюдая, как опухает бабка от этих моих слов, — Виделись же, глаза в глаза, даром что вино не пили. Чего промолчала?

Удар был нанесен вовремя и очень точно. Сразу зловредной старушки отлились все мышкины слезы, с процентами, прямо как в микрофинансовой организации. За всю её подозрительность и ворчливость, за все наветы и прочую джигурду. Явление бога смертному в реальности — это не кот насрал, дорогие мои, это событие, затрагивающее всех верующих. Разумеется, если Лючии приспичило бы явиться простому смертному. У таких как я с богами совершенно иные отношения. Тем не менее, бабка в шоке, бабку можно выносить.

— Врешь… — жалкий, почти просительный сип.

— Зачем, мастер Лонкабль? — тяжело вздыхаю, глядя на совершенно ошеломленную магическую леди, — Я знаю, что вы меня недолюбливаете, но делаете это, потому что вам, как истово верующей, крайне тяжело смириться с наличием бесконечного числа миров и бесконечного числа богов в этих мирах. Тем не менее, я верю, что вы и пальцем не пошевельнете, пока ваши подозрения не подтвердятся. Следовательно, мастер Лонкабль, я вас нахожу совершенно и полностью безопасной по отношению ко мне, потому как ничего не затеваю. Врать вам, доверенному лицу моей нанимательницы, было бы преступно глупым занятием. Понимаете?

Всё, готово, выносите. Бабуся оформлена по всем правилам. Глазки тусклые, трубка в руке трясется, губки дрожат, смысл жизни шатается, скрепы скрипят. А почему? А потому что гордыня и тщеславие, дорогая моя публика, плюс поганое надумывание. Искренне верующий уверен, что за счет той пердячей тяги, что он вкладывает в свою религию, своей веры — он ближе к богу чем… кто-либо менее верующий. Технически, это правильно, но практически? Всем и каждому суждено свое место. Ты можешь любить своего сыночку-корзиночку и целовать его во все места, но ты не пустишь маленького засранца разбираться с деловыми счетами. Ты вызовешь бухгалтера. Ты заплатишь ему. Вы пожмете руки. И пусть для корзиночки ты целый мир, а для бухгалтера лишь еще один клиент, ты будешь ценить своего бухгалтера и уделять ему время по первому же щелчку пальцев.

Но вот как будут выглядеть ваши отношения для сыночки…

— Джо? — раздалось у меня за спиной, когда двери Библиотеки закрылись за стремительно ретирующейся бабкой.

— Да, Верм? — с некоторым удивлением я покосился на очнувшегося призрака. Надо же, он еще контачит с реальностью!

— Ты сволочь! — доверительно сообщило мне одно из бородатых лиц бессмертного архимага.

— Я знаю. Спасибо.

Местные — очень странные существа. Сначала они пристают ко мне, чтобы что-то получить, а потом обзываются, получая моральные травмы. Есть же поговорка: «Дарёному коню в зубы не смотрят!»?

Хотя, сегодня то ли созвездия наконец утряслись в правильную форму, то ли карма решила надо мной смилостивиться, но следующий посетитель Библиотеки был худ, высок, красив, скромен, и, самое главное, — с подарками.

— Вот, — Эльдарин Син Сауреаль выложил перед моим носом на стол нечто, — Это тебе. Подарок от меня и Исито Ягуёме.

— Что это? — с подозрением посмотрел я на… узенькие темные очки. Очки, кстати, исконно продукция Гильдии Магов, местным простым рукосуям до плавки линз такой точности — вообще никак, даже раком, даже задом наперед, даже до моего Китая. Увы, магия местами стопит прогресс!

Однако — очки.

— Это… — с тревожащим меня сомнением протянул эльф, — Ну, это… наверное… самый сложный магический предмет в мире!

— Это я вижу, — коротко отозвался я. На очках лежала такая структура магического зачарования, что воистину удивительно — а как материал подобное надругательство выдержал? Но это неважно, главное — что они делают⁈

— Совершенно ничего не делают, — чистосердечно заявил декан Исследователей, — И это, кстати, не зачарование, а трехмерная позиционная модель чар, закрепленная на предмете лишь несколькими точками. Потому он и выдерживает — по сути, очки не заколдованы.

— То есть, вы заколдовали воздух, а внутрь структуры втиснули очки? — ошеломленно пробормотал я, разглядывая очкообразное надругательство над здравым смыслом, — Зачем?

— Увлеклись, — коротко и слегка застенчиво выдал мастер-волшебник, — Можешь их носить, создавать впечатление на наших… экзаменуемых. Только не суй их в какую-нибудь магию, которая создана, чтобы распознавать магию. За последствия не поручится никто. Вообще никто.

— А если кто-то создаст магию, чтобы распознавать магию, прямо у меня на лице⁈ — заволновался я.

— То сблюет, скорее всего, — с сомнением произнес мой бывший учитель, — Но тебе ничего не будет. Я говорил про стационарные конструкты с большой подпиткой.

— Сблюет, говорите? — задумчиво протянул я, сняв очки и прищуриваясь на четырехметрового призрака, который, частично, как раз был стационарной системой распознавания магии с большой подпиткой… И волшебником. Одна из восьми рук Вермиллиона тут же сжалась в кулак, чтобы погрозить им мне. Кажется, синий призрак дурит всем головы! Он типа неживой, а на самом деле — все понимает! Прямо как человек!

— Спать пойду, — неожиданно и некультурно зевнул эльф, — Устал очень. Но было интересно. Сходи, кстати, оглуши Исито каким-нибудь заклинанием. Он полумертвый уже, но продолжает работать.

Сходить схожу, но сначала очки примерю. Удивительно, но мое зрение, которое сквозь заколдованный вусмерть предмет вообще пробивать не должно было, на самом деле отлично справилось с видением всего потребного. Как следует подумав, я понял, что это заслуга не очков, а моего Таланта, игнорирующего заклинания, располагающиеся слишком близко к глазам. В общем-то разумно, иначе бы любая целительная или сканирующая магия на кровь там, или на сами гляделки, меня бы ослепляла нафиг.

Азиатский гремлин самоотверженно пытался самоубиться об работу, пришлось действительно оглушать его заклинанием, а затем еще и связывать, пока со всей сторон, отблескивая голодными до работы глазами, к столу подбирались другие гремлины, напоминая гиен или еще каких-нибудь хороших животных, только очень голодных. Кажется, им очень хотелось поработать. Унесу-ка я товарища Исито под бок к товарищу Вермиллиону. А то вдруг убьют?

Тем более, что наш рабочий день подходит к концу, следить за ударником труда некому. Меня дома ждёт бронзовая ванна с горячей водой, покой, нега и сытный ужин…

— Джо? — поймал меня на улице Боливиус Вирт, — Очень хорошо, что я успел тебя перехватить! Идем!

— Куда? — тоскливо облизав взглядом арку портала, я посмотрел на магистра взглядом незаслуженно избитой рабыни подросткового возраста. Того аж передернуло.

— На Аттестацию, конечно! — нервно заторопился магистр, — Мы же не можем позволить, чтобы маг, нанятый в помощь аттестующим, проходил её наравне с другими волшебниками? Тем более что…