Харитон Мамбурин – Атомная лопата: Лучезарное Завтра (страница 37)

— Не бросай меня, пожалуйста! — жалобно и внезапно произнёс глубокий такой, красивый женский, скорее девичий голос, от чего мне слегка так поплохело, а в голову полезли мысли о галлюциногенной свинине, которой я обожрался почти сырой.

Я, как бы, раскопав замурованные подземелья, немножко не ожидал тут девушек найти! Ни с красивыми голосами, ни с противными голосами! Тут их вообще быть не должно! Запись?

— А ты кто? — осторожно поинтересовался я в темноту.

— Я — Светлана. Света, — ответил голос. — Ты мне поможешь?

— Эммм… ыммм… ыгы, ага. В смысле, наверное, помогу, — немножко растерялся я. — Сейчас за фонариком слазию и усё будет, ага…

— Не бросай меня, пожалуйста! — чуть ли не в истерике закричал голос.

Так, это не запись. Даже одинаковые фразы — разные интонации, ответы, реакции. ВМ? Может быть, но очень поливариантная, точно не ЭВМ, БВМ. В общем-то, БВМ даже гражданами считались, с определённой точки зрения, с должностями и званиями. Мне вон вообще, БВМ лейтёху дал.

Так что в принципе, “спаси-помоги” от БВМ — вполне крик от помощи. Почти от человека, и точно от советского.

Или тут есть выход, а девушку замуровало? Так бред, нет в округе выходов. И вообще — надо смотреть, а то голову сломаю.

— Мне свет нужен, не вижу ни черта. Ты-то меня видишь, Света? Я, кстати, Жора. Георгий Верхазов, — как представился, так и решил немного “раскачать” на информацию собеседницу.

Потому как если она БВМ — ответ будет один. А если девушка — другой, это точно.

— Вижу, ты же на свету, — ответила девушка. — Погоди, сейчас прикину…

Точно человек, ошарашено констатировал я. Это какой-то сюрреализм невозможный! Но с ума вроде бы я не сошёл, так что послушаем, что скажет.

— На 23 три градуса направо, по своей оси, — решительно заявила она. — Два метра — прямо… Стоп! Пятнадцать градусов левее. Метр. Стоп.

А я слушал и шёл. Аккуратно, ногой нащупывая что впереди. И недоумевал: я уже в кромешной темноте, жалкого света от дыры в потолке только на пятачок под ним и хватает. А девчонка меня уверенно ведёт в обход препятствий. То есть, либо видит, либо настолько хорошо знает место… не, ни черта: именно видит — корректировки вносит.

Всё таки БВМ? Ладно, посмотрим, куда она меня приведет.

— …Стоп. Напротив тебя рубильник генератора аварийного освещения. В шестидесяти сантиметрах, на десять сантиметров ниже правой руки.

И вправду рубильник, аккуратно и с опаской нащупал я рукоять. И не врёт — “АГ” чётко нащупывается, запуск аварийного генератора.

Рванул я рубильник, постоял, промаргиваясь от яркого света…

— Сервисно-технический центр! — заключил я, с удивлением, оглядываясь. — А выхода нет…

— Выход наверху.

— Там три метра пластобетона! — возмутился я.

— Два пятьдесят пять. И это защитная створа.

— Не понял, — озадачился я, оглядываясь.

Дело в том, что комнатушка была немалой, но и не слишком большой. И даже обнаружился лифт-платформа, бесшахтовый. Как-то не верю, что строители этого сервисно-технического центра развлекались радостным битьем макушкой об пластобетон.

Но выхода из комнатушки нет. И, помимо проверочных стендов, потихоньку разгорающихся пыльных экранов, нескольких станков — ничего и никого.

— Свет, а ты где? — поинтересовался я.

— В ремонтном блоке, — послышался голос, уже требовательно. — Выпусти меня, пожалуйста.

— А ты… андроид? — предположил я наиболее подходящий вариант.

— Конечно андроид! Это же сервисно-технический центр обслуживания андроидов! — хмыкнула она. — Выпустишь?

— Да выпущу, само собой, — на ходу ответил я. — Это как тебя так угораздило-то?

— Долгая история. Расскажу, если интересно.

Подошёл я к здоровенной, чем-то смахивающей на гроб, поставленный на попа, коробке. Так-то я с сервисным обслуживанием андроидов не сталкивался, но тут всё стандартно. Стукнул по кнопке открывания.

— Если бы всё было так просто, я бы тут не сидела! — послышалась некоторая стервозинка в голосе.

— Хм, логично, — признал я. — Ну ничего, аварийные створы стандартные.

Выбил пару стопоров рукоятью СЛУшки, а потом чуть не надорвался, удерживая тяжеленную дверь. Но не ронять же! С трудом приставил к стене, взглянул, и с трудом удержался от мата. Но от свиста не удержался.

— Эк тебя! — констатировал я.

— Я страшная, да? — чуть не плача выдала Света, ну, судя по голосу, потому что внешне “оно” Светой не выглядело ни разу, — Ну хрен с ним! — уверенно добавила она.

Да и плакать андроиду явно было нечем. Ни грамма синтоплоти — тело, поддерживаемое захватами фиксаторами прибора было полностью лишено намёка на кожу и мышцы. И вполне человечески выглядящие глаза смотрели на меня с металлического, рассечённого техническими отверстиями и мимическими наростами лица. Жутковатенько.

В принципе — почти ПОМПА без кожухов, только в отличие от ПОМПы — есть основа для лица и тела, явно женского. Ну а у андроидов мужчин — явно мужское. На основу наращивается синтоплоть, ну и андроид выглядит как человек. Ну и без плоти с ПОМПой не спутаешь, но живые глаза на металлическом лице, с металлическими мимическими приводами смотрятся… ну немного страшновато. Про конструкцию и говорить не стоит, куда сложнее она милицейского робота, но принцип один и тот же.

— Нет, — честно соврал. — Не красавица, конечно, какая есть на самом деле. Но и не страшная, — покивал я. — Так, манипуляторы стенда заклинило? — уточнил, присматриваясь к окружающей обстановке.

— Нет, просто обесточены. Замыкание, полетел контур. А освободиться изнутри не могу — стопоры, если при сервисном обслуживании произойдут непредвиденные движения.

— Да уж, — подходя к андроиду сочувственно покивал я. — А синтоплоть?

— Умерла. Все ресурсы стенда ушли. ЭВМ центра работал, и весь наличный запас питательных веществ шёл на мозг, — вздохнула Света.

— И давно ты тут? — уточнил я, начиная разблокировку.

— Сто шестьдесят три года, два месяца, шестнадцать дней, три часа, пятьдесят восемь минут.

— Это… сочувствую, — сглотнул я, представив такую прорву времени, а попутно освобождая металлическую девушку до конца.

— Спасибо! Наконец-то! — аж запрыгала Света, размахивая руками. — Спасибо тебе! — сжала она меня в стальных объятьях.

Ну… не отбиваться же мне, в самом деле! А она хоть и робот, но и советский человек. Кибернетический организм, если быть точным. И усилия прекрасно контролирует — не больно совершенно. Это не та ПОМПА, которую я боюсь, понял обнимаемый я, частично успокаиваясь и убирая руку от лопатки.

— Это… что это ты делаешь? — несколько опешил я от того, какую деталь моего организма пальпировала Света.

— Случайно, рука спустилась. Правда, спасибо тебе огромное, Георгий. А ты кто? — с интересом уставилась она на меня. Вблизи её “лицо” было еще более пугающим, но мягкий человеческий голос это замечательно нивелировал. Как и пожимаемая Светой моя ягодица.

Кто-кто… ну, это вообще-то, во многом мой вопрос. И вообще, хотелось бы понять, что здесь произошло. Но с учётом полуторавекового заключения… В общем, расскажу.

— Верхазов Георгий, комсомолец, кандидат в члены Партии с 2011 года…

— Жора, у тебя вроде температуры нет, — ласковым, но слегка странным голосом перебила меня Света. — Ты книжек про Союз начитался?

— Не перебивай, будь добра, — не стал возмущаться я. — И дослушай. Сама задала вопрос, дослушай ответ до конца. А потом уже о моём здоровье заботься.

— Хорошо, — протянула Света.

— Так вот, младший научный сотрудник, лаборант орбитальной лаборатории…

В общем, рассказал я Свете почти всё. Ну ряд моментов не упомянул, личных и… ну посмотрим, стоит ли говорить. Андроиды, конечно, советские. Но вот Костик — вообще тряпка противная. Да и чёрт знает, как полтора века заточения сказались на биомозге Светы. В общем — подождём, посмотрим.

— Холодный сон, — задумчиво протянула Света. — И Нитронск. А ведь там могут быть настоящие советские люди, кроме тебя. Хотя… кому они нужны, — махнула она рукой.

— В смысле — кому?! — возмутился я. — Союз в порядок привести…

— Союза — НЕТ! — неожиданно жёстко отрезала Света, неприятно напомнив мне Костика. — Не тешь себя иллюзиями, Жора. И Партии нет. Не удивлюсь, если ты — единственный комсомолец в Мире.

— Я… понимаю, что тяжело, — с усилием не сорвался я. — Но есть Солнышки Знаний! Геном Советского Человека не пропал! И остались люди! Да, не советские, я… понимаю. Но и не буржуи, не сволочи! И Союз, Партия, Идея Советского Человека — здесь! — ударил я себя по груди.

— Идея в одном человеке, — довольно иронично прозвучал голос андроида. — Ну хорошо. А насчёт не сволочи — сволочи они, Жора. И даже хуже. И не дикари — обычные люди, которые по старой памяти говорят, что живут в Союзе.

— И многое ты, сидящая полтора века под землёй, знаешь какие сволочи…

— Многое. ЭВМ центра не мог меня выпустить, но вывел на развлекательный экран все данные с камер. И дал доступ к массиву информации. Так что да: я многое знаю, Жора.