реклама
Бургер менюБургер меню

Happalo – Нет покоя в "корейских лесах". (Шаг третий) (страница 39)

18

— Эм, — открывшая уже было рот девочка запинается, задумавшись.

Вот та причина по которой мне так не уютно общаться с девушками. Взять ту же ЧэЁн… Она вроде молчит, в основном. Но порой возьмёт и спросит что-нибудь этакое. И ведь хрен пойми, что отвечать. Сказать, что никакие? Ну-у-у… подобный ответ сразу наводит на не очень приличные мысли — голубые там и прочие розовые люди. А сие в Республике Корея, про семью вообще молчу, табу под семью замками, к которому в общении стараются не прикасаться и десятиметровой палкой. Нет, ясно дело, что к последним не отношусь. Только вот и к нормальным меня сложно причислить, с учётом обстоятельств. Я вообще не думаю об этих делах, чтобы, так сказать, не возбуждать лишний раз. Вот и крутишься, вертишься, стараясь, соскочить с темы.

Посмотрел на сестру. Молча таращится, ожидая ответа. Пакпао чем-то там прогремела на кухне, привлекая наше внимание.

— Хальмони, тебе помочь⁈ — кричит СонМи, повернувшись в сторону приоткрытой двери.

— Не надо! Занимайтесь своими делами, — долетает ответ, и девушка возвращает вопросительный взгляд на сестру. — Ну так какие…?

Грустно вздохнув и скорчив лицо шедшей на эшафот жертвы, Лалиса возвращает взгляд на СонМи.

— Я ведь делом занята, онни, — трясёт она планшетом. — Это так важно именно сейчас?

Не отвечать было нельзя, потому что сестрёнка последние дни после встречи ею «Самого потрясающего парня на свете» откровенно пугает своими перепадами настроения и беспричинной хандрой. Она, кажется, даже похудела за это время. СонМи состроила любопытную мордашку, ожидая ответа.

— «Надо что-то отвечать. А то ведь не отстанет…» — вздохнув ещё разок, отложил планшет. — Разные, онни.

— Чего? — удивилась сестра.

— Разные парни нравятся. Разные…

— О чём секретничаете? — высунулась из кухни Пакпао.

СонМи перевела слегка ошарашенный взгляд на хальмони.

— Ей разные парни нравятся, — сдала она с потрохами «младшенькую».

— Вот оно что оказывается, — искренне удивилась бабуля и вышла в гостиную, оставив дверь на кухню приоткрытой. — Как интересно! А можно поконкретнее? «М-м-м»?

— «Ну, едрить твою…! Кто ещё…? Может мама»? — только подумал я, как послышался звук открывающейся входной двери, и из коридора долетели слова, сказанные её голосом:

— А вот и я!

Захотелось хлопнуть себя по лицу раскрытой ладонью.

Место действия: международная школа Йонсан. Ресторанчик неподалёку

Время действия: семнадцатое октября. Обеденное время

По завершении трансляции соревнований между школами, Чха ЮСан и Ким КукЁн решили пообедать вместе. Ведущая О ДоХён отправилась по своим делам. Её забрал видный кавалер чуть старше КукЁна, но всё же младше ЮСана.

— ДжонГук показал хороший результат, как говорил директор Пак, — делится мнением ЮСан, отложив палочки для еды. — Он настолько опередил ближайших преследователей, что мне даже не верится.

— Да, сонбэ, вы правы. Мальчик очень хорош. Но ему ещё предстоит много работать над собой, чтобы достичь настоящих результатов, — сделав глоток кофе, отвечает КукЁн. — Я подумываю о том, чтобы обратиться к тренеру Лю. Это специалист топ класса! Именно под его руководством я смог достичь таких высот. Полагаю, он не откажется глянуть мальчика. У неё есть потенциал.

Ведущий Чха кивает, соглашаясь со сказанным. Он лично не знаком с Лю УнХаком, но много слышал об этом человеке.

— Кстати, забыл спросить… Вы узнали, что случилось с девочкой, которая должна была представлять Школу Искусств Сонхва? — задаёт вопрос ЮСан, вспомнив давешний разговор.

— Сонсенним Пак находился в крайнем раздражении, когда я его набрал, но он всё же ответил…

ЮСан облокотился на стол и наклонился вперёд, показывая искреннюю заинтересованность.

— Мне и самому, признаться, было крайне любопытно, из-за чего она не смогла сегодня выступать. Всё оказалось до банальности просто, сонбэ. Ким Лалиса заболела. Прискорбно. Ведь мой друг именно её расхваливал на все лады, говоря, что она самая быстрая среди его подопечных. ДжонГук безусловно хорош и даже очень. Но хотелось бы понаблюдать за лучшей…

— Вот даже как, — задумался ЮСан. — «ДжиСоп ничего такого не говорил. С другой стороны… он мог и не знать.»

Мужчина мысленно уже делал наброски будущей статьи, которую ему заказали в редакции одного из спортивных журналов. Этакая своеобразная подработка, что приносит дополнительный доход и позволяет оставаться в тренде.

Место действия: студя танцев, где тренируются парни из It’s Us

Время действия: двадцать шестое октября. Вечер

Заканчивается трек, и мемберы группы расслабляются. Лалиса, валяющаяся на скамейке у стены с планшетом в руках, косит взглядом и, отложив девайс, вяло хлопает, выражая своё отношение к результату.

Девять дней «блаженства» и отдыха пролетели совершенно незаметно. Что, откровенно говоря, прискорбно. Я бы ещё столько же дома повалялся. Только что без чесотки… Первые четыре дня чуть на стены не кидался от этой заразы, а потом ничего… — полегчало. Сегодня первый день после болезни ходил в школу. Ну, что я могу сказать. Сонсенним Пак смотрел на меня, как на врага народа из Пукхан (Северный Хан — так называют жители республики Корея своих северных соседей из КНДР.). Мне ничего не оставалось, как кланяться и извиняться, извиняться и кланяться. Желания великого, ясен пень, не было, но местный «этикет-с», растудыть его в качель, заставляет откинуть некоторые предрассудки. К тому же, я за это время привык к поклонам. Проще его сделать, чем потом выслушивать всякое в свой адрес. И ладно, если только в свой… Ведь, собаки снулые, имеют наглость ещё и в родителей «плюнуть» словесно. А мне это категорически не нравиться! Вот и пришлось приспосабливаться, чтобы не «вступать в кучу» каждый раз. Сонсенним Кан отнеслась к ситуации с моей нежданно-негаданной болезнью более философски:

— В жизни всякое бывает, — улыбнулась она, когда я заглянул в класс. — Плохо конечно, что ты не смогла выступить. Уж больно мелодия красивая. И играешь прекрасно. Всё же главное, что выздоровела. Да и конкурс не последний был. Подготовимся лучше, и тогда ты покажешь свой истинный уровень.

Мне только и оставалось вполне искренне её поблагодарить и «свинтить» оттуда по-быстрому. А то, мало ли? Загонит ещё с ходу на репетиции. Не хочу! Лучше позже… Или вообще без них обойдусь.

Ким ДжонГук ходит «гоголем» и получает всеобщее внимание и похвалы до сих пор. Но тут как бы… всё заслуженно. Занял первое место по городу с рекордом для школьников. В его адрес сонсенним Пак и слова лишнего не говорит. Просто смотрит с гордостью и всем в пример приводит. Всё заслуженно. Спору нет. А вот мне все эти побегушки совсем чёй-та разонравились. Не-хо-чу! Не хочу и всё тут. И так дел хватает: тренировки с парнями — раз, пишу книгу — два, подготовка к сунын идёт полным ходом, несмотря на то что до него больше чем полгода — три, ещё и вокал подключился — четыре. Так что с меня хватит и того, что уже есть.

С вокалом дела обстоят странно. Плохого вроде бы ничего нет. Однако, всегда присутствует «но». И вот оно-то как раз меня чутка коробит. Оказывается, со слов, сонсеннима по вокалу у меня слишком глубокий голос, да ещё и с хрипотцой. Что, опять же с его слов, звучит: «Отвратительно!»

— «Вот козёл»! — подумал я тогда, когда он высказался подобным образом.

Помягче-то никак нельзя? Я всё же ребёнок по местным меркам и понятиям. К тому же, девочка. Хочется мне этого или нет, неважно. Просто стало обидно за «слабую» половину человечества. Сам-то поёт так, будто ему на мошонке потоптались предварительно. Точно козёл! Или кастрат.

Местная, в смысле корейская, тема с вокалом вообще довольно своеобразна. Здесь любят и предпочитают исполнение в высоком диапазоне. Причём не важно, речь идёт о мальчике или девочке. Споёшь грудным голосом, все скажут:

— Фе-е-е! Какая гадость! Не красиво.

И чего им не нравится? Есть ведь певцы с прекрасным баритоном, про бас вообще молчу. Иногда слушаешь, и прям до мурашек по коже. Но… в Республике Корея и тем более в K-POP индустрии ты нафиг никому не нужен, если поёшь низким тембром. В конце-то концов, не все же могут фальцетом «верещать». А местным по боку. Не можешь? Свободен! Вот и весь разговор. Я-то вроде как могу, если поднапрячься. Приходится напрягаться. Учёба как-никак.

— Не понравилось? — с вопросом вылез ДжинСу. — Где-то ошиблись? Снова я?

— Нет, ДжинСу-оппа. Всё прекрасно! Вы великолепно отработали программу. Я ничего такого не заметила.

— А чего такая кислая тогда? — к разговору подключился ХоВон, подошедший к своему рюкзаку и доставший оттуда бутылочку с водой.

— Не знаю, — покосился я на парня. — Настроение просто не очень.

— Обиделась из-за того, что завтра с нами не пойдёшь? — вытерев потное лицо полотенцем, немного настороженно поинтересовался ДжэДжун.

Я приподнялся, опираясь на локти, и глянул на троюродного брата. Тут дело такое… У него завтра день рождения, и они с парнями собрались праздновать «на полную катушку». День не простой, потому что парня «бьёт» по голове совершеннолетие. Жаль не меня. В общем, братишка уходит в загул, а парни из группы решили его в этом поддержать. Ладно ДжинСу и ЮнХо — они совершеннолетние, а вот остальные мемберы пока ещё официально числятся в детишках. Как, впрочем, и я… По крайней мере, по законам Республики Корея. Так вот… Эти, не побоюсь данного термина, «перцы» собрались устроить что-то вроде хвесика (Хвесик — слово иероглифического происхождения, обозначающих «фирма, компания» и «еда, трапеза». Понятие это совсем не новое, и появилось впервые не в коридорах корейских промышленных гигантов, а в далеком конфуцианском прошлом, когда считалось, что, разделив трапезу с собеседником, можно лучше его понять и стать ближе друг другу.) Короче говоря, решили парни, не мудрствуя лукаво, нажраться всей компанией. А вот конкретно про меня как бы и позабыли. Не, я-то не против. Позабыли и позабыли. Мне же лучше, честно говоря. Знаю, чем заканчиваются пьянки для девчонок в компании парней. Насмотрелся в детдоме в своё время. Да и не только там… ДжэДжуна оставляем за скобками. Брат — все дела… Но остальные-то самцы пубертатного и постпубертатного периода на месте. Вон взять хоть ВиЧана. Как-то странно он на меня поглядывает последнее время. Потому и «НИ-НИ-НИ!» парни, давайте уж как-нибудь без меня. «Мы», то бишь я, — девочки нынче воспитанные, правильные и вообще «не такие».