реклама
Бургер менюБургер меню

Happalo – Жизнь - только держись! (Шаг второй) (страница 98)

18

Утро воспоминаний длилось ещё какое-то время, а точнее до тех пор, пока СуХён не устал рассказывать об отце и матери. Я к этому момент уже стоял напротив могил прадеда с прабабушкой, вертя в руке фарфоровую фигурку размерами не больше моей ладошки, которую подобрал по пути сюда с земли.

- «Видимо кто-то потерял», - подумал тогда, а сейчас, разглядев трещинку на статуэтке девушки в ханбоке, понял, что её просто выкинули. - «Скорее всего ребёнок... Ну да! Взрослый человек выкинул бы в мусор. Надо будет так и сделать.»

Неожиданно вспомнил Серёгу и других ребят, с которыми больше не увижусь. Вспомнил Катю с её покойной мамой. Никогда не забуду того, каким для неё ударом стала смерть тёти Веры. Мне пришлось тогда забить на учёбу, чтобы быть рядом. Вообще ни на секунду не отходил от подруги. Жутко это, когда уходят самые близкие. Меня вот Бог миловал. Самого первым прибрал. И так вдруг стало на душе тоскливо. Хоть волком вой! А ничего изменить уже нельзя. Не скажешь больше о том, что любишь и дорожишь ими. Ничего уже нельзя сказать и услышать хоть что-нибудь в ответ.

Не заметил, когда рядом встали СуХён и Пакпао. Через пару десятков секунд присоединились ДжэУк с ХеМи, а потом и СонМи.

- Я помню, чему вы меня учили, - вдруг сказал СуХён и поклонился могилам.

- Спасибо за мужа, - с поклоном произнесла Пакпао.

Затем несколько слов благодарности сказал ДжэУк, за ним ХеМи и СонМи. Наступила тишина. Все молча смотрели на задумавшуюся Лалису. Девочка ничего не делала, она даже не шевелилась. Просто стояла и почти не мигая смотрела на высеченные в камне имена её прадедушки и прабабушки.

- Соннё, - дотронувшись до плеча младшей внучки, заговорил СуХён, - скажи что-нибудь.

Когда девочка посмотрела на деда, он указал взглядом на могилы:

- Им будет приятно.

Лалиса перевела взор куда-то вдаль, прямо над плитами, и, помолчав ещё некоторое время, отстранённо заговорила:

- «Людей неинтересных в мире нет.

Их судьбы — как истории планет.

У каждой всё особое, свое,

и нет планет, похожих на неё.»

Взгляд девочки устремился на могилу, где была погребена её прабабушка.

- «А если кто-то незаметно жил

и с этой незаметностью дружил,

он интересен был среди людей

самой неинтересностью своей.»

После услышанного у СуХёна защипало глаза, и он сморгнул, стараясь прогнать непрошенные слёзы.

- «У каждого — свой тайный личный мир.

Есть в мире этом самый лучший миг.

Есть в мире этом самый страшный час,

но это все неведомо для нас.»

Пакпао молча смотрела на младшую внучку, прикрыв рот ладошкой. СонМи же, стоявшая дальше всех от сестры, сделала шаг и прижалась к бабуле.

- «И если умирает человек,

с ним умирает первый его снег,

и первый поцелуй, и первый бой...

Все это забирает он с собой.»

Лалиса скользнула взглядом по родным, а затем, вернув взор на могилы, продолжила, кивнув в такт следующим словам:

- «Да, остаются книги и мосты,

машины и художников холсты,

да, многому остаться суждено,

но что-то ведь уходит всё равно!»

ХеМи закусила нижнюю губу. Она вспомнила своего харабоджи, который был строителем. Один из мостов через реку Хен был построен и его руками в том числе. Тут голос девочки изменился на пару следующих фраз, став холодным:

- «Таков закон безжалостной игры.

Не люди умирают, а миры.

Людей мы помним, грешных и земных.

А что мы знали, в сущности, о них?»

С вопросом во взгляде уже смотря на СуХёна, замолкла на мгновение Лалиса. И тут она перевела его на СонМи. Сестра даже вздрогнула.

- «Что знаем мы про братьев, про друзей,»

Внимание её перенеслось на ДжэУка. Он впервые видел, как его дочь сочиняет стихи. Да, ХеМи показала ему стихотворения, уже написанные ею. Но вот так… вживую. Это было невероятно!

- «что знаем о единственной своей?

И про отца родного своего

мы, зная всё, не знаем ничего.»

После этих слов ДжэУк резко заморгал и отвернулся. Лалиса же тем временем перевела взгляд на могилы прадедушки с прабабушкой и закончила:

- «Уходят люди... Их не возвратить.

Их тайные миры не возродить.

И каждый раз мне хочется опять

от этой невозвратности кричать.»

(Стихи Евтушенко Е. А.)

Сделавшая шаг к дочери, ХеМи дёрнулась от вскрика:

- Ай! – Подскочив на месте и замахав правой рукой, чуть ли не взвизгнула Лалиса, затем выдала. – Кольлэ (Шлюха.) чёртова! Кэнён (Сучка – в самом плохом смысле этого слова.)!

По всей видимости я слишком сильно сжал эту "дуру в ханбоке", и она раскололась вдоль трещины. Вот и порезался об острый край. Чарующий миг, созданный стихами, разбился вдребезги. От него не осталось и следа.

- Лалиса! – Возмутилась ХеМи, уже взявшая дочь за плечи.

- Тс! – Недовольно цокнув, скривился СуХён.

Пакпао просто неодобрительно помотала головой. Но это было ещё не всё. Девочка продолжала прыгать на месте, а затем зажала конечность, ухватившись за неё левой рукой, в полах ханбока и согнулась.

- Покажи! – Потребовала Хеми, пытаясь самостоятельно добраться до повреждённой части тела дочери.

СонМи брезгливо поморщилась от услышанного, но, как и мама, сделал шаг к сестре, чтобы глянуть, что там произошло.

- Я порезалась, - скалясь от боли, прошипела Лалиса и вытащила правую руку на всеобщее обозрение.

Жуткого вида прямой разрез, идущий через всю ладонь, сильно кровоточил, испачкав кровью не только руку, но и ханбок. По всей видимости девочка умудрилась задеть сосуд.

- Феее! – Выпалила СонМи, съёжившись, и резко отвернулась.

Она не очень любила кровь и с трудом выносила её вид. Про запах лучше вообще не упоминать.