Харитон Мамбурин – Дурацкий расклад (страница 27)

Вот же п*здун юный, прости Партия.

— Девушка! Женщина! Прекрасная! А вы хотите?! — бурно трещит Мин Джао, пока я стою в холодном поту и привыкаю к жизни назад.

— НЕТ! — от рявканья Вероники едва не вылетают соседние стекла.

— А зря! — суровеет китаец, — Вам, вечной, было бы намного полезнее! У вас долгая жизнь! Вы бы знали ощущения!

И… он убалтывает увязавшуюся с нами девушку. Та, конечно, сразу не идет за мигающую хренумбулу, а сначала подкатывает на кривой козе ко мне, хлопая глазками и предлагая её поддержать в этом нелегком начинании, на что Мин Чжао, моментально изменившись в лице, рычит, что пока ни Симулянту, ни ему самому, категорически нельзя заходить в «поле мертвеца». Несколько часов. Та «фора», что остались у меня и у него — нужна на операцию, предстоящую далее. Так что, вечная, давайте сами.

Кладышева, мелко вздрогнув, шагает вперед, тоже проходя через познание излучения «ограничителя».

Наш молодой и нехарактерно энергичный товарищ из другой половины Стакомска закатывает короткую лекцию о пользе подобных экзерсизов, через которые он с сослуживцами проходит регулярно, даже несмотря на то, что он простой адаптант, а мы так вообще криптиды. Говорит, что умение чувствовать поле, как и того, кто его излучает, чрезвычайно важно для выживания, а еще вполне полезно для здоровья. Мол, такие встряски, товарищи, укрепляют как источник, так и организм неосапианта, если, конечно, с ними не частить, а все делать в меру. И вообще удивительно и возмутительно, что служащих неогенов Советского Союза до сих пор, несмотря на все рекомендации их восточных товарищей, не подвергают таким процедурам, а вообще замалчивают информацию.

Мы слушали и не верили прямо всем лицом, но, очевидно, зря. Прямо здесь, в фиолетовом дыму относительно безопасной зоны, расположенной перед закрытыми воротами между Районами, молодой и частично интеллигентный китаец оговорками рассказывал, что тактикой «подогнать живого мертвеца и уничтожить, к примеру, филиал Триады» — в КНР пользуются давно и успешно. А уж Стакомск вытравить так вообще дело милое, потому что каждый китайский товарищ знает, что если без спросу воткнет в себя артефакт, то даже завещание писать не надо будет. Не будет у него больше прав, даже на дыхание, не то, что юристов.

Итак, что мы тут делаем такой необычной компанией? Ждем четвертого, конечно же. А зачем? Вот этот вопрос куда интереснее.

Мертвец Дремучего, точнее, все они, излучают строго фиксированное поле, чьи размеры совершенно точно повторяются от особи к особи. Это очень тревожит ученых, не один карандаш съевших в размышлениях, как такое вообще может быть, но оно — есть. Вот это уже, кстати, гостайна, но не суть. Поле шарообразного типа, вот в чем дело. И, чтобы гарантированно «закрыть» всю половину огромного города, нашим восточным товарищам надо расположить дохляков в довольно точном порядке. Или провести их по этому порядку, я не вникал. Суть процесса в том, что на нашей стороне товарищ Чжао должен пройти вдоль Стены, устанавливая на равных отрезках пути эту свою мигающую фигулину, оставляющую на асфальте в нужных точках временную радиационную метку. Затем, под управлением со спутника, видящего эту метку, другие китайские товарищи будут двигать своих неживых нетоварищей, дихлофося затаившихся несознательных неосапиантов.

Я — охрана, Кладышева… — Кладышева, а ждём разведчика. Вновь вопросы? Ну да, конечно. Почему здесь я было бы понятно и ежу, видевшему, в каком состоянии Окалина, а вот маленькая Вероника тут что делает? Кого тут лечить от стресса или анализировать? Товарищ Чжао бодр как бык и столь же здоров. Ну тогда вот вопрос вам, дорогие мои — а кому тащить жутко радиационную мигающую фигулину, как не «чистой»?

— Гады…, — уныло проскрипела психиатресса, подняв железяку, оснащенную специальными лямками навроде рюкзака, — Заставлять… таскать… девушку…

— Прошу прощения, вечная, — тут же отреагировал отключивший фигулину с пульта Чжао, почтительно не приближающийся к тренирующейся девушке, — других вариантов в этом дыму у нас нет!

Другой вариант откликался на имя «Цао Янлинь», но тут был интересный момент. КНР в лице своего посланника сделало вид, что никаких Цао не существует.

Запомним…

— Здравствуйте, я ваша тетя! — вырвался из дыма коренастый низенький силуэт, оснащенный оружием и белозубой улыбкой.

— О, Даша! — удивился я Даше, с которой мы уже неоднократно работали, делая злых и нехороших людей теми, о которых либо хорошо, либо ничего.

— Мой позывной — Дягиль, товарищ сержант! — тут же волчицей уставилась на меня напарница.

— Слушаюсь! — сыграл в дурака я, вставая по стойке «смирно». Настроение стремительно скакнуло вверх.

— Вы знакомы? — спросил меня кто-то сзади ревнивым человеческим тоном. Оглянувшись, я издал вопль ужаса, а через секунду уже стоял с Дашкой в охапку метров за тридцать от обиженной таким отношением Вероники… так и не снявшей проклятый рюкзак!!

— П-пусти меня, кабан…, — прохрипела умирающим лебедем слегка помятая девушка-сенсор.

— Товарищи! Давайте уже приступим! — донеслось от оставшегося на обочине жизни китайца.

Дурдом.

Пройти нам предстояло порядка восьми километров, оставляя метки там, где скажет китаец. Все эти километры проходили вдоль Стены, разделяющей советскую и китайскую часть города, так что заблудиться было решительно не судьба. Знай себе иди, слушай показушное ворчание несчастной маленькой девушки, тащущей огромную железяку, да не упускай из виду тылы. Хотя, что там упускать?

Все вокруг ежики в тумане, кроме сенсора.

— Вот зачем нам она? — бурчала волокущая железяку Вероника, — Витя мог бы в тумане спокойно нас окружать и вести…

— Вслепую, товарищ Кладышева? — негромко сомневался идущий на почтительном расстоянии Чжао, — Мы должны идти вдоль Стены, а её плохо видно даже на таком смешном расстоянии. К тому же, я не просто так просил вас обоих зайти в «поле мертвеца»! Есть шансы, что кто-то с той стороны может слегка поторопиться, или…

Угу, понятно. Поторопиться, доставив дохляка, или… спрыгнуть со Стены в спасительный дым к добрым русским, которые куда более человеколюбивы.

— С товарищем Окалиной мы бы справились за полчаса, — поделился со мной мыслью молодой китаец, — Уже делали такое раньше. Но она…

— Ага, — отреагировал озирающийся по сторонам я, — Простыла. Как не вовремя.

Звуки подавившейся несуньи опасной радиационной фигулины порадовали слух.

Наша настороженность имела под собой одно прекрасное обоснование. Стена — это не только потрясающий элемент фортификации, но и очень заметная, а главное, предсказуемая штука. По ней в фиолетовом дыму очень легко ориентироваться. Стакомск город новый, типовая застройка это его всё, поэтому такой ориентир для разных скрытных личностей, до сих пор не нашедших в себе социальной ответственности, очень даже удобен.

Но всё равно работа представлялась не бей лежачего. Дарья проверяет путь, китаец бдит, я охраняю, Вероника бурчит и тащит. Затем мы останавливаемся в нужном месте, Кладышева втыкает постановщик радиационных меток куда надо, тот делает короткий «бум», топя в асфальте свой след, Чжао сверяется со своим планшетом, а затем мы идём дальше. Ничего сложного.

Спустя лишь два километра мы наткнулись на группку людей, шедших вдоль стены. Точнее, меня к ним, пока Чжао и Вероника прятались, вывела Дарья, сама решившая не показываться на глаза, а прикрывать сзади. Шедшие вдоль Стены люди оказались банально заблудившимися горожанами, идущими к пункту сбора. Причем, задолбанными в качели — мужики тащили барахло, много. Посмотрев на все эти чемоданы, я очень громко и четко высказал всё, что думаю об умственных способностях их жен, меня пару раз беззлобно и вымученно послали, после чего мы все разошлись. Вопросы «а что делает здесь здоровый молодой чебурек в металлической маске на морде» задавать никто не стал.

Вторая встреча была чуть печальнее — к нам кинулась целая стайка мяукающих кошек. Здесь уже Вероника встала в позу, требуя забрать животных в «Жасминную тень», до которой оставалось пройти не так уж и далеко. Я сразу согласился, чай на улице не май месяц, только вот кошки неожиданно пустились наутёк и во всю прыть, а к нам вышел тот, кто их преследовал. Точнее — выпрыгнул, пытаясь пробежать мимо меня до маленькой и вкусной Вероники.

Среагировать я успел, вдарив выпрыгнувшему страшиле плечом в бок. Тот, оказавшись удивительно легким для таких габаритов, с обиженным хрипом отлетел в сторону, дав мне возможность выйти из одежды туманом и собраться вновь, уже в полной боеготовности. Самого боя, как такового, не произошло. Не заметив Дарью, уже влепившую ворочающемуся на снегу неосапианту пару пуль, я, схватив того за заднюю лапу и раскрутив, швырнул гада в Стену, убивая последнего наповал.

Ну, это мы выяснили позже, начав осматривать покойника, представлявшего из себя трехметровый скелет, обтянутый кожей. В смысле очень сильно изголодавшегося неосапианта, пребывавшего перед смертью в состоянии сильнейшего истощения. К тому же, он был жутко изменен, напоминая карикатуру на человека. Огромные мощные кости, грудная клетка с куда большим количеством ребер, огромная косматая голова, пасть, в которую влезла бы целиком восьмилитровая кастрюля борща…