Харитон Мамбурин – Дурацкий расклад. Книга четвертая (страница 3)
Где-то часов в пять вечера я вернулся в «Жасминную тень», пустую, полузаброшенную и пахнущую хлоркой. Уставшая баба Цао, стоящая на крыльце, фыркнула, смерив меня неприязненным взглядом. Да, между мной и старушкой пробежала кошка. Не наша, уже местная, а другая. Очень уж китаянке не понравился выбранный мной метод нейтрализации тогда, когда, очнувшись в самый неподходящий момент, Цао Сюин попыталась взять ситуацию под свой контроль. Янлинь мне уже по секрету сказала, что комендантша считает меня правым с ног до головы, но вот активированного Салиновского, с которым я её запер в её собственной спальне… нет, простить не может.
Причем, что интересно, они оба яростно молчат на тему того, что там произошло… или не произошло. Или почти произошло! Ну ладно она, но Паша? Я уже посмотрел то видео с «феями» и им в главной роли (да, отвлечься надо было). После
Что интересно, обе сестры-близняшки полуметрового роста секрета из произошедшего уже между ними и блондином делать не думали, а лишь похабно хихикали, глядя на багровеющего Салиновского. И делали мне нескромные намеки. Я с гордым видом игнорировал.
Что? Нет-нет, всё у них с техническими отверстиями в порядке. В смысле традиционная любовь кошерными методами невозможна, но наличие у объекта мизинцев эту проблему решает. Зато умеют создать атмосферу, совершенно друг друга не стесняются и способны устроить настоящее шоу. А еще клянчили у Янлинь запись.
Так, стоп, о чем это я думаю? И вообще, где это я?
Обнаружил себя лежащим на полу в большой комнате, прямо под канделябром. Хотелось нажраться и забыться. Все время с момента, когда я вышел из камеры Безликой, взорвавшейся нафиг после нашего короткого разговора, мне делали мозг самые разные люди в самых разных смыслах. Пришлось даже подписать несколько бумаг, став гордым носителем государственной тайны. А завтра в институт! Вот она, жизнь…
Нет, точно надо нажраться. С Пашей. Тому тоже хреново, по глазам видел.
Однако, я опоздал. Точнее, пришел не вовремя. Салиновский, а заодно Онахон и Охахон Умаровы уже были у Янлинь, куда я соваться не рискнул. Пришлось возвращаться и квасить в одно жало, то есть со специальным домашним немцем. Правда, тоже не получилось.
Раздался возглас:
– Фух! Я дома! – по полу зашлепали маленькие босые ножки, маленький носик шумно втянул воздух, а затем в аккуратно прикрытую мной ранее дверь сунулась чернявая голова и сказала: «О!».
– Вить, сделай мне жижу, пазязя, а? – Кладышева состроила умильную моську. Прямо ребенок, клянчащий конфетку, а не убийственную дозу «100 грамм сухого спирта-плюс на 100 грамм водки».
Сделал.
Выглотав эту жуть, брюнетка смылась в ванну, где пробыла всего несколько минут. Вернувшись, Вероника шлепнулась мне медалью на грудь, выглотала еще стакан своей «жижи», а затем, удовлетворенно вздохнув, распласталась медузой. Я меланхолично мешал стакан номер три. «Чистые» обладают сумасшедшей регенерацией, даже такая жуткая отрава как замешанный в совершенно нечеловеческой пропорции «спирт-плюс», выдыхается из них за считанные минуты.
– День говно? – проницательно спросила она меня.
– Полное, – выдохнул я, – Про взрыв слышала?
– И сам взрыв тоже.
– А могло быть еще сильнее.
– Правда?!
– Ага…
Полежали, помолчали. Было неожиданно… уютно, если так можно выразиться, лежа с водкой около немца в коматозе и с полубезумной психиатричкой-мазохисткой на груди. Но, вы же знаете, бытие определяет сознание. Где-то там пионеры торжественно клянутся, шепелявят на линейках забавные октябрята, старики на кухнях курят, прислушиваясь к вечно работающему радио «Маяк», которое реально звучит из каждого ведра. Там ездят «москвичи», там комсомольцы потеют на осеннем уборе урожая, там толстые писатели под водочку на правительственных дачах жрут шашлык и рассуждают о высоком. Там…
…ходят пароходы, гуляют парочки, знамена с серпом и молотом развеваются там и тут, а уставшие, но довольные рабочие коммунисты пьют по барам разливное пиво.
Там жизнь, о которой я раньше знал. А мы – тут. В бункере, где недавно совершенно ни за что умерла куча невинных людей. Втопили водки и валяемся голые. Возле немца. И нам вроде бы хорошо. И, кажется, скоро меня будут трахать. Много, долго и, вполне вероятно, принудят к извращениям. А я и не против. Только пожрать бы…
– Хочешь хороших новостей? – слегка поерзав, спросила Кладышева. Конечно, я хотел, даже очень. У меня был глобальный дефицит хорошего в данный момент. Готов был отстоять очередь с километр. Хотя, лучше, конечно, отлежать. Но судя по многозначительному ерзанью – хорошо бы хоть пожрать получилось…
– Я завербовала призраков, – самодовольство в голосе голой маленькой женщины было просто в жуткой концентрации, – Всех!
– К-хак? – поперхнулся я, начав кашлять. Собеседнице это слегка помешало ответить, поэтому, распластавшись по мне голой жабкой, «чистая» перенесла тряску стоически, даже не разлив ничего из своей посуды.
– А вот так, – фыркнула она, вытирая мокрое ухо о мою грудь, – Решила ковать железо пока горячо. Произошедшее на всех след оставило. Захожу, а они обсуждают, как им жить дальше в такой нестабильной обстановке. И телевизор с новостями включен. А еще, знаешь, они на Юльку эту твою посмотрели-посмотрели и что-то им полное обретение эмоций вот прямо ни*уа и не нравится.
– Говоришь так, как будто бы они бежать собирались.
– Не совсем, – второе ухо принялось тереться о мою грудь, – Но близко. Особенно после новостей о взрыве. Поэтому я и решила сделать свой ход. Наш ход.
– Ты… точно это продумала?
– Вить, не держи меня за дуру. Я вовсе не подошла к ним с криком «давайте к нам в тайное общество!», а просто предложила принять участие в перспективной разработке программного обеспечения. Объяснила общую суть системы, спасибо уж вам за уроки в «Лазурном берегу». И… они с радостью согласились. Молчать будут, гарантирую.
– Поясни, – коротко попросил я. Тема была серьезной, шаг нашей психиатрессы крайне неожиданным, а уж успех так и вовсе чем-то за гранью. Я, особенно после такого дня, испытывал сомнения во всем.
– Все они были свидетелями, Вить, – посерьезнела Вероника, – того момента, когда в «Лазурный» прибыли вертушки. Когда вас с Янлинь буквально ограбили на программу по разработке этих ваших летающих штук. Эти мальчики и девочки прекрасно понимают, что, если начать болтать о чем-то серьезном – вертушки снова прилетят. Они оооочень хорошо знают это.
Аргументный аргумент. Нашу разработку по дронам действительно банально отжали. Отличный пример того, как наше государство относится к щекотливым вопросам. Нет, я не осуждаю сам факт свершившегося, просто более чем уверен в том, что авторство продукта, который рано или поздно выйдет, будет принадлежать совсем не нам. В стране, где деньги решают не так чтобы многое, еще одним желанным объектом становится слава.
– Все устали от… ну ты понимаешь, – пробормотав это, Вероника отвернула от меня лицо, подставляя шею под мои почесывающие пальцы.
Все устали, да. Всем хочется… просто уверенности в завтрашнем дне. Понимания своего места. Системы, в которой они могли бы жить, желательно в собственных домах. В общем – того же, что имеет любой советский человек с самого рождения. И мы можем попробовать им это дать.
– Есть еще одна хорошая новость, – тем временем добавила Кладышева, – Янлинь как её услышала, так и сгребла всех, кто был рядом, они теперь празднуют вовсю. Ну то есть забухивают стресс, но новость все равно хорошая. Однако, я тебе её не расскажу…
Тут я почувствовал, как на одной весьма деликатной части тела смыкаются чужие пальцы.
– …пока не скажу, – уточнил слегка пьяненький девичий голосок, – Чуть позже скажу. Прямо вот чуть-чуть.
А потом мы занялись сексом. И это было далеко не «чуть-чуть»!!!
Глава 2. Новый рассвет
– Мужики, подтолкните, а?!
О, старый-добрый зов о помощи от владельца заглохших «жигулей», на которых, судя по всему, и штурмовали Рейхстаг. И на здание для установки знамени тоже на них заезжали, под пулями и снарядами. И даже тогда на счетчике полляма уже было накатано. Но не отозваться на этот клич было нельзя. Просто.
– Отец, ты иди-иди, я сам, – похлопал я по локтю мужика в летах, который хоть и зашагал к просителю, но весьма знакомо для меня потирая поясницу, – Справлюсь.
– Да? – хмыкнул тот, останавливаясь, а затем, оценив мои габариты, неловко добавил, – Ну я постою, посмотрю, а то мало ли…
– Вот и хорошо.
«Толкнуть» развалюху было легче легкого, даже приятно. Не знаю, как и чем убивали эту машину, учитывая, что первая модель, то есть вот пихаемая мной «копеечка», вышла 1970-ом максимум, но ребята явно справились. Чем-то скрипя и откуда-то надсадно кашляя, машинка издала предсмертный хрип, но завелась, укатившись вдаль под веселый благодарственный вопль шофера. Зато хоть металл багажника под пальцами не проминался, вздохнул я, вспоминая иномарки в 2020-м, сделанные из гондониума, замешанного на соплях китайских школьников.
А вот свидетель отреагировал неожиданно.
– А… ты из этих, – нахмурился седой мужик, пренебрежительно выпячивая губу.
– Из кого это? – поинтересовался я, выбивая сигарету из пачки.