Харитон Мамбурин – Атака мимо. Книга пятая (страница 3)

С куском коварного хлебобулочного наконец-то получилось справиться, и он был успешно проглочен. Подняв глаза на разбушевавшуюся девушку, я хрипло ответил:

– Ты что, черт побери, такое несешь?! Я неделю как возродился в Доме Матери.

– То, что ты был в Купели – паршивое алиби, Кирн Джаргак! Для продажи чего-либо нет необходимости в личном присутствии! – загрохотала девушка-«бард» на все немаленькое помещение, – Не считай меня за идиотку!

– Уважаемый, окажите мне честь? – потеряв терпение, я обратился к тому самому бодрому дедушке, получившему по моей вине грудью по лысине. Тот с готовность кивнул и поднял ладонь, загоревшуюся белым светом.

– Я, Кирн Джаргак, за последние пять месяцев своей жизни не заключил ни одной сделки в городе Эйнур и не получал никаких доходов, прямых или косвенных от любых проходящих на территории Эйнура сделок. Так же я не давал одобрения или согласия никаким сторонним лицам на использование моего имени, имущества и иных ценностей для заключения сделок в городе Эйнур. А теперь уйди, суп остывает.

Протараторив всё это, я снова зачавкал, прикрыв глаза от удовольствия. Какое счастье, что «захар лагут» субстанция жирная и густая. Такая вкуснятина остывает очень медленно.

Дедуля опустил руку, наблюдая за мной с явной симпатией, как и большинство других посетителей кафе. Ну, еще бы, извечная женская оплошность – начать обвинять, будучи свято и непоколебимо уверенной, что пациенту прекрасно известно, в чем его, собственно, обвиняют. Хотя, в принципе, можно и отложить сексизм на полочку – если бы мне клевали мозг три месяца каким-нибудь типом, то я был бы в первую очередь зол на него. Но зачем мне понимать наоравшую на меня Красную Шапочку? Тем более, что ей вроде положено было меня защищать?

Тем временем девушка, постояв несколько минут у меня над душой, развернулась и деревянным шагом покинула здание…

…чтобы через полтора часа начать долбиться в дверь моего дома, в компании двух стражников города, одной разумной амфибии-хирри и незнакомого здоровенного Бесса с длиннющей гривой синих волос и значком Хомяка.

***

– Клятвы услышаны, зафиксированы и запротоколированы, – скрипучий голос человекоподобной рептилии был меланхоличен и негромок, – Экземпляры допросных листов будут направлены в Королевскую Канцелярию, Суд Фракций и архив. Гражданин Эйнура, орк Кирн Джаргак признан невиновным по обвинениям в прямом или косвенном нарушении правил своей фракции. Дополнение – означенное лицо никогда ранее не занималось извлечением прибыли из редкого алхимического ингредиента под названием «семя единорога» ни на территории Вашрута, ни где либо еще.

Для кого-то это минута тишины, а для меня – минута славы. Впрочем, тоже тихой.

– Уважаемый Кон Тсохот, – начал цедить слова синеволосый гамадрил, чье лицо искажалось в гримасе недовольства тем дальше, чем я проговаривал затребованные хирри клятвы, – Вы явно… спешите, вынося вердикт по столь серьезному делу. Хочу напомнить, что заготовкой, доставкой и продажей товаров, связанных с единорогами, занимаются порядка тридцати бессмертных из фракции Песцов, шесть Хомяков и три Таракана. Занимались…

Обвиняюще ткнув в меня пальцем, синевласка продолжил:

– С помощью или с попустительства вот этого орка, являющегося единственным известным на всю планету владельцем единорога, очень узкий и когда-то доходный сегмент рынка, на котором было востребовано семя этих существ, переполнен на несколько лет! Без реализации этой позиции все наши экспедиции признаны нерентабельными! Мы разорены!

– Мужик, я не понял, ты чем слушал, когда я только что клялся в том, что никакого отношения к вашим бедам не имею? – полюбопытствовал я, – Ищите того, кто доил моего несчастного питомца, и я с радостью уступлю вам первоочередное право взыскать с негодяя все убытки. Я тут, между прочим, жертва – у меня прибыли упущенные.

Гм, никогда не думал, что единорог может побледнеть. Слушающий нас во все уши и наслаждающийся собой, Картер явно представил, что его «дойкой» могу заняться я… и эта мысль явно захватила питомца. В глубины ужаса.

Хирри же чхать хотел на все, лежащее вне рамок его компетенции, и просто молча паковал бумаги в сумку на животе. Зато Красной Шапочке определенно хотелось на ком-нибудь отыграться:

– Только не забудьте, уважаемый, – ехидно процедила она пытающемуся найти разумные слова Бессу, – Состав преступления будет иметь место, если выделения несчастной… то есть – счастливой коняжки продавал «таракан» или «жаба». В любом ином случае, законы Эйнура будут не на вашей стороне!

Это определенно являлось правдой. Бессмертные Города Неудачников делились на четыре фракции – «жаб», «хомяков», «песцов» и «тараканов». У каждой из фракций были свои правила и регламент поведения, из-за чего мне и были выдвинуты удачно опровергнутые обвинения. Меня обвиняли в том, что я занялся частной предпринимательской деятельностью, будучи членом фракции «тараканов», коим это было недоступно.

Но это на территории Вашрута. Я с пакостной ухмылкой взглянул на Картера, от чего тот закатил глаза и рухнул на пол. Кажется, у меня теперь есть вечная пенсия! Нет, сам я, разумеется, ее добывать не буду, но это и не нужно…

Так, а это что такое? Я поднял бровь, рассматривая продолжавшего сидеть в моем доме «хомяка», который и не думал выходить вслед за хирри, стражниками и Красной Шапочкой. Вместо этого, бессмертный даже как-то вольготнее развалился на стуле и начал нехорошо на меня поглядывать.

– Если ты попробуешь стрясти с меня компенсацию ваших потерь, то я выбью тебе зубы, – честно начал я его предупреждать, одновременно прикидывая, как выкинуть синевласку за дверь, – Попробуешь угрожать – сломаю руки. Попробуешь нанять меня или моего питомца – откажусь, «тараканы» с «хомяками» дел не ведут. Теперь я тебя внимательно слушаю.

…спустя пару минут беззубый Бесс с неестественно вывернутыми руками и кожей ядовито-желтого цвета лежал голым в нескольких метрах от порога моего дома и стонал. Я погладил кастет, умеющий менять цвет ударенного, сотворенный для меня мастером-артефактором Эдвардом Эйнингеном, и ушел к себе в кабинет – курить и думать. О возможных последствиях со стороны закона я не опасался нисколько, а воспринимать всерьез «хомячьи» угрозы, учитывая, какие Бессы уже вились вокруг меня – было бы просто смешно.

По тем словам, которые успел выплюнуть мой некультурный гость, было понятно, что истинных виновников своего финансового краха «хомяки» вычислили давно, но эти злые и коварные особы уже сделали ручкой нашей благодатной стране, усвистав в неизвестном направлении. Этим… ужасным негодяям, обрушившим рынок единорожьего семени, оставалось лишь сменить гражданство, чтобы стать абсолютно неподсудными с точки зрения вашрутского законодательства, а учитывая, сколько золота те загребли – вывод напрашивался сам собой.

В кабинет просунулась большая белая голова конско-рогатой расы и вопросительно ржанула. Я сумрачно посмотрел на верного товарища, вынул трубку изо рта и спросил:

– Ну и кого подвергать репрессиям за этот бардак?

Вопрос, как ни странно, был понят. Голова кивнула и исчезла, до меня донеслись звуки спускающегося на первый этаж по лестнице единорога. Не успел тот вернуться, как в кабинет, который методично затягивался клубами ароматного дыма, проник вампир.

Жуткое кровососущее создание тьмы по имени Аливеолла Миранда дель Каприцциа, выглядело откровенно неважно, как и всю неделю до этого момента. Красные вспухшие веки и нос, горько опущенные уголки губ, потерянно бегающий по сторонам взгляд… Видеть в ней привычную мелкую, гадкую и похотливую язву взгляд отказывался совершенно. Сейчас, больше чем когда-либо до этого момента, вампиресса походила на изумительно красивую четырнадцатилетнюю школьницу-альбиноса. Только с сиськами и заплаканную.

…и беременную.

Бессмертные не размножаются. Мы возрождаемся спустя определенное время после смерти, не болеем, пребываем вечно на пике своей физической формы. Не страшно ничего – даже авитаминоз. Но не размножаемся. Эту константу нового мира все оцифрованные «земляне» воспринимали как само собой разумеющееся. Но вот она, беременная бессмертная вампирша во всей своей плаксивой и рассопливившейся красе… уже неделю не знающая, что ей делать.

– Что мне делать, Джаргааааак? – тоскливо простонало кровососущее вопрос, которым уже успело меня задолбать.

– Давай примем за данность, что ты залетела от Ювелира? – предложил я, выдувая из своей волшебной трубки клуб дыма в виде маленького печального человечка с большим… достоинством, – Потому что иного логичного объяснения не предвидится… кроме совсем уж пошлых вариантов.

– Да в задницу причины! – всхлипнула белокурая нимфетка, – Я не знаю, что мне делать!

– Ну, скорее всего, если я тебе сверну шею… – задумчиво почесал я свою собственную часть тела, – …то через три месяца ты возродишься без своей проблемы. Только вот сдается мне, что ты потом вечность будешь оплакивать потерю.

– Угу, – кивнула вампиресса, тихой сапой уже успевшая устроиться в кресле для посетителей, – Только вот, Кирн… беременность у вампиров идёт три года…

Беседу прервал Картер, дыша алкогольными парами и впихивая мне в руки полотняную сумку внушительных размеров. Именно с ней, набитой винными бутылками, я неоднократно его встречал у Проспекта Сезам, про себя завидуя тому, что питомец где-то устроился на работу. Знаем мы теперь, что это за работа была…