Харальд Хорф – Atomic Heart. Предыстория «Предприятия 3826» (страница 10)

Надпись на табличке гласила: «Лаборатория кибернетики».

— Лаборатория кибернетики, товарищ Молотов, — ответил Сеченов.

Ответа на письма, отправленные в Академию наук и Молотову, пришлось ждать больше месяца. Вполне возможно, что ответа не последовало бы вообще, но в дело вновь вмешалась фортуна. С момента начала войны Сталин работал по 16 часов в сутки, затянувшееся переутомление вызвало у вождя народов головные боли, и он пожелал пройти осмотр у Сеченова, отказавшись от услуг прочих врачей, ибо патологически им не доверял.

Сам по себе медосмотр прошёл вполне благополучно. Сеченова привезли в Кремль вместе с массой медицинского оборудования, телохранители Сталина проверили всё раз двадцать, потом дважды обыскали самого Сеченова, после чего он был допущен к проведению осмотра. Как и в первый раз, в ходе медицинских процедур Сеченов применил медтехнику собственного изобретения, основанную на уникальных свойствах полимеров, и ему удалось купировать головные боли вождя полностью. Сталин остался доволен результатами и даже поинтересовался, не требуется ли что советской науке. В ответ Сеченов попросил о снисхождении к Вавилову и Королёву, а также рассказал о создании прототипа водородной ячейки.

Судьба арестованных учёных вождя народов интересовала мало, в ответ на ходатайство он лишь лениво обронил, что партия подумает над этим. А вот открытие в области создания топливного элемента Сталин воспринял благосклонно. И даже поручил Молотову лично выяснить подробности. Почему данное поручение было дано председателю Совнаркома вместо, например, наркома промышленности или руководителя Академии наук, оставалось загадкой, но для проекта так было даже лучше. В назначенный день в НИИ мозга вместе с Молотовым явилась целая делегация, состоящая из научных и кремлёвских чиновников высоких уровней. И все как один демонстрировали заинтересованность в бурном развитии советской науки. Особенно тех её отраслей, которые могут помочь СССР одержать победу в войне, оказавшейся совсем не столь простой, как это ожидалось поначалу.

С первого же шага, сделанного комиссией по институту, стало ясно, что все её представители, как один, смотрят в рот Молотову и если даже имеют собственное мнение, то вряд ли станут противопоставлять его мнению председателя Совнаркома. В итоге все объяснения имело смысл давать только Молотову, и на остальных членов комиссии Сеченов даже не смотрел. Но Молотов не являлся ни техническим, ни научным специалистом, и Сеченов всерьёз опасался, что председатель Совнаркома попросту не сможет осознать всю глубину открывающихся перед наукой перспектив и не сумеет дать их открытию реальную оценку. И первая реакция Молотова подтверждала небеспочвенность этих опасений.

— Я умею читать, товарищ Сеченов! — Молотов укоризненно нахмурился. — И мне известно, что такое кибернетика! Это роботы, не так ли? А у вас здесь медицинский институт, живущий на деньги советского государства! И какое же отношение кибернетика имеет к нейрохирургии?

Взгляды членов комиссии, направленные на Сеченова, немедленно преисполнились молотовской укоризны, и учёный спрятал тяжёлый вздох. Это удручает. То, что большинство из них сведущи в сути вопроса гораздо более Молотова, но для них более важна не судьба науки и не перспективы, открывающиеся перед человечеством. А всего лишь собственная выгода, возможность преумножить своё положение в карьерной вертикали общества. Общества, которое обществом можно назвать исключительно потому, что иных альтернатив людского объединения не имеется. Пока не имеется.

— Непосредственное, товарищ Молотов! — Сеченов не стал тратить время на взгляды сопровождающих председателя Совнаркома бесполезных существ. — Самое непосредственное! Достижение настоящих высот в кибернетике невозможно без выведения роботов на уровень тесного взаимодействия машины и человека, на уровень машинной самостоятельности, позволяющей роботу решать сверхсложные задачи, которые, в свою очередь, будет ставить машине человек! Для эффективности подобного взаимодействия необходимо добиться фактически мысленного единения человека и машины. Достичь подобного результата без изучения тайн головного мозга невозможно! Именно нейрохирургия есть ключ к истинной кибернетике! Более того, я и мои соратники считаем кардинальной ошибкой отделять науки друг от друга! Настоящий прогресс лежит именно на стыке фундаментальных наук, ибо именно так устроена природа, в ней всё взаимопереплетено: физика, химия, биология, математика. Ничто в природе не существует отдельно!

— Очень познавательный доклад, товарищ Сеченов! — В голосе Молотова прибавилось укоризны. — Теперь же прошу вас приступить к сути вопроса! Покажите нам, что вы оправдываете доверие, оказанное вам товарищем Сталиным!

— Прошу зайти внутрь. — Сеченов спрятал эмоции и распахнул двери лаборатории.

В конце концов, Молотов прав: слова потом, сперва дело. В отличие от подобострастно топчущихся вокруг него карьеристов, председатель Совнаркома не может быть таким же, как они, по определению: он занимает одну из высших должностей, находится на вершине карьеры, мышиная борьба за положение в обществе ему никак не интересна. На таком уровне лидеров может интересовать только настоящее и будущее страны, которой они управляют. Так что скепсис Молотова вполне объясним.

— Здравствуйте, товарищи! — Молотов окинул взглядом собравшихся в лаборатории учёных.

Чтобы не подвергать риску друзей в случае, если комиссия сочтёт проект саботажем против советской власти, мошеннической попыткой выудить из бюджета страны огромные деньги, способом вытащить из тюрьмы врагов народа или ещё чем-либо, что в наше тягостное время может произойти запросто, Сеченов собрал в лаборатории минимум учёных. Филимоненко, Захаров да он сам — вот и весь научный коллектив, призванный продемонстрировать председателю Совнаркома топливную ячейку и открываемые ею перспективы. На всякий случай было решено отказаться даже от лаборантов, благо все работы, включая механику, за прошедшие годы приходилось проделывать самостоятельно не одну сотню раз.

Филимоненко с Захаровым поздоровались в ответ, тут же попав под обстрел суровых взглядов молотовской свиты, и Сеченов приступил к демонстрации:

— Открытие, сделанное нашей научной группой, находится в зачаточном состоянии и требует массы доработок. Но уже сейчас можно довольно чётко и ясно представить хотя бы некоторые возможности, которые открывает перед страной и наукой наше изобретение. Алексей Петрович, прошу вас!

Сеченов посмотрел на Филимоненко, и тот щелкнул рубильником, запуская лабораторный стенд. В ёмкости с полимером тихо зашипела полимерно-водородная реакция, и расположенная над выходным каскадом электролампа ярко вспыхнула.

— В настоящий момент вы видите работу водородной ячейки, — объяснял Сеченов. — Данный топливный элемент создаёт электрический ток из воздуха. Если быть точнее, специальный вид полимеров выделяет из воздуха водород, другой специальный вид полимеров вступает с ним в химическую реакцию, третий специальный вид полимеров переводит сопровождающее данную реакцию выделение теплоты в электричество и так далее. Подробный механизм происходящего сложен, и для понимания требует высокого уровня знаний в нескольких областях науки. Смысл же его прост: полимеры поглощают содержащийся в воздухе водород, взамен выделяя энергию и водяной пар в качестве отходов.

— Сомневаюсь, что это не мистификация! — заявил кто-то из комиссии.

— Можете убедиться лично. — Сеченов сделал приглашающий жест в сторону лабораторного стенда. — Наша водородная ячейка существует пока в единственном экземпляре, и он собран на этом стенде. Как видите, электричество к нему не подключено. Никаких проводов нет. Аккумуляторов тоже. Лампочка горит за счёт функционирования топливного элемента, работу которого легко проследить от первого до последнего каскада.

Несколько членов комиссии поспешили убедиться в правдивости сказанного, с подозрением обходя лабораторный стенд вокруг в поисках скрытых проводов или источников питания, но опровергнуть слова учёного так и не смогли.

— А это что за провода в таком случае? — Молотов указал на лежащий на полу возле стенда электрический кабель с клеммами на конце.

— Соединительный кабель, — объяснил Сеченов, — нужен для демонстрации следующего этапа.

Он поднял кабель и подключил клеммы к выходному каскаду водородной ячейки.

— Сейчас по этим проводам я подам электрический ток на робота. Это тоже опытная модель в единственном экземпляре. Очень надеюсь, что пока в единственном.

Сеченов кивнул Филимоненко и Захарову. Филимоненко подошёл к стоящему в углу устройству, отдалённо напоминающему детский четырёхколёсный велосипед, на котором вместо сиденья и пассажира было укреплено подобие строительного крана. Вместо крюка для груза его стрела заканчивалась тройным манипулятором, напоминающем не то металлические пальцы, не то щупальца.

— Это и есть робот? — усмехнулся всё тот же представитель комиссии.

— Да, это он и есть, — невозмутимо подтвердил Сеченов. — Мы сделали его своими руками, полукустарным способом, из имевшихся в наличии небогатых материалов. В действительности под это устройство необходимо создать ряд специальных сплавов, разработки которых нами ведутся. Новые уникальные сплавы позволят сделать робота любым, в зависимости от нужд советской промышленности. При необходимости он может ходить на двух ногах и иметь форму человека. Но это требует массы исследований и усовершенствований, ведь способность держать равновесие, стоя на двух ногах, есть уникальное свойство головного мозга прямоходящих. Изучение этой области позволило нам сделать несколько интереснейших открытий, хотя мы, вне всякого сомнения, находимся лишь в самом начале пути.