Харитон Мамбурин – Дурацкий расклад (страница 24)
— В этом-то всё и дело, — выдохнул я, гладя брюнетку по голове, — Все у нас через жопу, а не как положено.
— Еще бы!
Ну да, чего я хотел. Сам довольно жуткий, но ладно, чердак относительно стабилен. В мирное время. Но Вероника? Я видел её, когда у девушки срывают
— Война план покажет, да?
Вместо ответа меня чмокнули в нос, а потом, хитро улыбнувшись, пихнули в плечо.
— Да хватит тебе! Я-то знаю, что ты ого-го как постарался! Она вылетала сияющая, светилась натурально!! — Вероника прижала ладошки к щекам, — Мне аж завидно стало!
— Было бы чем гордиться…, — кисло проговорил я, но в меня уже вцепились.
— Давай-давай! — азартно зашептала чертова психичка с опасно разгорающимся огоньком в глазах, — Давай рассказывай! Она же ничего не весит, да? А если обхватишь, то что? Проминается? Выскальзывает?! Руки насквозь проходят? А когда засадил, как было, какие отличия, ощущения!?! Ну же, Вить! Мне интересно!! Куда ей можно тыкать?! Прямо везде?!! Ты пробовал?!! Ну говори уже, я заводиться начинаю!!
Интерком ожил, разразившись хрипом и коротким паническим взвизгом, прерывая разошедшуюся брюнетку. А затем оттуда заиндивевшими могильными плитами, на каждой из которых было выбито моё имя, вылетели слова, напоминающие боевой скрежет тираннозавра:
— Из-зотов! Ко мне! Бегом!!
И щелчок отключения.
Ой, *ля… Я замер, чувствуя, как немеют ноги. Сидящая на мне Вероника тоже судорожно сжала бедрами мне бока, расширившимися от паники глазами что-то ища у меня на лице.
— Мне. Надо. Идти, — прошептал я спустя секунд тридцать. Ну да, надо было разобраться с голосовыми связками. Что-то с ними не то, к врачу, что ли, заглянуть.
— Виииить, — страшным шепотом обратилась ко мне психиатресса, — Слууушай… А давай, ну… сейчас? Вот прямо сейчас?! По быстренькому?!! На посошок?! А то вдруг не вернешься… Вииить!! Ты кудаааааа?!
Глава 11
Разговор по душам
— Знаешь, я на тебя не злюсь, — мерно падали в тишине зала слова огромной блондинки, которая в данный момент быстро, но очень аккуратно раздевалась догола, — На тебя? Нет, Изотов. Ни капли. Я же не дурочка с переулочка. Мы оба знали, что это рано или поздно произойдет. Должно было произойти.
— А…
— Нет, послушай меня, потом говорить будешь, — оборвала меня Окалина, так же деловито одевающаяся в спортивную форму в виде обтягивающего топа и коротких эластичных шорт. То, что она передо мной только что отмелькала своим накачанным, но совершенно обнаженным телом, женщину не смущало ни капли. Её в данный момент вообще сложно было бы… смутить.
«Однако», — в голову мне пришла неожиданная и крайне несвоевременная, а еще насквозь больная мысль, — «Кто-то кое-чему научилась у своей дочурки. Никаких Садов Придонья… Слава мне!»
— Так вот, — задумчивым и даже слегка размеренным тоном продолжала майор, — Не будем детьми, да? Мы с тобой оба прекрасно видим мир, в котором живем. Он далеко не сказка, которую рисуют остальным. Хотя нет, именно сказка. На нашей крови и костях, Вить, на нашей грязной работе. Ты в курсе, что сдавшихся адаптантов провозят мимо ограничителя, да? В курсе. Они умирают в своих вагонах как мухи. Входят в коматоз и всё, потом эвтаназия и захоронение, спите спокойно, очень дорогие товарищи. Вот тебе девятнадцать всего лет, а ты уже прекрасно понимаешь, почему. Цена, Витя Изотов. За всё надо платить.
— Тов…
— Молчи, я же просила. Потом всё скажешь. Я выслушаю. А теперь иди за мной. Молча. И слушай.
Я пошёл вслед за ней по длинному полутемному коридору. На этом подземном этаже НИИСУКРС больше никого не было.
— Так вот, — продолжала Окалина, шагая вперед, — Цена. Её платят не они, наши любимые и дорогие граждане, её платим, в первую очередь, мы. Только во-вторую её платят жертвы этих… идиотов. А знаешь, как мало этих жертв? Очень мало. Ты бы удивился, узнав, какое мизерное количество людей пострадало от происходящего. Когда мы закончим, то число буйных адаптантов, буйных и покойных, будет больше, чем тех, кто от них пострадал. Намного. Но цена, которую продемонстрируют обществу, которую будет демонстрировать Юлька — будет совсем другой. Мы будем врать. Мы всегда врем. Не я, не Партия, а мы, Витя. Ты тоже. Это часть нашей функции.
Мы пришли в какое-то помещение. Здоровое и пустое, с слегка пружинящим полом, чем-то напоминающее палату для душевнобольных. Гм…
Ух, ё…
— Проходи, не стесняйся, — махнула мне рукой майор, продолжая свою речь, — Так вот, Витя, что я тебе хочу сказать. Мы все лжём, потому что это надо, понимаешь? Этого требует результат. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что в некоторых видах деятельности цель всегда оправдывает средства. Тебе выдают эти средства с таким прицелом. Для тебя производят эти средства. Создают. Планируют. Тебе отдают приказы, зная, как ты их выполнишь. Тебе ли этого не знать, да?
— Я. Этого. Не просил, — вырвалось у меня почти против воли.
— А кто, кроме тебя, Симулянт? — внезапно сменила тон моя начальница, — Назови мне того, кого я могла бы использовать вместо тебя? Умеющего обращаться в туман, лояльного, сильного, безжалостного. Думаешь, исполнителей штампуют? Ты видел своими глазами, что происходит, когда пытаются штамповать. Ты видел девчонок. Думаешь, они хотели быть теми, кем стали?
Меня перекосило. Видел, да. «Солдатики».
— Так вот, — вставшая напротив меня начальница была похожа на задумавшуюся львицу, — Понимаешь, чем дольше в этом варишься, тем сильнее профессиональная деформация. Цель начинает оправдывать все больше и больше, этот процесс, Вить, он как дерьмовое кровавое болото. От тебя ждут результат. Он всегда разный, Витя, а значит, у тебя всегда разные средства. Ты исполняешь. Тебя хвалят и дают новое задание. Ты снова исполняешь. Знание, Симулянт… оно говорит о том, что те, кто тебе дают эти задания — они внимательно и бережно собирают твои средства, собирают свидетельства. Чтобы ты не сорвалась с крючка, чтобы не предала, чтобы оставалась на своем месте. С тобой, кстати, делают тоже самое. Всё в папочку идёт, абсолютно всё. Это, в принципе, неважно, так как если надо — всё сочинят, но всё равно. Они знают, ты знаешь. Это как предельно ясное небо над кровавым болотом, в котором ты по самое лицо. Выхода нет, живешь как получается. Только… знаешь, что?
— Что? — я чувствовал, что всё это добром кончиться не может. Кажется, наступила кульминация.
— А то, Витенька, — почти ласково произнесла женщина, стоящая напротив меня, — Что у меня есть отдушина. Моя дочка. Моя прелесть. Мой чистый ангел. Юленька. Единственная и неповторимая. Моё солнышко в небе, куда я смотрю из своего болота… А ты, козёл, сунул в неё хер…
Во внутреннем тренировочном зале была лишь одна скрытая камера, закрытая дополнительной стальной обрешеткой. Она притулилась в верхнем углу большого помещения, снимая происходящее для своей владелицы, которая, договорив, крайне быстро сблизилась с раскрывшим рот для ответа рослым юношей.
Страшный удар ногой в бок смял парня, отшвыривая его как игрушку. Он, с собственной рукой, изломанно торчащей из грудной клетки, куда её вбил удар, пролетел метра три… перед тем, как взорваться густым туманным облаком, резко вспухшим в разные стороны. И тут же, почти моментально, собравшимся вновь в того же бледного мускулистого молодого человека, стоящего с растерянным видом. Только обнаженного, его одежда еще падала на пол.
— Отлично, — хищно улыбнулась высокая женщина, тут же рванув в атаку.
— Стой…, — не успев договорить, юноша вновь был искалечен. Косым резким ударом ноги, статная высокая блондинка сломала ему обе нижние конечности за один удар.
…и он вновь превращается в туман, только теперь не собирается принимать другую форму, а начинает заполнять помещение, огибая стоящую женщину.
— Эээ нет, Изотов. Я так не играю! — говорит главный палач города, выдав резкую и злую улыбку, — Команда «Алеф»!
Глубоко под землей, в зале с мягкими стенами, внезапно разворачивается полноценная «роза ветров». Туман, только что расходившийся облаками, начинают хаотически терзать свирепые воздушные потоки, гуляющие в разные стороны.
— Я давно этот зал приготовила! — хрипло хохочет женщина, глядя на борьбу тумана и ветра, — Пригодился! Кончай валять дурак, козёл несчастный! Иди сюда!
Туман с таким положением дел не согласен, он борется с меняющимися потоками воздуха, но они куда сильнее всего того, с чем он до этого сталкивался. Ему ничего не остается, как вновь превратиться в человека.
— Нелла Аркадьевна! — рассерженно кричит сквозь ветер парень, — Может, хватит?!
— Хватит? — в тишине, после отданной механизмам команды, переспрашивает огромная блондинка, строя дурашливое выражение лица, — Изотов, мы даже не начинали…
Она вновь атакует, перемещаясь резко и рывками. Парень, отскочивший от размашистого удара ногой, не удерживается на ногах, получая звучный удар кулаком в грудь, отлетая назад плюшевой игрушкой. Вновь туман, и вновь он стоит, зло глядя на пританцовывающую противницу. Та лишь ухмыляется, зная, что несмотря на то, что Симулянт может нивелировать свежие повреждения, приняв туманную форму, он не может избежать очень неприятных фантомных ощущений от этих травм. Парень живуч, но вот такие вот чувства — они накапливаются.