Харальд Хорф – Atomic Heart. Предыстория «Предприятия 3826» (страница 44)

В столь идеальных условиях разум стремится ввысь, подобно птице, и хочется творить во благо науки, не ведая преград! Переезд из «лабораторных коммуналок», как любит пошутить Харитон, в настоящие научные дворцы мотивировал лучше любых лозунгов. И пусть современное научное оборудование приходилось создавать для себя самостоятельно, а многочисленные ассистенты демонстрировали крайнюю косность мышления, всё это лишь распаляло энтузиазм Сеченова. Персонал можно обучить, были бы смышлёные ученики. А нужного ему научного оборудования всё равно в мире не существует, так что в любом случае всё, что необходимо для исследований, придётся изготавливать самостоятельно. Но теперь, когда в его распоряжении вместо паяльника, припоя и набора кустарных деталей имеются собственные конструкторские бюро, заводы и фабрики, обзавестись нужным оборудованием стало стократ легче. И результаты не заставили себя долго ждать.

Первое поколение роботов сконструировано, изготовлено и проходит обкатку в реальных условиях. Чтобы столь грандиозное достижение стало возможным уже само по себе, «Предприятие 3826» создало целую серию уникальных разработок, не имеющих аналогов в мире, в том числе новейшие сплавы, в основу структуры которых легло применение полимеров не только как присадок, но и в качестве образца молекулярного алгоритма. Уникальное и революционное открытие, невозможное без изобретения полимеров, и потому весь остальной мир придёт к подобным открытиям ещё очень нескоро.

Среди множества прочих больших и малых изобретений, в настоящее время находящихся в различных стадиях от лабораторного тестирования до полевых испытаний, стоит отметить новую водородную ячейку. С изобретением полимер-легированного сплава топливный элемент наконец-то обрёл компактные размеры, и задача по обеспечению роботов надёжным источником питания была решена. Главной проблемой оставалась коммутация роботов между собой и их связь с операторским центром, который, собственно, и выдаёт роботам задания.

Долгое время решить эту проблему не удавалось. Радиосвязь между роботами, в лабораторных условиях казавшаяся логичным решением, в полевых условиях показала свою низкую эффективность. Радиоволны имели слишком много недостатков: быстро затухали, боялись массивных преград, глубоких подземелий и подводных впадин, замкнутых пространств с толстыми стенами, погодных условий, электромагнитных ударов, природных помех и прочего. Для уверенного функционирования каждого робота приходилось оснащать мощными радиостанциями, усилителями, репитерами и так далее. Всё это усложняло конструкцию и делало механизмы излишне громоздкими, при этом капризность радиосвязи никуда не пропала, а тянуть за каждым роботом кабель было и вовсе архаичным решением.

Сам по себе выход из этого положения Сеченов видел давно. Полимеры являются молекулярно-волновой субстанцией, беспрестанно производящей волновые колебания. С самого начала у Сеченова не вызывало сомнений, что полимеры способны не только накапливать и хранить информацию, но и поддерживать волновую связь друг с другом. Но как этого добиться в реальных масштабах? Эта задача долгое время оставалась для него загадкой. Три последних года он работал над её решением и всё-таки нашёл способ.

Сеченов подошёл к массивному лабораторному столу сложной формы, несущему на себе целый испытательный конвейер, оборудованный множеством новейших приборов. На это оборудование можно было смотреть с гордостью: всё оно разработано и произведено здесь, на «Предприятии 3826». Кое-какие детали и запчасти пока ещё приходится закупать за рубежом, но это ненадолго. Уже скоро будут запущены в эксплуатацию производственные лаборатории высокой сложности и начнётся изготовление полностью собственных приборов. Эти приборы станут изготавливаться только из советских комплектующих. По простой причине: собрать их из зарубежных запчастей невозможно — таких приборов за границей попросту нет. Там их ещё не изобрели.

— Харитон, это Сеченов, как слышишь меня, приём! — Сеченов взял в руки микрофон, соединённый с радиостанцией толстым экранированным проводом.

— Хорошо слышу тебя, Дима! — откликнулся Захаров. — У меня всё готово! Новый полимер закачан в систему взаимосвязи десятка роботов! Даю радиомаяки!

Многочисленные экраны лабораторного стола вспыхнули, выводя целый спектр данных с датчиков, укреплённых на проходящих испытания роботах. Сеченов обвёл внимательным взглядом данные термометров и барометров, отчёты о состоянии водородных ячеек и списки ходовых параметров изделий, участвующих в испытании. Убедившись, что все показатели в норме, учёный перевёл взгляд на радар, высвечивающий десять скучившихся точек.

Одна из них, центральный коммутатор, через который роботы получают задания, висит сейчас в полусотне метров над землёй. Пока у него нет собственных полётных систем, и коммутатор приходится поднимать на воздушном шаре, заякорённом на земле на длинном канате. Монтажники прозвали экспериментальный коммутатор «Грифом» за то, что он будто наблюдает за поверхностью земли в поисках добычи. Грустная ассоциация: сказалось тяжёлое и печальное прошлое эпидемии… Сеченов вздохнул. Как жаль, что иного способа спасти мир от гибели в атомном пламени не нашлось.

С тех пор минуло всего три года, а угроза атомной бойни вновь нависает над СССР: Соединённые Штаты изо всех сил спешат создать собственную атомную бомбу. И «Предприятие 3826» вынуждено разрабатывать достойный ответ проискам безумных империалистов, вместо того чтобы целиком и полностью сосредоточиться на продвижении человека на пути к космическому пространству и всеобщей гармонии. Правительство СССР торопит его с военными разработками непрерывно. Каждый день звонят Молотов и Берия, а от Кузнецова требует ежедневного доклада помощник Хрущёва.

Это очень сильно раздражает. Нет, не сам факт того, что высшие государственные деятели интересуются прогрессом обороноспособности страны. Это нормально. То есть война — это уже само по себе ненормально, но раз угроза войны существует, значит, первые лица государства обязаны сделать всё для её предотвращения. Бесит другое: вместо того, чтобы в столь трудные для страны годы сообща работать над возвращением СССР былых позиций, высшее руководство погрязло в интригах и больше всего озабочено тем, как бы хапнуть себе больше власти, чем все остальные. Ради собственного усиления и возвышения они готовы на всё, в том числе использовать его «Предприятие 3826» в собственных мелкопоместных целях!

Разочарование в высшем советском руководстве, испытанное Сеченовым, было особенно глубоко в том числе потому, что Сталин не просто потворствовал этой междоусобной грызне, но и сам её провоцировал. Понять движущие им мотивы Сеченову удалось не сразу. Тебе-то это зачем?! Ты здесь царь и бог! Вся страна в твоём распоряжении. Поэтому Сеченов не сразу поверил Захарову, когда тот охарактеризовал это коротко и ясно:

— Он трус. Боится потерять власть, вот и стравливает своих прихвостней друг с другом по старому доброму принципу «разделяй и властвуй».

— Сталин? Боится? — В тот миг Сеченов не стал скрывать скепсис. — Чего же? Он вождь целых народов, люди шли ради него на смерть! Ему нечего бояться. Народ встанет за него горой!

— Горой? — Захаров иронически улыбнулся. — Ты уверен? Да, он вождь, это неоспоримо. Но нельзя быть вождём народа, не воплощая его мечтаний! Каков народ, таков и вождь, Дима!

— Ты хочешь сказать, что советский народ жесток, подл и жаден?

— И ещё труслив и эгоистичен, — добавил Захаров, усмехаясь. — Только не советский народ, а любой народ. Весь мир такой. Им бы лишь животы набить да повластвовать. Даже самый мелкий крестьянин, дрожащий при виде участкового, на своём огороде себя царём ощущает. И ради этого своего эго они кого угодно продадут.

— Ты слишком сильно утрируешь, — отмахнулся Сеченов. — Не все люди такие. Вот мы с тобой, например! Наши соратники по научной когорте, наши подопытные, добровольно заражавшие себя коричневой чумой, погибшие из-за этого!

— И сколько их таких в процентном соотношении к остальному миру? — Ухмылка Захарова из скептической стала презрительной. — Крохи! Так что если я и утрирую, то не сильно. И уж точно не «слишком сильно»! Я тебе гарантирую: если вдруг завтра Сталин умрёт, никто не поспешит брать штурмом Кремль, требуя тщательного расследования. Всех более чем устроит официальная причина, мол, остановилось сердце. Возраст, знаете ли, здоровье, подорванное в царских застенках, и так далее. Гораздо сильней всех будет интересовать, кто взойдёт на трон и что теперь будет со мной любимым, ведь новая метла по-новому метёт!

Захаров скривился, словно говорил о навозе, стоя в грязном нечищеном хлеву:

— Народ Сталину в дворцовых интригах ничем не поможет, и он это прекрасно понимает. Посмотри на него внимательно, Дима, у него же кроме власти ничего нет. Это совсем не то, что воевать с иностранными государствами руками солдат и талантами полководцев. В подковёрной грызне среди своих, таких же, как он сам, танки и самолёты бессильны. Эту войну может проиграть хозяин даже самой могучей армии в мире. Он проигрывать желанием не горит. Вот и делает так, чтобы прихвостни рвали друг друга, а не собирались воедино, чтобы лишить его самого дорогого, что только есть на свете: власти!